Я сидела на полу в коридоре и складывала в мусорные пакеты свою жизнь. Платья, которые он когда-то выбирал, косметику, которую он называл «штукатуркой», детские рисунки, которые он велел убрать, чтобы «не захламляли квартиру».
Андрей стоял, скрестив руки, и смотрел свысока.
— Ты сама всё понимаешь, Лена. Я больше так не могу. Ты забилась, перестала следить за собой, вечные претензии из за низкой зарплаты. Я достоин большего.
— У тебя кто-то есть? — спросила я, хотя ответ знала.
Он промолчал. Молчание было громче слов.
Я посмотрела на десятилетнего Пашку, который забился в угол дивана и делал вид, что играет в телефоне. Семилетняя Алиса ещё не понимала, почему папа велит маме уходить. Она просто висела у меня на шее и шептала: «Мама, я с тобой».
— Детей я оставляю себе, — отрезал Андрей. — Тебе пока негде жить, они будут только мешать. Начнешь нормально зарабатывать — будешь забирать по выходным.
Я не спорила. В тот момент у меня не было сил. Только пустота внутри и один вопрос: как я дожила до тридцати пяти, чтобы стать ненужной?
Первые три дня я ночевала у подруги в однушке на раскладушке. Спала по три часа, потому что в три ночи просыпалась от того, что не могу дышать. Казалось, ребра сдавливает тисками.
На четвёртый день я позвонила сыну. Пашка ответил шепотом:
— Мам, он привёл её. Она уже тут живёт. Алиса плачет, не хочет с ней спать.
Я набрала Андрея. Трубку взяла незнакомая женщина:
— Лена? Не звоните больше, пожалуйста. У вас есть законное время для общения, согласуйте его с Андреем через адвоката.
Я сбросила вызов. Посидела пять минут, глядя в одну точку. Потом открыла ноутбук.
Я не знала, что буду делать. У меня было педагогическое образование, опыт работы няней и полная растерянность. Но в тот вечер я случайно наткнулась на канал одной женщины в Дзене. Она начинала с нуля после развода, потом разогнала блог до пятидесяти тысяч.
«Если у тебя нет ничего, начинай рассказывать правду», — гласил её пост.
Я зарегистрировала канал. Назвала «Лена заново». Первый текст родился за час. Я писала про тот самый коридор, про мусорные пакеты, про Алисины слезы. Про то, как мужчина, который десять лет называл меня своей женщиной, выставил её на лестничную клетку.
Нажала «опубликовать» и забыла. Утром у меня было тринадцать комментариев.
К вечеру — сто семь.
Люди писали: «Вы держитесь», «У меня было так же», «Я тоже начинала с нуля». Одна женщина предложила временную подработку — присмотреть за её ребёнком на пару часов.
Я согласилась.
Прошло три недели. Я снимала крошечную комнату в коммуналке, работала на трёх заказчиков как удалённый помощник и вела канал. Подписчиков стало пять тысяч. Я рассказывала, как выбираюсь из ямы: первые заработанные деньги, первые шаги, первую стрижку, которую я сделала после трёх лет «экономии».
Андрей ни разу не позвонил. Только прислал смс: «Пришли деньги на Алисин кружок». Я перевела. Без обид. Просто потому что это моя дочь.
Но вчера в час ночи телефон завибрировал. Я увидела его имя и подумала: что-то с детьми.
— Лена, — голос Андрея был чужим. Сдавленным, мокрым. — Лена, я… можно я приеду?
Я молчала.
— Она ушла, — выдохнул он. — Забрала всё. Даже технику. Я… я не знаю, что мне делать. Дети плачут. Алиса каждую ночь тебя зовёт.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Но вместе с болью вдруг поднялось что-то ещё. Какое-то холодное, спокойное знание.
— Ты хочешь, чтобы я вернулась? — спросила я.
— Я хочу поговорить. Пожалуйста.
Я посмотрела на себя в зеркало. Вместо растерянной женщины с мусорными пакетами оттуда смотрела та, которая за три недели научилась держать спину ровно.
— Хорошо, — сказала я. — Приезжай. Утром.
И добавила то, что он точно не ожидал услышать:
— Но сначала прочитай мой канал. С первой статьи. Чтобы ты понял, к кому ты едешь.
Я положила трубку и открыла ноутбук. Завтра у меня будет разговор, от которого зависит всё. Смогу ли я смотреть в глаза человеку, который меня выбросил? И главное — хочу ли я теперь того же, чего хотела три недели назад?
Продолжение следует…