Елена захлопнула дверь купе и с облегчением выдохнула. Наконец-то. Тишина. Покой. Никаких чужих взглядов, разговоров, запахов чужой еды. Четыре билета на одно имя — дорогое удовольствие, но она могла себе это позволить. Последние три года работы в крупной компании без отпусков и выходных что-то да значили.
Она аккуратно повесила строгий жакет на плечики, достала из сумки книгу, которую давно хотела прочитать, и устроилась у окна. Поезд тронулся, за окном поплыл серый перрон, заплаканные лица провожающих, спешащие пассажиры. Елена отвернулась — чужие эмоции ее не интересовали.
Через полчаса в дверь постучали. На пороге стояла проводница — молодая девушка с виноватым выражением лица.
— Елена Александровна, извините за беспокойство, — начала она. — У нас ситуация...
Рядом с проводницей стояла пожилая женщина. Маленькая, сухонькая, с выцветшим платком на седой голове. В руках потертая сумка, взгляд растерянный.
— У Марии Петровны билет в плацкарт, но там сейчас такая ситуация... Понимаете, целая компания молодых людей, шумят, выпивают. Она плохо себя чувствует. Может, вы разрешите ей побыть в вашем купе хотя бы до Твери? Это всего три часа.
Елена почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.
— Я специально выкупила все места, чтобы ехать одна, — отчеканила она. — Это мое право. Я заплатила за четыре билета.
— Конечно, вы правы, — проводница смутилась. — Просто подумала...
— Ничего-ничего, милая, — тихо произнесла старушка. — Не беспокойтесь. Я посижу в вашем служебном купе, если можно.
Елена захлопнула дверь и вернулась к книге, но строчки расплывались перед глазами. «Я не обязана никого жалеть», — убеждала она себя. «Я заработала право на одиночество».
Поезд мерно стучал колесами. За окном темнело. Елена отложила книгу — читать не получалось. Перед глазами стоял виноватый взгляд пожилой женщины. «Что за глупости, — думала Елена. — Я никому ничего не должна».
Она достала ноутбук, попыталась поработать с документами, но мысли возвращались к старушке. Интересно, каково ей сейчас в тесном служебном купе? Может, ей нужны лекарства? Может, ей просто страшно одной?
Через час Елена не выдержала. Она вышла в коридор и прошла к служебному отсеку. Постучала.
Проводница открыла дверь.
— Где эта... Мария Петровна? — спросила Елена.
— Там, — девушка кивнула внутрь. — Чай пьет. Не беспокойтесь, мы о ней заботимся.
— Я... я хотела бы пригласить ее в свое купе, — слова давались с трудом.
Когда старушка вошла в купе Елены, наступила неловкая пауза.
— Мария Петровна, я хочу извиниться, — наконец произнесла Елена. — Я повела себя некрасиво. Пожалуйста, располагайтесь удобно. Не только до Твери — до самой вашей станции.
Старушка улыбнулась, и от этой улыбки что-то дрогнуло в сердце Елены.
— Знаете, доченька, — тихо сказала Мария Петровна, — я сразу поняла, что вы не злая. Просто уставшая. И одинокая, наверное.
Елена хотела возразить, но неожиданно для себя кивнула.
— Я еду к внуку, — продолжила старушка, устраиваясь на нижней полке. — Он в больнице. Сердце. Я везу ему бабушкиных пирожков — он их с детства любил.
К утру они уже знали друг о друге почти все. Елена рассказала о работе, о расставании с мужчиной, который предпочел ей карьеру, о родителях, живущих далеко в маленьком городке. Мария Петровна говорила о своей большой семье, о внуках, о деревенском доме с яблоневым садом.
Когда подъезжали к станции, где должна была сойти Мария Петровна, Елена вдруг сказала:
— А можно, я поеду с вами? Навестим вашего внука вместе? У меня отпуск впервые за три года. И знаете, мне кажется, я могу позволить себе немного сбиться с маршрута.
Старушка улыбнулась и крепко сжала руку Елены своей морщинистой ладонью.
— Конечно, доченька. Сашка будет рад. И я тоже.
Поезд замедлил ход. Елена впервые за долгое время почувствовала, что выкупленное одиночество — не самая большая ценность в жизни.
***********************************************************************************