Их пациенты редко приходят сами. Чаще их находят по адресам, приглашают, уговаривают, а иногда ищут с помощью судебных приставов. Фтизиатрия в Крымском районе – это не только кабинет с флюорографами, но и постоянная «погоня» за теми, кто не верит в свой диагноз. Марина Никитина – участковый врач-фтизиатр ГБУЗ «Противотуберкулёзный диспансер №12». За ней закреплены пять сельских поселений, и Марина Романовна отлично усвоила главное правило своей профессии: чтобы спасти человека, часто сначала его нужно найти.
Марина Романовна признаётся, что о профессии медика мечтала со школьной скамьи. Мама работала медсестрой, а сегодня врачом работает и сама наша героиня, и её сестра, и даже старшая дочь учится в медицинском университете.
Во фтизиатрию Марина Никитина пришла не сразу, отмечает, что никогда об этом не думала. После интернатуры по терапии она работала терапевтом в Крымской центральной районной больнице. Всё изменил 2020 год.
– Я работала в отделении, нас закрыли с ковидом. Лечила пациентов и сама заразилась. Переболела очень серьёзно, меня переводили в инфекционное отделение в Краснодар. Когда ещё лежала там, мне позвонили и предложили работу в тубдиспансере в Крымске. Подумала и решила попробовать. Тем более что «первичку» по фтизиатрии уже проходила. Так сложились обстоятельства и, подумав, я сменила место работы, – вспоминает Марина Романовна.
Смена специализации произошла вместе со сменой принципов работы. В терапии, как правило, пациенты сами приходят к врачу. Здесь же всё иначе.
– Работа у нас устроена по-другому. Мы бегаем за своими пациентами. Не все понимают, что им нужно лечиться. Некоторых приходится искать, уговаривать, убеждать. Туберкулёз коварен: на первых этапах он клинически никак не проявляется. Если симптомы уже есть – значит, случай запущенный. А очаговые, инфильтративные формы выявляются случайно, во время профосмотров. Человек решил трудоустроиться, сделал флюорографию, и тогда мы вдруг видим очаг в лёгких. А он в ответ: «Что вы придумываете? Я себя отлично чувствую!» И действительно, чувствовать себя человек может здоровым, однако очаг есть и надо лечиться, – объясняет врач.
Зачастую пациенты не соглашаются сразу. Препараты для лечения туберкулёза тяжёлые, с серьёзными побочными эффектами, и люди отказываются от них. Кто-то не верит в диагноз, кто-то боится. В таких случаях врачи выезжают на дом, убеждают по-хорошему. Если и это не помогает, в ход идут правовые механизмы.
– Туберкулёз – социально значимое опасное заболевание. Если пациент уклоняется, мы подаём заявление в прокуратуру. Выносится решение суда, и вместе с судебными приставами выезжаем, разыскиваем больного и госпитализируем в недобровольном порядке, -– рассказывает Марина Романовна.
Система оказания фтизиатрической помощи в районе выстроена чётко. Филиал тубдиспансера в Крымске подчиняется главному отделению, которое находится в Славянске-на-Кубани, там же, в хуторе Нещадимовском, находится стационар. У нас дневной стационар работает в селе Кеслерове. Пациентов стараются госпитализировать по месту жительства. С самыми сложными случаями, в том числе внелёгочными формами туберкулёза (почек, костей, кишечника, туберкулёзные менингиты и артриты), направляют в многопрофильный центр в Краснодаре.
Особое место в работе фтизиатра занимает профилактика и взаимодействие со специалистами Крымской ЦРБ. Марина Романовна курирует Варениковскую больницу, амбулатории в хуторах Школьном, Адагуме и Павловском, сёлах Киевском, Кеслерове и Мерчанском. Врачи-терапевты и участковые медсёстры должны привлекать население к ежегодной флюорографии, а после получения «нехорошего» снимка сразу вызывать пациента для дообследования.
– Некоторые пациенты по пять лет не делают флюорографию, а потом выявляются тяжёлые случаи. Есть и те, кто снимок сделал, но пропал. Задача общей лечебной сети – найти таких пациентов, направить к нам, не теряя времени, – поясняет врач.
Диагноз «туберкулёз лёгких» никогда не ставится единолично. На исследование отводится месяц, после чего каждый случай рассматривают в Краснодаре на центральной врачебной комиссии. Затем пациент попадает в единую государственную информационную систему (ЕГИСЗ). Теперь, куда бы человек ни уехал – в Санкт-Петербург, Воронеж или другой регион – любой фтизиатр увидит, что он состоит на учёте.
– За две недели до отъезда пациент обязан письменно уведомить врача. Мы готовим документацию, чтобы на новом месте человек продолжил лечение. Если он не приходит, мы звоним, сообщаем коллегам. И так же работаем с теми, кто вернулся из мест лишения свободы: получаем документы из УФСИН, ищем, приглашаем, взываем к совести, – рассказывает Марина Романовна.
Работы у фтизиатров добавилось. Причина – не ухудшение эпидситуации, а приезд жителей из новых регионов, многие из которых не проходили флюорографию по 5–10 лет. При выявлении нового случая обследуют всех членов семьи, для детей работает специальный детский кабинет.
Чаще всего туберкулёз выявляют у людей, ведущих асоциальный образ жизни. Но фтизиатр подчёркивает, что заболеть может любой.
– Заразиться можно где угодно – в автобусе, в магазине. В группе риска учителя, медики скорой помощи, таксисты, полицейские, то есть те, кто много контактирует с людьми, порой не зная, что кто-то из них болен. Наша рекомендация – элементарные правила: мыть руки, избегать скученности в закрытых помещениях, полноценно питаться, соблюдать режим труда и отдыха, беречь себя от стресса. И обязательно раз в год делать флюорографию – с 15 лет. А детям – прививку Манту и диаскин-тест, – напоминает Марина Романовна.
Особую опасность представляют пациенты – бактериовыделители. Если человек выделяет микобактерии, он опасен для окружающих, и лечение у них только стационарное.
Работа фтизиатра – это не только приём в кабинете. Это ежедневные выезды, долгие уговоры, поиск тех, кто не хочет лечиться, и кропотливая работа с первичным звеном. Но Марина Романовна своей профессии не изменяет. Здесь, как и в терапии, главное – спасти человека. Просто подход другой: не ждать, пока он придёт сам, а идти к нему, убеждать, доказывать и не сдаваться. Ведь за каждым отказом от лечения кроется риск запущенной болезни, которую потом остановить будет намного сложнее.
Нелля СОТНИЧЕНКО.