Глубокая глиняная миска до краев была наполнена румяными пирожками. Галина Андреевна поправила безукоризненно белую салфетку, чуть сдвинула вазочку с мёдом и одёрнула рукава нарядной блузки. В доме пахло сдобным тестом и сухими луговыми травами, которые пучками свисали под потолком кухни. Она замерла у стола, прислушиваясь к звукам снаружи, стараясь уловить шум мотора.
Женщина не видела дочь полгода, хотя от города до деревни было всего полтора часа быстрой езды. Оправдания всегда находились весомые: дела, пробки, усталость, важные встречи. Галина Андреевна принимала их все, складывала в копилку своего терпения и ни разу не упрекнула Светлану. Сегодняшний визит казался ей добрым знаком, ведь дочь сама позвонила и напросилась в гости.
Скрипнули тяжёлые ворота, послышался хруст гравия под колёсами.
Галина Андреевна выдохнула, расправила плечи и поспешила на крыльцо. Из низкой спортивной машины, сверкающей на солнце чёрным лаком, выбиралась Светлана — яркая, в дорогом костюме, с новой стрижкой. Следом лениво вылез высокий мужчина, которого мать видела лишь однажды на фотографии в телефоне. Дмитрий потянулся, брезгливо отряхнул невидимую пылинку с брюк и окинул двор взглядом.
— Мамуль, привет! — Светлана дежурно коснулась щекой щеки матери и тут же отстранилась. — Знакомься, это Дима.
— Добрый день, — сухо бросил мужчина, не протягивая руки. — У нас мало времени, Свет. Давай сразу к делу.
— Проходите, проходите же в дом, — засуетилась Галина Андреевна, пропуская мимо ушей холодный тон гостя. — Я чай заварила, пирожки горячие, с мясом, как ты любишь.
В кухне было уютно, но гости словно заполнили собой всё пространство, вытесняя хозяйку. Дмитрий сел на стул так, будто делал одолжение этому дому, и сразу достал телефон, уткнувшись в переписку. Светлана присела на край табурета, даже не взглянув на богатый стол.
— Мам, мы не голодны. Мы пообедали в ресторане по дороге, — сказала она, отодвигая тарелку с пирожком. — Нам нужно серьёзно поговорить.
— Поговорить? — улыбка Галины Андреевны чуть дрогнула. — Конечно. Я слушаю. Может, всё-таки чаю? С мелиссой.
— Не надо чая, — резко перебил Дмитрий, не поднимая головы. — Светлана, доставай бумаги. Время — деньги.
Дочь вздохнула, полезла в объемную сумку и выложила на цветастую скатерть бумаги.
— Мам, послушай, — начала она торопливо, словно заученный урок. — Мы тут с Димой всё посчитали. Этот дом... он старый. Он требует вложений. Крыша, наверное, течёт? А отопление? Зимой тут дрова нужны, уголь. Тебе тяжело.
— Мне не тяжело, — тихо возразила Галина Андреевна. — Я привыкла. Отец этот дом строил на века.
— Века закончились, — хмыкнул Дмитрий. — Земля здесь дорогая. Место перспективное, под коттеджный посёлок пойдёт идеально. Нашёлся покупатель, который готов взять участок прямо сейчас.
Галина Андреевна медленно опустилась на стул напротив.
— Продать дом? — переспросила она, глядя то на дочь, то на бумаги. — А мне куда?
— Мы всё продумали! — оживилась Светлана, пододвигая бумаги ближе к матери. — Купим тебе студию в городе. Небольшую, зато всё под рукой. Магазины, аптека в доме. Будешь жить как человек, а не как отшельница.
— Студию? — голос матери стал глуше. — Это которая одна комната вместе с кухней? Света, но ведь я отдала тебе нашу трёшку. Полностью. С мебелью, с ремонтом. Ты сказала, тебе нужно пространство для жизни.
*
Светлана раздражённо цокнула языком.
— Опять ты начинаешь! Это было сто лет назад. Сейчас другие реалии. Трёшка — это мой старт, я её уже давно разменяла, чтобы вложиться в бизнес Димы.
— Разменяла? — Галина Андреевна почувствовала, как холодеют пальцы. — Ты продала отцовскую квартиру? И мне не сказала?
— А зачем вам знать? Вы же всё равно в деревне сидишь, — вмешался Дмитрий. — Слушайте, Галина Андреевна. Давайте без драмы. Подписывайте доверенность на продажу дома и земли. Мы вам подберём вариант. Может, даже в новостройке, на этапе котлована. Это выгодная инвестиция.
— На этапе котлована? — женщина посмотрела на жениха дочери прямым, тяжёлым взглядом. — А жить мне где, пока дом построят? На вокзале?
— Ну, снимешь что-нибудь. Или к подруге поедешь, — отмахнулась Светлана. — Мам, не будь эгоисткой. Диме нужны оборотные средства. У нас горит сделка. Если мы сейчас не внесём деньги, мы потеряем всё. Этот дом — просто груда брёвен, а там — будущее!
— Мое будущее, значит, в котловане, — медленно произнесла Галина Андреевна.
Она встала. Мягкость исчезла из её лица, словно стёрлась наждачной бумагой. Перед гостями стояла не добрая старушка, а хозяйка, на чьей земле творилось безобразие.
— Это не груда брёвен, — чётко проговорила она. — Это мой дом. И я его НЕ ПРОДАМ.
— Ты не понимаешь! — голос Светланы стал визгливым. — Ты обязана нам помочь! Мы уже внесли задаток, рассчитывая на эти деньги!
— Это ваши проблемы, — отрезала мать. — Забирайте свои бумажки.
Дмитрий резко отшвырнул телефон. Грохот удара пластика о дерево стола заставил звякнуть посуду.
— Так, бабка, — прорычал он, нависая над столом. — Хватит ломать комедию. Ты сейчас подпишешь, или мы признаем тебя недееспособной. Возраст у тебя подходящий, найдём врачей, оформим опекунство. И всё равно продадим, но ты тогда поедешь не в студию, а в палату с мягкими стенами.
*
Галина Андреевна не отшатнулась. Наоборот, она подалась вперёд, и в её глазах вспыхнул такой ледяной огонь, что Дмитрий невольно моргнул.
— ВОН, — тихо сказала она.
— Что? — переспросил он, ухмыляясь. — Ты плохо слышишь?
— ВОН ОТСЮДА! — заорала Галина Андреевна так, что задрожали стёкла в старых рамах.
Она схватила со стола тяжёлую скалку, лежавшую рядом с пирожками, и с силой опустила её на папку с документами. Удар был такой, что стол жалобно скрипнул.
— Ты, щенок, будешь меня пугать? В моём доме? — она шагнула к Дмитрию, поднимая скалку, как дубину. — Я жизнь прожила, я таких наглецов насквозь вижу! ВОН пошли! Оба!
— Мама, ты с ума сошла! — взвизгнула Светлана, вскакивая и опрокидывая табурет.
— Это ты сошла с ума, раз привела в мой дом этого упыря! — рявкнула мать, наступая на них. — Квартиру профукала? Теперь мать в богадельню сдать хочешь? Не выйдет!
Дмитрий попытался перехватить её руку, но Галина Андреевна, закалённая работой в огороде, ловко увернулась и с размаху ударила его скалкой по плечу. Удар был не шуточный.
— Ай! Ты чё, бешеная? — взвыл жених, хватаясь за предплечье.
— Я тебе сейчас покажу бешеную! — Галина Андреевна схватила с плиты тяжёлый чугунный ухват.
Вид разъярённой пожилой женщины с рогатиной в руках был страшен. В ней не было страха, только чистая, кипящая энергия защиты своего гнезда.
— УБИРАЙТЕСЬ! Чтоб духу вашего тут не было! И документы свои поганые заберите!
Она швырнула серую бумаги прямо в лицо дочери. Листы разлетелись по полу.
Светлана, видя, что мать не шутит, попятилась к выходу. Дмитрий, бормоча угрозы и потирая ушибленное плечо, поспешил за ней, боясь получить ухватом по спине.
— Мы ещё вернёмся! Ты пожалеешь! — крикнул он уже с веранды.
— Только сунься! Собак спущу, соседей позову, вилами встречу! — гремела Галина Андреевна, выталкивая их за дверь и тут же с грохотом запирая засов.
*
Она стояла в коридоре, тяжело дыша. Сердце колотилось, как птица в клетке, но не от страха, а от торжества справедливости. Снаружи послышалась яростная ругань Дмитрия и оправдания Светланы.
Хлопнули дверцы машины. Взревел мощный мотор.
Галина Андреевна подошла к окну, отодвинула занавеску. Ей нужно было видеть, как они уедут.
Черный автомобиль резко дёрнулся назад. Дмитрий, видимо, в бешенстве вдавил педаль газа в пол, желая эффектно развернуться с пробуксовкой. Но он забыл — или не заметил в высокой траве, — что прямо за воротами, вдоль забора, проходила глубокая дренажная канава, которую недавно углубили для отвода весенних вод.
Раздался отвратительный скрежет металла и глухой удар.
Задние колёса дорогой иномарки соскользнули с узкого настила, и тяжёлая машина с размаху рухнула днищем на бетонный край канавы. Бампер отлетел в кусты, глушитель жалобно звякнул. Машина беспомощно зависла, уткнувшись носом в небо, а задней частью погрузившись в жидкую грязь.
Галина Андреевна видела, как Дмитрий выскочил из машины, красный от злости. Он пнул колесо, поскользнулся на глине и сам полетел в ту же канаву, прямо в жирную, чавкающую жижу.
Светлана выбралась с пассажирского сиденья и что-то закричала, размахивая руками. Мужчина, выбравшись из грязи, весь черный и мокрый, орал на неё в ответ, тыча пальцем в сторону дома, потом в сторону машины, а потом грубо толкнул свою невесту.
Светлана отшатнулась, закрыв лицо руками. Она стояла посреди деревенской дороги, в своих дорогих туфлях, рядом с разбитой машиной и грязным, озверевшим женихом, и вдруг поняла, что ехать ей некуда. И не на чем.
Дмитрий достал телефон, видимо, вызывая эвакуатор, и пошёл прочь по дороге, даже не оглянувшись на девушку. Он орал в трубку, матерясь на всю округу.
Светлана осталась стоять у ворот. Она несмело подняла глаза на окна родительского дома.
Галина Андреевна задёрнула занавеску. Она вернулась на кухню. Села за стол. Взяла всё ещё тёплый пирожок с мясом, откусила и медленно прожевала. Вкусно. Тесто вышло изумительное.
Ключ в замке она повернула дважды. Сегодня дверь больше никому не откроется. Пусть ночуют где хотят. В мире котлованов и пустых обещаний всегда найдётся место для урока.
Автор: Анна Сойка ©