Праздничная атмосфера исчезла безвозвратно. Горячая утка с антоновскими яблоками стремительно остывала на тонких фарфоровых тарелках. Янтарный жир застывал на краях посуды с кобальтовой сеткой, а аромат корицы и пряного чеснока уступал место сильному, удушливому запаху сладкого парфюма Вероники. Молодая женщина игнорировала напряженную обстановку и продолжала увлеченно щебетать о предстоящем отдыхе. Ее звонкий голос заполнял каждый угол просторной гостиной. Невестка перечисляла названия экзотических процедур, восторженно описывала обертывания водорослями и планировала ежедневные сеансы массажа с ароматическими маслами для глубокого расслабления.
Валентина Михайловна сидела во главе массивного дубового стола и механически разглаживала пальцами плотную льняную скатерть. Ткань казалась неприятно холодной и грубой на ощупь. Маятник старинных настенных часов мерно отсчитывал секунды, и этот металлический звук отдавался тупой болью в висках пожилой женщины. Пухлый конверт со сбережениями теперь покоился в недрах дорогой кожаной сумочки невестки. Этот факт обжигал материнское сердце, словно раскаленный уголь. Алексей сидел рядом с женой, покорно кивал в такт ее словам и бездумно водил вилкой по холодному картофельному пюре. Серый цвет его лица и впалые щеки кричали о крайнем истощении организма.
— Леша, помоги мне отнести грязную посуду на кухню, — Валентина Михайловна поднялась со своего стула и принялась собирать хрустальные бокалы.
Сын послушно встал, взял несколько тяжелых тарелок и направился вслед за матерью. Вероника даже не пошевелилась. Она достала из кармана смартфон и начала увлеченно листать картинки с тропическими пейзажами.
На кухне царил уютный полумрак. Валентина Михайловна повернула рычаг смесителя. Теплая струя ударила в металлическое дно раковины, и помещение мгновенно наполнилось шумом потоков воды и резким химическим запахом лимонного средства для мытья посуды. Хозяйка погрузила руки в густую мыльную пену. Скользкий фарфор выскользнул из ее пальцев и со звоном ударился о край мойки.
— Мама, осторожнее, — Алексей положил стопку тарелок на столешницу и тяжело оперся руками о край раковины. — Ты кажешься очень бледной. Тебе нужно больше отдыхать.
Валентина Михайловна закрыла кран. Тишина на кухне стала почти оглушительной на фоне осеннего ливня за окном. Ледяные капли монотонно стучали по стеклу, словно пытались пробиться внутрь теплой квартиры.
— О моей передышке не беспокойся, — женщина вытерла руки кухонным полотенцем с ручной вышивкой и повернулась к сыну. — Посмотри на себя в зеркало, Леша. Ты выглядишь глубоким стариком в свои тридцать лет. Ты работаешь на износ, берешь бесконечные подработки и совершенно забыл о собственном здоровье. Ради чего все это? Для очередного уединения на островах? Во имя того, чтобы твоя жена могла целыми днями медитировать и наслаждаться жизнью за твой счет?
Сын нервно провел ладонью по лицу. Его пальцы заметно дрожали, а в глазах мелькнул затаенный страх. Он попытался отвести взгляд, но мать крепко взяла его за руку.
— Мама, ты не понимаешь, — голос Алексея сорвался на хриплый шепот. — Вероника дарит мне смысл. Она такая легкая, такая веселая. У нее нет этих вечных претензий, уныния и бытовых проблем. Я прихожу с работы без сил, а она встречает меня с улыбкой. Она рассказывает о своих курсах, о новых впечатлениях. Я словно заряжаюсь ее энергией. Я готов работать в три раза больше лишь бы слышать ее счастливый и беззаботный смех.
— Леша, очнись! — Валентина Михайловна сжала его холодные пальцы. — Ты покупаешь ее радость ценой собственной жизни! Она здравствует на всем готовом. В ее квартире ни пылинки, ни соринки благодаря чужим людям из клининга. Еду привозят курьеры, а все это оплачиваешь ты. Она отказывается рожать детей ради сохранения фигуры и личной свободы. А ты остаешься пустым местом. Что случится в случае твоей серьезной болезни? Если ты потеряешь свою высокооплачиваемую должность? Ты думаешь, эта легкость и веселье останутся с тобой? Она упорхнет к другому, более успешному мужчине в тот же день, когда у тебя закончатся деньги!
Сын резко вырвал руку. Его лицо исказила гримаса неподдельного отчаяния. Он прекрасно осознавал шаткость своего положения, но панически боялся признаться в этом даже самому себе. Иллюзия счастливого брака стоила слишком дорого, и он продолжал платить эту цену с упорством обреченного.
— Не смей так говорить о ней! — Алексей повысил голос, но тут же осекся и испуганно оглянулся на закрытую дверь кухни. — Вероника не такая. Да, она не любит стоять у плиты. Да, она ценит комфорт. Но квартира принадлежит ей! Я живу на ее территории и обязан компенсировать это своим трудом. Это честный обмен. Я обеспечиваю ей красивую жизнь, а она позволяет мне находиться рядом. Я не хочу остаться один. Без нее моя жизнь превратится в серые будни.
Слова сына больно ударили по больным нервам Валентины Михайловны. Она с ужасом смотрела на взрослого, умного Алексея. Он добровольно превратил себя в обслуживающий персонал для эгоистичной женщины.
— Ты рассуждаешь как раб, а не как муж, — произнесла мать с горечью в голосе. — Честный обмен подразумевает взаимную заботу. Настоящая жена сварит тебе бульон во время простуды, поддержит в трудную минуту и захочет продолжения вашего рода. А ты приобрел дорогую игрушку. И она выжмет из тебя все соки до последней капли.
Дверь кухни скрипнула, и на пороге появилась Вероника. Она уже накинула на плечи элегантное кашемировое пальто и держала в руках дорогой кожаный клатч. Ее лицо светилось предвкушением скорого отпуска.
— Лешенька, нам пора ехать, — пропела невестка сладким голосом. — Мне еще нужно собрать чемоданы и выбрать купальники. А тебе завтра рано вставать на работу. Надо закончить все проекты перед вылетом.
Она перевела взгляд на свекровь и очаровательно улыбнулась. За этой маской самодовольства скрывался холодный расчет и абсолютное равнодушие к чужому труду.
— Валентина Михайловна, у вас осталась почти половина готовой утки, — Вероника кивнула в сторону гостиной. — Вы не могли бы завернуть ее нам с собой? Я терпеть не могу готовить, а завтра мы с Лешей с удовольствием поужинаем вашей потрясающей птицей. Вы ведь все равно одна столько не съедите. Зачем добру пропадать?
Валентина Михайловна почувствовала ком острой обиды в горле. Женщина потратила целый день на приготовление праздничного стола. Она старалась порадовать сына домашней едой и вложила в этот ужин всю свою душу. А теперь невестка с легкостью забирает плоды ее труда ради очередного избавления себя от малейших бытовых хлопот.
— Конечно, я сейчас упакую, — голос пожилой женщины прозвучал сухо и безжизненно.
Она достала из шкафчика пластиковый контейнер, переложила в него куски остывшего мяса и плотно закрыла крышку. Пластик неприятно скрипнул в тишине кухни. Валентина Михайловна передала пакет сыну и избегала смотреть ему в глаза.
Они втроем вышли в прихожую. Алексей начал неуклюже натягивать влажное пальто. Вероника в это время открыла свою сумочку и небрежно бросила туда помаду. Внутри дорогой сумки предательски белел тот самый конверт с деньгами.
В этот момент внутри Валентины Михайловны словно натянулась и лопнула тугая струна. Все это невероятное напряжение, вся боль за двенадцать лет пустой жизни сына и отчаяние от потери своих многолетних сбережений вырвались наружу. Пожилая женщина шагнула вперед и решительно потянулась к сумке невестки.
— Верни это, — голос свекрови прозвучал глухо и угрожающе. — Верни конверт. Эти деньги предназначались для первого взноса на ипотеку, а не для ваших тропических развлечений. Я не позволю спускать мой многолетний труд на ветер.
Ее пальцы почти коснулись плотной бумаги, но Вероника отреагировала с удивительной скоростью. Молодая женщина ловко захлопнула сумку и крепко прижала ее к груди. На ее миловидном лице не отразилось ни капли испуга или смущения. В глазах невестки вспыхнул ледяной, победный огонек.
— Что вы делаете, Валентина Михайловна? — Вероника произнесла эти слова удивительно ровным и спокойным тоном. — Вы подарили эти деньги Алексею. А мы с мужем живем в законном браке и делим все пополам. Моя московская квартира служит нам общим домом. Ваши сбережения поспособствуют нашему общему отдыху. Не стоит устраивать некрасивых сцен.
— Мама! — Алексей бросился между двумя женщинами и заслонил собой жену.
Его лицо пошло красными пятнами от невыносимого стыда. Мужчина схватил мать за запястье и силой отвел ее руку в сторону.
— Мама, прекрати немедленно! — голос сына дрожал от возмущения и паники. — Не позорь меня! Ты сама отдала мне этот конверт. Мы уже все решили. Пожалуйста, отступи и не лезь в нашу семью!
Продолжение.