Глава 6-я. 🫖 У окулиста очередь — как в мавзолей,но Степан Иванович терпеливо ждал.
Степан Иванович Лыков всегда гордился своим зрением:
в молодости читал газету при свечке, различал цену на картошку с другого конца базара, а с двадцати шагов мог отличить «десятку» от «пятёрки».
Но теперь… не видит, куда нитку в иголку вдеть.
День выдался пасмурный, настроение — ещё пасмурнее.
Третью неделю пуговица на любимой рубашке висела, как воспоминание о стройности.
Попытался ещё раз вдеть нитку — не вышло.
В сердцах вздохнул:
— Надо бы очки… Но просто так в оптику не пойдёшь — без рецепта и слушать не станут.
Собрался и отправился в поликлинику — к доктору.
У окулиста очередь — как в мавзолей,
но Степан Иванович терпеливо ждал.
Наконец доктор в очках-лупах (видно, профессионал!) спрашивает:
— На что жалуетесь?
— Да всё вижу… кроме отверстия в иголке. И газету как-то мутно стало…
— Возраст — дело серьёзное, голубчик. Сейчас проверим!
Проверяли долго: читали буквы с доски, ловили мух по воображаемой сетке, сравнивали цвета ниток.
— Ну что ж, — заключил доктор, выписывая рецепт, — дальнозоркость. Как у всех честных бухгалтеров к пятидесяти. Вот вам рецепт на очки для чтения. Без него — ни-ни!
С этим бумажным пропуском Степан Иванович отправился в оптику.
В оптике — Надежда Петровна, строгая, как табель о рангах.
— Здравствуйте, — промямлил он, — вот рецепт от доктора. Мне бы очки, чтобы иголку видеть и «Правду» по привычке читать.
— Для «Правды» и для нитки — линзы разные, — хмыкнула она. — Вот, примеряйте: «Минздрав», сорок второй размер.
Он примерил — и увидел в зеркале нового себя: серьёзного, взрослого, а главное — умного до невозможности.
— Не давят?
— Давят…
— Где?
— По самолюбию, — вздохнул он.
Пока он мучился с примеркой, в оптику зашла… Анна Васильевна.
— Ой, а я иду мимо, смотрю — через витражи окон знакомый силуэт у зеркала крутится! — улыбнулась она.
— Ну вот, Степан Иванович, дошли до очков?
— Вынудила жизнь, — буркнул он. — А то уже нитку без танца не вдеть — всё мимо да мимо.
— Не переживайте, — рассмеялась Анна. — Очки — это не возраст, а стиль! Я вот с двадцати восьми их ношу, и ничего: только поклонники сменились — молодые на солидных.
— Тогда беру! — решился он.
— А давайте проверим: теперь осилите иголку с ниткой?
Он попробовал — рука дрожит, иголка ускользает.
Надежда Петровна с сочувствием заметила:
— Может, вам сразу увеличительное стекло?
— Не надо! — упёрся он. — Мне бы по-человечески, а не как профессор Преображенский.
Анна Васильевна прыснула в ладонь:
— Давайте я помогу!
Она села рядом, вдевала нитку, а он смотрел — и впервые за долгое время думал не о пуговицах, а о жизни.
— Главное — видеть не только иголку, но и того, кто рядом, — сказала она тихо.
Степан Иванович улыбнулся — и вдруг почувствовал: теперь он видит всё. Даже то, что обычно прячется между строк.
P.S.
В жизни всё честно: сначала к доктору, потом за очками, потом — к настоящей женщине за добрым словом.
А если нитка входит легко, значит, жизнь снова налаживается.
