В начале XX века кино в Японии звучало иначе, чем где-либо в мире. Экран показывал изображение, а рядом стоял человек, который превращал его в историю. Его называли бэнси. Они были голосом фильма. Бэнси озвучивали реплики, описывали действия, добавляли эмоции и иногда меняли сам смысл сцен. По сути, зритель мог наблюдать один фильм, а слышать другой. И этот «второй слой» часто оказывался важнее.
Бэнси были первыми звёздами японской киноиндустрии, и некоторые зрители интересовались не столько содержанием фильма или актёрами на экране, а шли в кинотеатр именно ради конкретного бэнси. Они зарабатывали столько же, сколько актёры, а иногда и больше, задавали моду и диктовали разговорные тренды, а фанаты, особенно женщины, следовали за любимым нарратором из кинотеатра в кинотеатр.
Профессия возникла из практической необходимости. Первые фильмы в Японии были преимущественно западными, и зрители просто не понимали, что происходит на экране: почему эти люди так одеты, что означают их жесты и мимика. В одном известном случае бэнси спас фильм от государственной цензуры за сцену поцелуя, объяснив надзорному полицейскому, что в западной культуре это такое же обычное приветствие, как похлопывание по плечу.
Бэнси с самого начала распоряжались материалом по своему усмотрению. Если какая-то сцена казалась скучной, он просил проекциониста ускорить плёнку и превращал её в комедийный эпизод, а если его диалог занимал больше времени, чем сцена на экране, скорость, наоборот, замедлялась. Режиссёры это знали и снимали с расчётом на живое присутствие нарратора: японские немые фильмы часто не имели интертитров вовсе, потому что все понимали — бэнси разберётся.
На пике популярности по всей Японии было зарегистрировано более восьми тысяч бэнси. Среди них были люди из разных слоёв общества, и их имена красовались на афишах кинотеатров рядом с названиями фильмов, а иногда и крупнее. Даже у великого Акиры Куросавы был личный бэнси в семье: его старший брат Хэйго выбрал эту профессию вместо университета и оказал сильное влияние на будущего режиссера.
Полиция регулярно дежурила в кинотеатрах, чтобы бэнси не менял сюжет фильма на что-то «вредное для общественной нравственности». То, что государство специально следило за этим, говорит о многом: бэнси обладал реальной властью над тем, как публика воспринимала то, что видела на экране, и власти это прекрасно понимали.
Популярность бэнси оказалась настолько высокой, что переход к звуковому кино в Японии замедлился. Пока индустрия в США быстро сменила формат на привычный нам формат, японские кинотеатры продолжали работать с живыми рассказчиками. Зрители шли за голосом, за интерпретацией, за ощущением события.
Но технологии всё же победили. К середине 1930-х звуковое кино стало стандартом, и профессия бэнси постепенно исчезла. При этом само явление не растворилось бесследно. Сегодня бэнси иногда возвращаются на фестивалях немого кино. И как тут не вспомнить Дмитрия «Гоблина» Пучкова, в былые времена гастролировавшего по кинотеатрам и озвучивая фильмы прямо в присутствии зрителей.
«Kodakara Sodo» — черно-белый японский немой фильм 1935 года с бенси в качестве звукового сопровождения: