— Не смей называть моего мужа Серёжей.
— А как? Сергей Петрович? — Алина скривила губы. — Господи, какая же ты деревянная. Неудивительно, что мужики от таких устают.
Вера встала.
— У тебя три дня. Потом я сама вынесу твои чемоданы.
— Попробуй, — спокойно ответила Алина. — Только сначала спроси у Серёжи, кого он захочет оставить в доме женщиной, а кого — надзирателем.
После этого Вера почти перестала с ней разговаривать. Она жила короткими фразами: «Соня, уроки». «Ужин на плите». «Сергей, мусор вынеси». Но напряжение в квартире стало таким плотным, что его можно было резать ножом.
А потом у Сергея был день рождения.
Он не хотел праздновать, но коллеги напросились «на чай после работы», и Вера согласилась: испечь мясо, сделать салаты, купить торт. Она встала в шесть, до обеда закрыла отчёт, потом мариновала, нарезала, накрывала на стол. Алина всё это время крутилась рядом.
— Дай я хотя бы сервировку сделаю, — сказала она. — У тебя всё как в столовой.
— Не надо, — отрезала Вера.
— Ну чего ты? — сладко улыбнулась Алина. — Это же день рождения твоего мужа. Или ты и тут ревнуешь к тарелкам?
К шести пришли гости. Сергей зашёл в комнату с коробкой торта, коллеги смеялись в прихожей, Соня бегала с шарами. Вера только успела снять фартук и умыться, когда увидела Алину.
Та стояла у зеркала в прихожей в Верином тёмно-синем платье. В том самом, что Вера надевала два раза в год — на праздники. В ушах у неё блестели мамины серебряные серьги, которые Вера хранила в шкатулке.
— Ты… — Вера даже не сразу нашла слова. — Ты откуда это взяла?
Алина обернулась плавно, словно ждала именно этого момента.
— Платье? Из шкафа. Ты всё равно в кухне, а гостей надо встречать красиво.
— Сними немедленно.
— Верочка, не устраивай сцену, — шепнула Алина. — У Серёжи праздник.
И тут в дверь позвонили снова.
— Девочки, вы где? — крикнул Сергей из комнаты.
Алина расправила плечи, надела самую лучезарную улыбку и сама открыла дверь.
— Проходите! — пропела она. — Именинник уже заждался.
Веру обдало холодом.
Весь вечер Алина мелькала между столом и гостями, как хозяйка вечера. Подливала вино, смеялась громче всех, рассказывала байки из институтской молодости.
— А Верка у нас, представляете, всегда такая была, — хохотала она, обращаясь к Сергею с коллегами. — Ей бы всё по списку: сначала суп, потом второе, потом жизнь.
Все вежливо улыбались. Сергей один раз сказал:
— Лин, ну хватит.
Но мягко. Слишком мягко.
Когда Вера вынесла горячее, Алина уже сидела рядом с Сергеем и что-то шептала ему на ухо. Он отодвинулся, но поздно: Вера это увидела.
Соня дёрнула мать за рукав:
— Мам, а почему тётя Алина в твоём платье?
— Потом, — тихо сказала Вера.
К одиннадцати гости ушли. В квартире стоял запах еды, духов и чужого смеха. Сергей закрывал дверь последнему коллеге, а Вера, не снимая фартука, повернулась к Алине:
— Всё. Собирай вещи.
— Сейчас? — Алина медленно сняла серьгу. — Ночью?
— Сейчас.
— Вер, перестань, — устало сказал Сергей. — Давайте завтра поговорим.
— Нет, — Вера впервые посмотрела на него так, что он замолчал. — Либо она уходит сегодня, либо завтра уйду я с Соней.
Алина скрестила руки на груди.
— Какая драма. Из-за платья? Да забери ты его. Можно подумать, я хотела в нём умереть.
— Не из-за платья, — сказала Вера. — Из-за всего.
— Из-за чего именно? — голос Алины зазвенел. — Из-за того, что я в отличие от тебя умею разговаривать с людьми? Из-за того, что рядом со мной твой муж не выглядит так, будто сидит на приёме у стоматолога?
— Замолчи, — негромко сказал Сергей.
Алина словно не услышала.
— Ты сама всё это устроила, Вера. Нельзя быть такой сухой. Мужчинам нужна лёгкость, восхищение, игра. А ты что? Таблицы, котлеты, режим. Живёшь как тётка в халате и удивляешься, что кто-то рядом ярче.
Вера сделала шаг вперёд, но Сергей встал между ними.
— Хватит, — уже жёстче сказал он. — Иди в комнату, Алина.
— Чтобы вы тут вдвоём решили мою судьбу? — она усмехнулась. — Не волнуйся, Серёж, я и сама знаю себе цену.
Она развернулась и вышла на балкон, хлопнув дверью.
Вера стояла, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Сергей хотел что-то сказать, но в эту минуту с балкона донёсся голос Алины. Громкий. Она говорила по телефону и, видимо, не думала, что её слышно.
— Да всё нормально, — смеялась она. — Я тебе говорю, ещё неделя — и он сам бы мне квартиру снял. Там же всё просто: жена деревянная, муж голодный до внимания. У таких правильных баб всё по одному сценарию. Подвинулся поближе, погладил по руке, пожаловался на жизнь — и уже не ты просишься, а тебя удерживают… Да нет, не смеши. Я к нему не из любви. Просто чего добру пропадать? Пока Миша деньги зажал, где-то же надо жить с комфортом…
На кухне стало так тихо, что слышно было, как в детской перевернулась на кровати Соня.
Сергей медленно повернулся к Вере. Лицо у него стало совсем другим — без усталой вежливости, без привычного желания всё сгладить.
Он подошёл к балконной двери и открыл её.
— Заканчивай разговор, — сказал он ледяным голосом.
Алина обернулась, ещё улыбаясь в телефон:
— Сейчас, котик, я…
Увидев его лицо, она запнулась.
— Перезвони, — отрезал Сергей.
Она убрала телефон.
— Серёж, ты не так понял…
— Чемоданы собирай, — сказал он. — Прямо сейчас.
— Ты серьёзно? Из-за одной фразы?
— Из-за каждой, — ответил он. — Начиная с той ночи, когда мы тебя пустили.
Алина побледнела, потом попыталась улыбнуться:
— Ну хватит, ну все же на нервах. Я ляпнула лишнее. С кем не бывает? Ты же взрослый мужчина, ты понимаешь…
Она шагнула к нему и положила руку ему на грудь. Сергей отодвинулся так резко, будто его ожгло.
— Руки убери.
Вера молча открыла шкаф в гостиной и достала первый чемодан. Потом второй. Поставила в коридор.
— Вер, ты с ума сошла? — зашипела Алина. — После всего, что я тебе доверила?
— После всего, что ты сделала, — так же тихо ответила Вера. — Ещё слово про мою семью — и я помогу тебе спуститься быстрее.
— Семью? — Алина сорвалась на крик. — Да это не семья, а пансионат для скучных! Ты без меня тут совсем затухла бы!
— Хватит, — Сергей взял чемодан. — На выход.
— Да пошли вы оба! — закричала Алина, уже не стараясь казаться несчастной. — Ты, Вера, всю жизнь была серой мышью и останешься. А ты… — она ткнула пальцем в Сергея. — Ты ещё пожалеешь. Такие, как она, мужиков не держат!
Из детской выглянула Соня. Глаза у неё были огромные от страха.
И тут Вера впервые за весь вечер повысила голос не на Алину — на мужа:
— Соню уведи.
Сергей сразу обернулся к дочери:
— Сонь, в комнату. Сейчас.
Девочка послушалась.
Через пять минут чемоданы Алины стояли на лестничной площадке. Она металась между ними и дверью, то пытаясь угрожать, то снова включать жалость:
— Вера, ну ты же не зверь… Куда я ночью?
— Туда, где тебе будут рады, — спокойно ответила Вера. — У тебя много талантов. Справишься.
— Серёж, скажи ей!
Сергей смотрел мимо неё.
— Такси вызвать? — спросил он сухо.
Алина поняла, что всё кончено. Схватила ручку чемодана, выругалась сквозь зубы и, каблуками цокая по ступенькам, исчезла.
Дверь закрылась.
И тишина в квартире была такой глубокой, что Вера сначала даже не поверила в неё.
На кухне стояли грязные тарелки, недоеденный салат, свеча догорела до лужицы воска. На стуле висел её синий пиджак. В воздухе ещё держался сладкий дух Алины, но уже слабел.
Сергей сел за стол и провёл ладонями по лицу.
— Вер…
Она молча снимала со стола бокалы.
— Оставь, — тихо сказал он. — Я сам.
— Не надо, — ответила Вера. — Я хочу сейчас что-то делать руками, иначе начну кричать.
Он встал, подошёл ближе.
— Кричи. Я заслужил.
Вера повернулась к нему.
— Да, заслужил. Потому что я говорила тебе. Не раз. Не два. А ты всё ждал, когда оно само рассосётся. Удобно было быть добрым, пока это не касалось тебя напрямую.
Сергей опустил голову.
— Прости.
— Мне не за платье обидно. И не за продукты. Мне обидно, что в какой-то момент я у себя дома почувствовала себя лишней.
Он долго молчал, потом сказал:
— Я правда думал, что надо просто потерпеть. Что человек в беде… Что нельзя быть жёстким. А вышло, что я не добрый был. Я трусливый был.
Вера устало села на табурет.
— Вот это уже похоже на правду.
Сергей кивнул и вдруг, совсем по-мальчишески, взял губку и начал мыть тарелки. Потом собрал бокалы, выбросил пустые бутылки, протёр стол. Ночью они ещё долго молча приводили кухню в порядок. Без цветов, без громких обещаний, без театра — просто убирали последствия чужого присутствия.
Утром Соня осторожно спросила за завтраком:
— А тётя Алина больше не придёт?
Вера посмотрела на Сергея. Тот сам ответил:
— Нет. И без нашего разрешения в этот дом больше никто не поселится. Даже на пять дней.
Соня подумала и кивнула.
— И папины футболки тоже нельзя брать?
Сергей невольно усмехнулся:
— Тем более.
После школы он сам поехал за новым замком для входной двери — старый давно заедал, но всё откладывали. Вера смотрела, как он возится в прихожей с инструментами, и впервые за много дней чувствовала не злость, а усталое облегчение.
Вечером они пили чай на кухне. Обычный. Без свечей, без чужого смеха, без жалоб на нервы и разговоров о лёгкости.
— Знаешь, — сказал Сергей, крутя в руках кружку, — раньше мне казалось, что мир в доме — это когда все молчат и никто не ругается.
— А теперь?
— А теперь понимаю: мир — это когда своих не предают ради чужого удобства.
Вера посмотрела в окно. Во дворе дети гоняли мяч, соседка встряхивала коврик на балконе, на плите тихо булькал суп. Самая обычная жизнь. Та самая, которую Алина презрительно называла скучной.
И Вера вдруг подумала, что ничего скучнее чужого спектакля нет. А вот тишина, заработанная честно, стоит очень дорого.
Она поднялась, подошла к Сергею и поправила ему ворот рубашки.
— Ладно, — сказала она. — Живи пока.
Он улыбнулся впервые по-настоящему — без вины, без неловкости.
— Постараюсь заслужить.
И в этот раз Вера ему поверила.
ЧИТАТЬ НАЧАЛО РАССКАЗА (ПЕРВАЯ ЧАСТЬ)
--------------------------------------------------------
Спасибо что читаете мои истории до конца, я очень благодарна вам!
Ставьте лайки, таким образом вы сильно поддержите мой канал.
С любовью Ваша Ольга, подписывайтесь - https://dzen.ru/blagieotnosheniya