— Зачем ты меня родила?
Эти слова ударили по кухне, как разбившееся стекло. Девятилетний пацан стоял напротив матери, и в глазах его была такая боль, что ей стало страшно. Первой мыслью было: «Как ты смеешь?!» И она, не успев подумать, шлёпнула его по спине — легонько, больше для порядка — и отправила в детскую.
А потом услышала тихий плач младшей, прижала её к груди и застыла. Грудничок сосал, а она сидела, уставившись в одну точку, и чувствовала, как внутри всё рушится. Он что, правда так думает? Или просто сказал, потому что больно? А может, потому что он, маленький, давно уже это чувствует, а она не замечала?
Слёзы потекли сами, она даже не заметила, как. Воспоминания навалились: четыре года муж на передовой, она одна, без тыла, без помощи, без сна. Бессонные ночи, младенец на руках, а старший ждёт, когда она наконец заметит, что он тоже есть. А она не замечала. Уставала, выживала, тащила — и пропустила, как сын стал чужим.
Подруга звонила, что-то говорила тёплое, но слова эти были как вода на камень. Она лежала, уткнувшись в подушку, и плакала так тихо, чтобы дети не слышали. И думала: это только ревность к сестре? Или он чувствует, что её сердце разорвано на части и что все куски — не ему?
А вы как думаете: что на самом деле происходит с этим мальчиком? И можно ли вернуть доверие, когда ребёнок задал вопрос, на который у матери нет ответа?