— Этот оттенок бумаги называется «пыльная роза», он идеально сочетается с салфетками, — Вера аккуратно прогладила сгиб на пригласительной открытке. — Я три дня вырезала эти узоры канцелярским ножом.
Бабушка, сидевшая напротив, поправила очки и улыбнулась. На столе перед ней дымилась чашка с травяным сбором.
— Красиво, внучка. Руки у тебя золотые, сразу видно — будущий зодчий растёт. Жаль только, мать твоя этой красоты не замечает.
— Маме некогда, она занята выбором штор для гостиной, — Вера сказала это мягко, без обиды, продолжая вкладывать карточки в конверты. — Я всё понимаю. У неё новая жизнь, ей нужно соответствовать статусу мужа.
— Статус… — Бабушка покачала головой и, пошарив в кармане вязаной кофты, достала пухлый конверт. — Вот, держи. Это тебе на праздник. Восемнадцать лет бывает один раз. Сделай всё так, как ты хочешь.
Вера замерла. Она знала, какая у бабушки пенсия.
— Ба, я не могу взять, это слишком много. Я ведь подрабатываю на макетах, мне хватит на аренду малого зала.
— Бери и не спорь! — строго прервала её старушка. — Я копила специально. Отчим твой, этот владелец заводов и пароходов, и копейки не даст, я же вижу. А ты заслужила свой день.
Вера осторожно взяла конверт. В груди разлилось тепло. Она вдруг поверила, что всё получится. Андрей обещал помочь с установкой освещения, Света — с музыкой. Это будет её вечер. Спокойный, камерный, среди своих.
В комнату, громко цокая каблуками, вошла мать. Она несла в руках ворох глянцевых журналов.
— Вера, вынеси мусор, там коробки от пиццы остались поле Нины, — бросила она, не глядя на дочь. — И убери со стола эти обрезки, у нас гости вечером.
— Мам, это приглашения на мой день рождения, — тихо произнесла Вера. — Я хотела показать тебе одно.
— Потом, всё потом. Нина просила освободить ванную через час, ей нужно готовиться, — мать уже перекладывала журналы, не обращая внимания на конверт в руках дочери.
Вера лишь кивнула. Она привыкла терпеть. Главное, что у неё есть план и есть люди, которые её любят. Она аккуратно сложила приглашения в стопку. Надежда на хороший праздник была крепкой, как фундамент здания, которое она проектировала в курсовой.
Телефон вибрировал без остановки. Вера, сидящая над чертежами, долго не брала трубку, но настырность звонившего заставила её отвлечься. Звонила Света.
— Ты это видела? Вер, только не падай! — голос подруги срывался от возмущения. — Зайди в общий чат потока. Срочно!
Вера открыла мессенджер. В общем чате висела яркая картинка. Это было приглашение. Тот же шрифт. Тот же цвет «пыльная роза». Тот же адрес кафе «Лофт». Только имя стояло другое — Нина. И зал был указан другой — «Большой».
— Она же родилась пятнадцатого! — Вера сжала телефон. — Почему дата стоит тринадцатое? Моя дата!
— Она пишет всем в личку, — тараторила Света. — Говорит, что ты слизала у неё идею, что у тебя будет скучно, а у неё — известный блогер и коктейль-бар. Вер, половина наших уже отписались, что пойдут к ней. Там халява.
Вера почувствовала, как внутри закипает что-то горячее и едкое. Она встала из-за стола, сбрасывая с колен карандаши. Это было не просто обидно. Это было воровство. Наглое, бесцеремонное воровство её жизни.
Она вышла в коридор. Дверь в комнату сводной сестры была приоткрыта. Нина лежала на кровати, болтая ногами в воздухе, и что-то печатала в смартфоне.
— Ты ничего не хочешь мне объяснить? — Вера вошла без стука.
Нина лениво повернула голову. На её лице играла самодовольная ухмылка.
— О, именинница пришла. А что объяснять? Папа дал денег, я решила устроить вечеринку пораньше. Пятнадцатого — это понедельник, неудобно. А тринадцатое — суббота. Идеально.
— Ты украла мой дизайн. Ты позвала моих друзей. Ты забронировала то же место, — голос Веры дрожал, но не от слёз, а от злости. — Ты специально это делаешь?
— Не льсти себе, — фыркнула Нина, садясь на кровати. — Просто я умею делать красиво, а ты — нет. Твои «картонные посиделки» никому не интересны. Я спасаю народ от скуки. Скажи спасибо, что я вообще разрешаю тебе там присутствовать. Может, останется еда, я тебе передам в твой чуланчик.
*
— Ты сейчас же отменишь это, — Вера шагнула вперёд. Её терпение лопнуло. Больше никакой мягкости.
— Или что? — Нина рассмеялась, противно и звонко. — Пожалуешься бабуле? Папе плевать, он оплатил чек. Мама на моей стороне. А ты — никто.
Вера молниеносно сократила дистанцию. Она схватила сводную сестру за плечо и рывком подняла с кровати. Нина взвизгнула, не ожидая такой силы от вечно спокойной падчерицы.
— Я сказала, ты всё отменишь, или я устрою тебе такой праздник, что ты век не забудешь! — Вера кричала ей прямо в лицо.
— Убери руки, психопатка! — Нина попыталась вырваться, царапнув Веру длинным ногтем. — Папа! Она меня бьёт!
В комнату влетел отчим, за ним семенила мать.
— Что здесь происходит?! — рявкнул мужчина, его лицо налилось кровью.
— Она напала на меня! — заныла Нина, моментально изображая жертву. — Я просто пригласила друзей, а она завидует!
— Вера! Как ты смеешь трогать её? — мать подбежала к Нине, осматривая её плечо. — Ты совсем одичала в своём техникуме?
Вера отступила. Она смотрела на этих людей и понимала: здесь нет ни грамма справедливости. Кричать бесполезно. Объяснять — унизительно.
— Хорошо, — голос Веры стал ледяным. Злость перегорела. — Празднуй. Собирай свою толпу. Но запомни, Нина: украденное счастье поперёк горла встанет. Ты воровка!
Она развернулась и вышла, не слушая истеричные вопли сестры и нравоучения матери. Вера набрала номер Андрея.
— Мы ничего не отменяем, — сказала она твёрдо. — Пусть приходят те, кто хочет видеть меня. Остальные мне не нужны.
*
Тринадцатого числа кафе «Лофт» гудело, как улей. Справа, за тяжёлыми дубовыми дверями малого зала, играл мягкий джаз. На столах стояли букеты полевых цветов, которые Вера собрала сама на даче у бабушки. Пахло домашней выпечкой и воском свечей.
Слева, за стеклянной перегородкой большого зала, грохотали басы. Там вспыхивали стробоскопы, и слышался пьяный хохот.
В зале Веры было немноголюдно. Пришли Андрей, Света, ещё пятеро ребят с курса и, конечно, бабушка. Но атмосфера была удивительной — лёгкой и искренней. Андрей принёс необычный подарок — кованую розу, которую сделал сам в мастерской.
Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Нина. Она была в платье, усыпанном пайетками, в руке болтался бокал. За ней толпились какие-то незнакомые парни и девицы.
— Ну что, неудачники! — гаркнула Нина, перекрикивая джаз. — У вас тут поминки? Пошли к нам, там реальная движуха! Блогер Макс приехал!
Она прошла в центр зала, бесцеремонно взяла с подноса пирожок, надкусила и скривилась:
— Фу, капуста. Деревня. Андрей, — она повернулась к парню, — чего ты тут киснешь? Пошли, я познакомлю тебя с нужными людьми. Бросай эту серую мышь.
Андрей медленно встал. Он был высок и широк в плечах — работа с металлом делала своё дело.
— ВЫЙДИ отсюда, — спокойно сказал он.
— Ой, какие мы грозные! — Нина хихикнула и попыталась схватить его за локоть. — Да ладно тебе, не ломайся.
В этот момент поднялась бабушка. Она опиралась на трость, но стояла прямо, как генерал на параде.
— Нина, — произнесла она негромко, но так, что все замолчали. — Твой день рождения — пятнадцатого. Сегодня день Веры. Ты здесь ЧУЖАЯ. И праздник твой — ЧУЖОЙ.
Нина побагровела.
— Да кто вы такие, чтобы меня гнать? Я заплатила за весь этот клуб! Папа купит вас всех с потрохами!
Она размахнулась, чтобы смахнуть вазу со стола, но Вера перехватила её руку. Жестко. Больно.
— ВОН, — тихо сказала Вера.
— Ты мне руку сломаешь! — взвизгнула Нина.
— Сломаю, если не уйдешь, — Вера смотрела ей прямо в глаза. В этом взгляде не было страха. Вера толкнула сестру к выходу. Сводная сестра, не удержав равновесие на высоких каблуках, нелепо взмахнула руками и едва не упала, расплескав содержимое бокала себе на платье.
Смех раздался не в зале Веры. Смеялись позади Нины. В дверях стоял тот самый «приглашённый блогер» Макс, держа телефон на вытянутой руке. Камера смотрела прямо на мокрое пятно на платье Нины и её перекошенное злобой лицо.
— Это в прямом эфире, детка, — усмехнулся парень с крашеными волосами. — Контент — огонь. «Богатая истеричка портит праздник сестре». Подписчики в восторге от твоей наглости. Полный треш.
Нина замерла. Она прекрасно знала, что такое хейт в сети.
— Ты… ты снимал? — прошептала она. — Выключи! Мы же договаривались о пиаре!
— Это и есть пиар. Только черный, — равнодушно бросил блогер. — Ты сама себя закопала. Народ любит честность, а не понты.
Он развернул камеру на Веру и её друзей.
— Ребят, с днюхой! У вас тут реально круто, атмосферно. Я бы остался тут, а не в том цирке.
Нина выбежала из зала, закрывая лицо руками. Её свита, переглянувшись, начала расходиться. Никому не хотелось попасть в кадр в роли друзей скандалистки.
Вечер закончился глубокой ночью. Они ели торт, который испекла бабушка, танцевали под любимые треки и много смеялись. Андрей держал Веру за руку и не отпускал ни на минуту.
На следующий день видео разлетелось по городским пабликам. Комментарии были безжалостны к Нине. Люди писали про её жадность, глупость и отсутствие воспитания. Отчим пытался удалить видео за деньги, но интернет помнит всё. Ему пришлось долго оправдываться перед партнёрами за поведение дочери, которая опозорила фамилию.
Вера смотрела на экран телефона, читала тёплые слова незнакомых людей, хваливших её декор и выдержку. Она поняла одну вещь: силу нельзя купить, её можно только воспитать в себе.
Нина заперлась в комнате и не выходила два дня. А Вера собрала вещи. Она решила переехать к бабушке. Теперь она точно знала, что справится сама. С Андреем, с учёбой, с жизнью. Это было началом её собственной архитектуры судьбы.
Автор: Анна Сойка ©