Часть 1. Несущая конструкция
Герман всегда считал, что запах машинного масла и бензина — это и есть аромат настоящей жизни. Он въедался в кожу, прятался под ногтями черной каймой, которую не брала ни одна паста, пропитывал обивку дивана. Настя морщилась, когда он, не переодевшись после смены в боксе, плюхался в кресло.
— Ты бы хоть душ принял, — замечала она, не отрываясь от огромного монитора. На экране крутилась сложная 3D-модель какого-то торгового центра.
— Я деньги зарабатываю, пока ты в свои картинки играешься, — отрезал Герман, откусывая яблоко. — Мужиком в доме пахнуть должно. Железом.
Настя работала архитектором. Её мир состоял из прямых линий, точных расчетов, сопромата и вечных споров с заказчиками, которые хотели «дорого-богато», но за копейки. Герман, автослесарь с двадцатилетним стажем, искренне полагал, что её работа — это просто рисование. Ну что там сложного? Мышкой поводил — дом стоит. А вот перебрать двигатель баварского внедорожника, где электроники больше, чем на МКС — это искусство.
В их браке, длившемся уже десять лет, образовалась странная трещина. Герман любил повторять, что он «подобрал» Настю, когда та была студенткой с тубусом и пустым холодильником. Он забывал, что квартира, в которой они жили, досталась Насте от бабушки, а ремонт они делали на её первые крупные гонорары. В его голове выстроилась удобная схема: он — фундамент, глыба, кормилец. Она — хрупкая надстройка, которая без него рухнет.
Ситуация усугубилась, когда в город вернулась Альбина. Его первая жена. Та самая, с которой он развелся в молодости из-за «непреодолимых разногласий», а по факту — из-за её вечного недовольства его зарплатой. Теперь Альбина ездила на ярко-красном купе, носила кричащие бренды и выглядела, по мнению Германа, как женщина, знающая себе цену.
Встреча произошла в его сервисе.
— Гера? Не узнала, богатым будешь! — её голос был сладким, тягучим, как патока. — А у меня вот... стучит что-то. Поможешь по старой памяти?
Герман вытер руки ветошью, расправил плечи. Рядом с Альбиной он чувствовал себя значимым. Она смотрела на него снизу вверх, хлопала наращенными ресницами и восхищалась каждым его движением гаечного ключа. Не то что Настя, вечно бубнящая про сроки сдачи проекта и неоплаченные счета за коммуналку.
— Для тебя — всё что угодно, — ухмыльнулся он.
Вечером он пришел домой позже обычного. Настя сидела на кухне. Ужин стоял на плите, холодный.
— Где ты был? — спросила она, не поворачивая головы.
— Работал. У меня, в отличие от тебя, график ненормированный. Клиенты ценят мастера, — соврал Герман легко, даже с удовольствием.
Он чувствовал прилив сил. Казалось, он снова молод, востребован и невероятно крут. Альбина, пока он копался в её машине, успела рассказать, как ей одиноко, как не хватает сильного мужского плеча, и что нынешние мужчины — тряпки. Герман тряпкой не был. Он был сталью. По крайней мере, так он думал.
Часть 2. Усталость металла
Роман с Альбиной развивался стремительно, как коррозия на днище старых «Жигулей» зимой. Сначала это были «тест-драйвы» её отремонтированной машины, потом кофе, потом обеды, плавно перетекающие в ужины.
Герман совсем потерял берега. Он начал сравнивать. Альбина смеялась над его шутками, даже самыми плоскими. Настя же часто говорила: «Гер, это пошло». Альбина просила денег на «ноготочки» и смотрела на него как на бога, когда он отсчитывал купюры. Настя зарабатывала больше него, и это, как заноза, сидело в его самолюбии. Ему нужно было чувствовать, что от него зависят.
— Ты совсем себя запустила, — заявил он однажды жене, глядя на то, как она собирается на встречу с подрядчиком. На Насте был строгий брючный костюм, волосы собраны в простой хвост. — Выглядишь как училка. Мужикам нужна загадка, блеск.
— Мне нужно, чтобы прораб меня слышал, а не рассматривал, — сухо ответила Настя, проверяя чертежи в папке. — И вообще, нам надо обсудить бюджет на следующий месяц. Цены выросли, а ты в последнее время приносишь меньше.
Герман вспыхнул.
— Ты меня попрекаешь? Я пашу как вол! А то, что денег меньше — так кризис в стране, запчасти подорожали! Тебе, в твоем виртуальном мирке, этого не понять.
На самом деле деньги уходили на Альбину. Рестораны, подарки, цветы. Ему нравилось пускать пыль в глаза бывшей жене, доказывая, кого она тогда потеряла.
— Ты без меня никто! — вдруг вырвалось у него. — Никому не нужна со своими чертежами. Кто тебе лампочку вкрутит? Кто кран починит? Ты же бытовая инвалидка.
Настя замерла. Она медленно повернулась к нему. В её взгляде не было страха, только усталое удивление.
— Ты серьезно сейчас? — тихо спросила она.
— Абсолютно. Я тебя создал. Я тебя вылепил. Не было бы меня — жила бы с мамочкой и котами.
В тот вечер он ушел к Альбине, хлопнув дверью. Бывшая жена встретила его в шелковом халате, с бокалом игристого.
— Ой, Герочка, ты такой напряженный. Эта твоя... архитекторша опять мозг выносила? — она провела пальцем по его щеке. — Брось ты её. Зачем тебе эта сухая вобла? Мы с тобой — огонь!
Герман растаял. В этой лести он купался, как в теплой ванне. Он чувствовал себя королем жизни. Он решил: пора что-то менять. Он достоин праздника, а не серых будней с женщиной, которая умнее его.
Наглость Германа росла пропорционально его тратам. Он начал брать деньги из их общей «подушки безопасности», которую Настя копила на обновление машины. «Верну, как только клиент расплатится», — успокаивал он свою совесть. Альбина требовала новую шубу, ведь зима близко.
Часть 3. Точка разрушения
Настя узнала обо всем банально. Не было никаких детективов или случайных звонков. Герман, опьяненный своей безнаказанностью и ощущением всемогущества, просто забыл закрыть переписку на общем домашнем планшете.
Настя искала фотографии с прошлогоднего отпуска, чтобы показать коллеге, и наткнулась на папку «Моя королева». Там были фото Альбины. В её, Настиной, спальне. На её кровати. Сделанные, когда Настя была в командировке. Снизу подпись: _«Жду, когда ты выкинешь эту зануду. Твоя единственная»._
Внутри Насти что-то щелкнуло. Но не сломалось. Наоборот, сработал механизм, который долгое время ржавел без дела.
Когда Герман пришел домой, ожидая привычного ужина и привычного ворчания, он увидел чемоданы. Два его огромных баула стояли в коридоре.
— Едешь в командировку? — глумливо спросил он, разуваясь.
Настя вышла из гостиной. Она не плакала. Лицо её было красным пятнами, губы искусаны, но в глазах горел какой-то дикий, первобытный огонь.
— ВЫМЕТАЙСЯ! — заорала она так, что Герман присел от неожиданности.
Это был не просто крик. Это был рёв турбины, идущей на взлет.
— Ты чего истеришь, дура? — он попытался включить привычный тон снисходительного хозяина. — ПМС замучил?
— Я СКАЗАЛА — ПОШЕЛ ВОН! — Настя схватила с полки вазу — тяжелую, керамическую, подаренную его матерью, — и с размаху ударила ею об пол. Осколки брызнули во все стороны.
Герман оцепенел. Он ожидал слез. Ожидал вопроса «За что?». Ожидал тихих, жалобных просьб объяснить, что происходит. Он готовился снисходительно простить её подозрения. Но он не был готов к фурии.
— Ты... ты что творишь? Это мамин подарок! — пролепетал он.
— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТВОЮ МАМУ И НА ТЕБЯ! — Настя подлетела к нему и с силой, откуда только взялась в её тонких руках, толкнула его в грудь. — Ты, ничтожество! Ты думал, я буду терпеть? Думал, я слепая? К своей подстилке собрался? ВПЕРЕД!
Она кинулась к чемоданам, расстегнула молнию одного из них и начала вышвыривать его вещи прямо на лестничную площадку, открыв входную дверь настежь. Трусы, носки, его любимые футболки с логотипами автобрендов летели на грязный бетон подъезда.
— Настя, прекрати! Люди смотрят! — зашипел Герман, пытаясь закрыть дверь. Соседка баба Валя уже приоткрыла свою дверь и с любопытством выглядывала в щель.
— ПУСТЬ СМОТРЯТ! ПУСТЬ ВСЕ ВИДЯТ, ЧТО ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ И АЛЬФОНС! — визжала Настя. Её голос срывался, она задыхалась от ярости, но не останавливалась. — ТЫ ЖРАЛ МОЮ ЕДУ, ЖИЛ В МОЕЙ КВАРТИНЕ И СМЕЛ МНЕ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я НИКТО?!
Герман был в ступоре. Система координат рухнула. Жена, которая всегда сглаживала углы, которая была интеллигентной и спокойной, сейчас напоминала разъяренную рысь. Его мужская уверенность, его напускная бравада испарились перед лицом этой неукротимой, истеричной энергии. Он испугался.
— Ты больная! Тебе лечиться надо! — крикнул он, хватая куртку, которая валялась на коврике. — Да кому ты нужна такая бешеная! Я ухожу! Слышишь? Я ухожу к женщине, которая меня ценит!
— КАТИСЬ! ЧТОБЫ ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО! ЗАБИРАЙ СВОИ ТРЯПКИ И ВАЛИ К СВОЕЙ БЭУШНОЙ КОРОЛЕВЕ! — Настя пнула чемодан ногой так, что он проехался по коридору и ударился о перила.
Она захлопнула дверь перед его носом с таким грохотом, что с потолка посыпалась штукатурка.
Часть 4. Демонтаж
Герман собирал вещи на лестничной клетке под пристальным взглядом бабы Вали.
— Что, Герушка, допрыгался? — ехидно прошамкала старушка.
— Не ваше дело, карга старая, — огрызнулся он, запихивая рубашки в сумку.
Он ехал к Альбине с чувством оскорбленного достоинства, но где-то в глубине души скреблось неприятное чувство поражения. Настя его выгнала. Не он ушел красиво, а его вышвырнули, как нашкодившего кота. Но ничего, Альбина его утешит. У них любовь, страсть, понимание.
Альбина встретила его не так радостно, как он ожидал. Увидев чемоданы, она нахмурилась.
— Это что, насовсем? — спросила она, не пропуская его сразу в квартиру.
— Малыш, я ушел от неё. Всё кончено. Теперь мы будем вместе, как ты и хотела, — Герман попытался обнять её, но руки были заняты баулами.
— Ну... проходи, — без особого энтузиазма сказала Альбина.
Следующая неделя превратилась для Германа в ад. Выяснилось, что любовь Альбины имела жесткий прейскурант. Без постоянных вливаний денег её "страсть" угасала.
— Гер, нам нужно заплатить за квартиру, — заявила она через три дня. — И холодильник пустой.
— Я сейчас немного на мели, Настя заблокировала общую карту, — признался Герман. — Но скоро зарплата.
— Зарплата? — Альбина скривилась. — Ты же говорил, у тебя свой бизнес, что ты совладелец сервиса!
— Ну, я там главный мастер, это почти совладелец... Без меня там все встанет.
Тем временем в ситуацию вмешалась «тяжелая артиллерия». Мать Германа, Галина Петровна, позвонила Насте.
— Настенька, ты что же это удумала? — голос свекрови сочился ядом, прикрытым заботой. — Выгнала мужа на улицу? Он же пропадет без семьи! Ну, оступился мужик, с кем не бывает. Ты должна быть мудрее. Верни его, пока не поздно. Он же отец... ой, ну он же глава семьи!
— ГАЛИНА ПЕТРОВНА! — рявкнула Настя в трубку так, что та, наверно, отпрыгнула от уха. — ВАШ СЫН — ВЗРОСЛЫЙ МУЖИК! ПУСТЬ САМ РАЗБИРАЕТСЯ СО СВОЕЙ ЖИЗНЬЮ! МНЕ ОН НЕ НУЖЕН! И ВЫ МНЕ НЕ ЗВОНИТЕ БОЛЬШЕ! ХВАТИТ! Я ВАМ НЕ ПРИСЛУГА И НЕ НЯНЬКА!
Она нажала «отбой» и заблокировала номер. Затем заблокировала номер свекра, золовки и даже троюродного брата Германа, который попытался написать ей сообщение в духе «Ты не права, пацан к успеху шел».
Герман тем временем пытался наладить быт у Альбины. Квартира у неё была съемная, и платить за неё, как оказалось, должен был он. Его накопления таяли. А главное — разрушился миф. Альбина не была идеальной хозяйкой. Она не готовила, повсюду валялись её вещи, а по вечерам она требовала развлечений, на которые у Германа уже не было сил и средств.
— Ты какой-то скучный стал, — заявила она ему за ужином (пицца из доставки). — И денег от тебя не видно. Где обещанная красивая жизнь?
— Подожди, я раскручусь, — бурчал Герман.
Он был уверен, что его мастерство автослесаря прокормит их. Ведь к нему очередь стояла на месяц вперед!
Часть 5. Скрытые дефекты
Развязка наступила в понедельник утром. Герман пришел в сервис, предвкушая привычную работу и привычное уважение коллег. Но на воротах бокса висел огромный замок, а рядом стояли люди в строгих костюмах и охранники.
— Эй, вы че? — Герман подошел к ним походкой хозяина. — Я здесь работаю, открывайте!
Один из мужчин в костюме сверил что-то в бумагах.
— ООО «Авто-Престиж»? Договор аренды расторгнут в одностороннем порядке за неуплату и нарушение условий эксплуатации. Помещение опечатано. Оборудование будет описано в счет долга.
— Какая неуплата? — Герман опешил. — Мы платим исправно! Хозяин...
И тут он увидел владельца сервиса, Артема. Тот стоял в стороне, бледный и помятый.
— Тёма, что за дела? — кинулся к нему Герман.
— Гера, всё, приплыли, — махнул рукой Артем. — Мы банкроты.
— Как банкроты? У нас же клиенты! Оборот!
Артем горько усмехнулся.
— Какой оборот, Гер? Мы последние пять лет в минусе сидели. Аренда этого места стоит космос.
— Но мы же платили! Зарплата была!
— Это не мы платили, — Артем отвел глаза. — Это твоя жена платила.
Герман почувствовал, как земля уходит из-под ног. В ушах зазвенело.
— Что? Настя?
— Ну да. Пять лет назад, когда мы чуть не закрылись, она пришла ко мне. Сказала, что не хочет, чтобы ты потерял работу, что ты этим живешь, что для тебя важно чувствовать себя крутым спецом. Она предложила сделку: она покрывает разницу в аренде и наши долги, а я держу тебя на работе и плачу тебе повышенную зарплату, типа проценты от прибыли. Я думал, ты в курсе...
Герман стоял, открыв рот. Кусочки головоломки со щелчком вставали на свои места. Его «высокая» зарплата, его статус незаменимого мастера, его уверенность в том, что он кормилец... Всё это было оплачено Настей. Женщиной, которую он называл «никем». Женщиной, которой он говорил, что она без него пропадет.
Она не просто «рисовала картинки». Она содержала его эго. Огромное, раздутое, хрупкое эго.
— А сейчас что случилось? — хрипло спросил Герман.
— В пятницу её юристы прислали уведомление. Она прекращает финансирование. И требует вернуть долг по векселям, которые я подписывал все эти годы. У меня нет таких денег, Гер. Она забирает оборудование. Всё. Финита.
Герман медленно осел на бетонный бордюр. Он был не фундаментом. Он был декорацией. Дорогой, бесполезной лепниной на фасаде небоскреба, который построила Настя.
Вечером он вернулся к Альбине. Денег не было. Перспектив не было. Было только жгучее, унизительное осознание своей ничтожности.
— Альбин, — начал он с порога. — У меня проблемы на работе. Сервис закрыли.
Альбина, красившая ногти на диване, даже не подняла глаз.
— И что ты предлагаешь? Жить на мою зарплату маникюрши?
— Нам придется потерпеть. Временно. Я найду работу...
— Нет, милый, — она подула на лак. — Терпеть я не буду. Я уже терпела с первым мужем. И со вторым. Мне нужен мужчина, который решает проблемы, а не создает их. Собирай вещи.
— Куда? — растерялся Герман. — Мне некуда идти. К родителям в однушку?
— Ну, ты же мастер, придумаешь что-нибудь, — Альбина холодно улыбнулась. — Кстати, ключи от машины оставь на тумбочке. Я сегодня видела, как она дымит. Починишь на досуге, может, зачтется. Шучу. ВАЛИ ОТСЮДА!
Её крик был не таким яростным, как у Насти. Он был визгливым и презрительным.
Герман вышел на улицу с теми же чемоданами. Шел мелкий противный снег. Он достал телефон. Пальцы дрожали, но не от холода, а от страха. Он нашел номер Насти. Гудок. Второй. Сброс.
Он позвонил матери.
— Мам, я...
— Сынок, — голос матери был испуганным. — Нам тут звонили... Говорят, ты кредитов набрал на ремонт машины какой-то бабы? Коллекторы приходили... Отец с сердцем слег. Не приезжай пока, Христа ради, нам и так тошно. И Насте не смей звонить, она сказала, если ты появишься, она нас без помощи оставит, а лекарства нынче дорогие...
Герман опустил телефон. Он стоял посреди огромного города, который проектировали такие, как Настя. Вокруг были дома, мосты, дороги — все это создал чей-то ум, чей-то расчет. А он, человек с «золотыми руками», стоял на обочине и понимал, что его руки ничего не стоят без головы. Без той головы, которую он предал.
Мимо проехала дорогая машина. За рулем сидела женщина, похожая на Настю. Она уверенно держала руль, глядя только вперед. Герман сделал шаг, словно хотел махнуть рукой, но машина уже скрылась за поворотом, обдав его грязной талой водой из лужи.
Он остался один. Абсолютно один. И в этот момент он понял смысл фразы, которую бросил жене: «Ты без меня никто». Это было пророчество. Только адресовано оно было ему самому.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©