Июньский вечер опускался на Грозный медленно, словно нехотя, позволяя солнцу подольше задержаться на шпилях небоскребов и куполах мечетей. Воздух у фонтанов на проспекте Путина был еще теплым, но уже чувствовалось то особое дыхание свежести, которое приходит в предгорьях, когда светило клонится к закату. Подсветка фонтанов только начала разгораться — мягкие голубые и зеленые огни переливались в водяной пыли, а из невидимых динамиков струилась тихая, едва уловимая мелодия.
Из дверей школы вышли три девушки, и их звонкие голоса тотчас нарушили вечернюю размеренность. В руках у каждой алели красные папки с аттестатами — такие одинаковые снаружи и такие разные по сути.
— Я до сих пор не верю! — Ясмина взмахнула своей папкой, едва не задев прохожего. Черные кудри выбивались из-под яркого платка, накинутого небрежно, глаза блестели. — Одиннадцать лет, и вот оно — бумажка, которая решает всё!
— Ничего она не решает, — Айша поправила очки в тонкой оправе, и в ее голосе прозвучала та спокойная уверенность, которая всегда отличала будущего врача. — Решают знания, а это просто подтверждение.
Зарема молчала. Она смотрела на свой аттестат, разглядывала ровные строчки оценок, но видела не их. Она видела мамино лицо — как оно просветлеет, когда узнает новость. И тут же, следом, представила другое: мамины глаза, если бы она сказала правду. Если бы призналась, что четыре года просидела на экономическом профиле не потому, что мечтала о цифрах и отчетах, а потому что так «правильно», так «подходит для девушки». А хотелось бы...
— Хватит философствовать! — Ясмина схватила ее за рукав легкой длинной кофты, заставляя очнуться. — Мы это сделали. Надо отметить. Официальный выпускной — через неделю, там будут речи, родители и всё такое. А сегодня — наш день. Идем в кофейню!
Они пошли вдоль фонтанов, и Зарема ловила себя на мысли, что идет, а не плывет. Ноги касались теплого асфальта, и это было реально. Аттестат в руках — тоже реальность. А вот то, что будет дальше — расплывалось туманом, за которым не хотелось различать очертания. Поступление. Университет. Работа. Замужество. Всё как у всех. Почему же внутри так пусто?
В кофейне «Старый Грозный» пахло свежемолотым кофе и ванилью. Деревянная мебель, диваны цвета капучино, на стенах — черно-белые фотографии города, которого уже нет. Они заняли круглый столик у окна, и Ясмина тут же потребовала меню.
— Самый дорогой десерт, — заявила она с видом королевы. — И три лимонада.
— Может, что попроще? — тихо спросила Зарема, но Ясмина только отмахнулась:
— Сегодня мы королевы, я сказала!
Они пили лимонад через трубочки, и Ясмина рассказывала, что на конец лета уже назначены смотрины, а она не уверена, хочет ли замуж. Айша говорила о медицинском университете — родители поддержали, даже дядя-хирург обещал помогать. Зарема слушала, крутила в руках аттестат и думала о том, как подруги умеют хотеть. Ясмина хочет быть красивой и счастливой. Айша хочет лечить людей. А она хочет просто... чувствовать. Чувствовать, что живет не по чужому расписанию.
— Зарема, ты с нами? — Ясмина наклонилась к ней через стол. — Опять в облаках?
— Всё хорошо, — улыбнулась Зарема, чувствуя, как улыбка выходит слишком легкой, почти прозрачной. — Просто думаю, как быстро время пролетело. Помните, как в первом классе боялись учительницу?
И полились воспоминания. Смеялись над дневниками с двойками, которые прятали в самых невероятных местах, над тайными покрасками губ на последнем звонке, над тем, как боялись, что завуч заметит стрелки на глазах. Зарема смеялась вместе с ними, и на время пустота внутри заполнилась теплом.
Когда вышли на улицу, сумерки уже сгустились, и фонари зажглись мягким желтым светом. Девушки шли медленно, обсуждая платья на выпускной. Ясмина уже выяснила, что в новом торговом центре привезли наряды из Стамбула, и тянула всех туда завтра. Айша отказывалась — у нее подготовительные курсы.
— Мне всё равно, главное, чтобы скромно, — сказала Айша, и Зарема машинально кивнула, соглашаясь.
В этот момент она почувствовала легкий позыв. «Надо было сходить перед выходом, — с досадой подумала она. — Но Ясмина так торопилась».
Они отошли от кофейни метров на тридцать, когда Ясмина заметила яркую вывеску соседнего кафе с итальянской кухней.
— Ой, смотрите, какое меню! — воскликнула она, прилипая к витрине. — Давайте посмотрим, может, завтра сюда зайдем?
Айша подошла следом, и принялись разглядывать фотографии пиццы и пасты. Зарема сказала:
— Я сейчас, быстро. Зайду в то кафе, там туалет есть.
— Давай, мы тут посмотрим, — махнула рукой Ясмина, даже не обернувшись.
Зарема толкнула дверь кафе. Внутри оказалось уютно: несколько столиков, барная стойка, полумрак. В глубине холла виднелась табличка «WC», а перед дверью стояла молодая девушка с маленьким мальчиком. Зарема встала в очередь, достала телефон, начала листать ленту, чтобы скоротать время.
И тут она почувствовала взгляд.
Не тот мимолетный, каким обмениваются в очереди или на улице. Нет. Тяжелый, пристальный, словно его обладатель не просто смотрел, а изучал, разбирал на детали, запоминал. Зарема подняла глаза и встретилась с ним.
У барной стойки, привалившись плечом к стойке, стоял мужчина. Дорогой костюм, широкие плечи, уверенная поза человека, который привык, что мир вращается вокруг него. Он не отвел взгляда. Смотрел прямо на нее, и в глазах его — Зарема успела заметить, что они голубые, пронзительные — не было ни насмешки, ни нахальства. Только внимательность. И что-то еще, чему она не могла подобрать названия.
Она опустила глаза, чувствуя, как щеки наливаются жаром. «Показалось, — подумала она. — Просто показалось». Но спиной все еще ощущала этот взгляд, когда сделала шаг вперед к освободившемуся туалету.
Часть вторая
Зарема вышла из туалета и подошла к раковине. Вода лилась прохладная, и она с наслаждением подставила ладони под струю, надеясь, что холод успокоит разгоревшееся лицо. Подняла глаза на зеркало и замерла.
Он стоял позади, не приближаясь, но и не уходя. Все так же смотрел. Зарема быстро вытерла руки, не глядя, скомкала бумажное полотенце, бросила в корзину. Направилась к выходу, но он уже был там — стоял, словно случайно оказался на пути. И тут же шагнул в сторону, пропуская. Но прежде, чем она успела проскользнуть мимо, заговорил.
Голос оказался низким, спокойным, с легкой хрипотцой, которая, казалось, шла не от простуды, а от того, что он привык говорить мало и по делу.
— Простите, ради Аллаха, не подумайте ничего такого. — Он сделал паузу, и Зарема невольно замерла, хотя разум требовал идти дальше. — Просто я вас заметил и подумал: неужели в этом городе еще есть девушки с таким... как бы сказать... внутренним светом? Вы извините за прямоту.
Зарема молчала. Она не знала, что ответить. В голове вертелось: «Что он говорит? Это вообще комплимент? Слишком пафосно для случайного знакомства». Она открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, вежливое, отстраненное — что угодно, лишь бы выйти из этого странного разговора.
— Меня зовут Тимур, — представился он, и в его голосе не было ни тени смущения, только спокойная уверенность. — Я здесь часто бываю, но вижу вас впервые. Позвольте угостить вас кофе? Или ваших друзей? Я видел, вы были с подругами.
— Спасибо, мы уже уходим, — ответила Зарема сухо, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем она чувствовала себя. — Нас ждут.
Она шагнула к выходу, и в этот момент дверь распахнулась, впуская Ясмину и Айшу. Ясмина с профессиональным любопытством окинула мужчину взглядом, потом перевела глаза на Зарему. Подошла вплотную и шепнула так, что, наверное, было слышно на улице:
— Ты чего так долго? Мы уже забеспокоились. А это кто?
Тимур улыбнулся. Улыбка вышла открытой, без тени насмешки, и от этого Зареме стало еще более неловко.
— Здравствуйте, — сказал он, обращаясь к обеим подругам. — Я всего лишь хотел выразить восхищение вашей подругой и угостить всех вас десертом. Позволите?
Айша, которая всегда была самой осторожной, взяла Зарему под руку, словно защищая.
— Спасибо, мы не знакомимся на улице. Нам пора.
Зарема почувствовала благодарность к подруге. Вот сейчас они развернутся и уйдут, и этот странный вечер закончится, и она забудет про мужчину с голубыми глазами, который говорит о «внутреннем свете». Но Тимур не отступил. Он говорил культурно, без напора, но так, что трудно было не слушать.
— Я понимаю ваше беспокойство. Но я не предлагаю ничего, кроме чашки чая. В этом кафе, при свидетелях. Если через пять минут вы захотите уйти — я даже не буду вас провожать. Просто мне показалось, что ваша подруга очень задумчива сегодня, и, возможно, хороший разговор пойдет ей на пользу. Я умею слушать.
И тут случилось неожиданное. Ясмина, которая минуту назад была готова увести Зарему, вдруг пожала плечами:
— Ладно, пять минут. Но только чай, и без всяких там...
Они сели за столик в углу, откуда просматривался весь зал. Тимур заказал чай с травами и фирменные пирожные. Зарема села на самый край стула, сумку держала на коленях, как щит. Она чувствовала себя неуклюжей, глупой, слишком молодой. Ей казалось, что все в этом кафе смотрят на них, хотя на самом деле никто не обращал внимания.
Тимур оказался хорошим рассказчиком. Он расспрашивал плавно, без навязчивости, и Айша быстро разговорилась о медицинском университете, о том, как давно мечтает стать педиатром. Ясмина оживленно делилась планами на дизайнера одежды. Когда очередь дошла до Заремы, она ответила односложно:
— Экономический.
Тимур посмотрел на нее внимательно, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.
— По голосу слышно, что это не ваша мечта. Но я не буду лезть в душу. Просто знайте: иногда жизнь дает второй шанс выбрать путь, даже если кажется, что всё уже решено.
Зарема подняла глаза и впервые посмотрела на него в ответ — не испуганно, не мельком, а по-настоящему. Заметила тонкие губы, щербинку между передними зубами, которая вдруг сделала его лицо не таким идеальным, почти мальчишеским. Голубые глаза, широкие плечи, дорогие часы на запястье. «Ему лет тридцать пять, наверное, — подумала она. — Слишком стар. И слишком... другой. Но говорит интересно. Не как мальчишки из школы».
Ясмина бросила взгляд на часы и заторопилась:
— Нам пора. Спасибо за угощение.
Она потянула Зарему за руку и шепнула на ухо, когда Тимур отвлекся на официанта:
— Ты что, запала на него? Он же старый! И не наш типаж. Давай номер, если хочешь, потом расскажешь, но сейчас идем.
Зарема встала. Тимур тоже поднялся, не торопясь, спокойно.
— Буду рад, если вы разрешите продолжить наше знакомство. Вот моя визитка.
Он протянул карточку. Айша едва заметно покачала головой. Ясмина пожала плечами. Но в душе Заремы что-то щелкнуло, как выключатель. «Почему бы и нет? Я же не собираюсь с ним встречаться. Просто... интересно. Я сама решаю, с кем мне общаться».
Она взяла визитку и сунула в карман джинсовой куртки. Тимур улыбнулся:
— Надеюсь на ваш звонок. Хотя, если вам удобнее, я могу написать сам. Просто скажите номер.
Зарема колебалась. Внутренний голос требовал сказать «нет», развернуться и уйти. Но Ясмина сзади шепнула: «Ну дай ему номер, отвяжется». И Зарема, стараясь выглядеть беззаботной, продиктовала цифры.
Тимур набрал на своем телефоне, кивнул:
— Всё, теперь вы есть в моей телефонной книге. Я буду очень аккуратен, обещаю.
Они вышли на улицу, и Ясмина тут же набросилась:
— Зарема, ты с ума сошла! Он же явно мажор, таких надо держаться подальше. Да и мать твоя что скажет, если узнает?
Айша, как всегда, была спокойнее:
— Может, он просто хороший человек? Но да, осторожнее. Такие мужчины знают, как обходить запреты.
Зарема кивала, соглашалась, но думала о другом. «Ничего серьезного. Просто дала номер. Я даже не буду отвечать, если он напишет. Или отвечу один раз, чтобы отвязался. В конце концов, я взрослая, сама решаю».
Они разошлись по домам. В подъезде Зарема поднялась на второй этаж, тихо открыла дверь — мама, видимо, уже спала. Прошла в свою комнату, села на кровать, вынула визитку. На плотной матовой бумаге тиснены буквы: «Тимур», и название какой-то организации. Она положила карточку на стол, легла, не раздеваясь, и уставилась в потолок.
Телефон на тумбочке дрогнул и засветился. Зарема взяла его, сердце почему-то стукнуло чаще, хотя она уже знала, кто написал.
Сообщение в мессенджере от неизвестного номера: «Добрый вечер, Зарема. Это Тимур. Надеюсь, вы добрались благополучно. Я очень редко встречаю людей, которые умеют молчать так, что это громче слов. Спасибо за сегодня. Спокойной ночи».
Она замерла, перечитывая дважды, трижды. Открыла диалог, нажала на поле ввода... и остановилась. Пальцы зависли над клавиатурой. Ответить? Удалить? Игнорировать? Внутри поднималось странное волнение, смешанное с чувством запретного, от которого кружилась голова. «Если я отвечу сейчас, это будет означать, что я согласна играть по его правилам». Но что-то мешало просто закрыть чат.
Она поставила телефон на беззвучный, положила экраном вниз и закрыла глаза. В темноте комнаты перед мысленным взором снова возникло его лицо: тонкие губы, щербинка, голубые глаза, которые смотрели так, будто видели сквозь нее что-то, чего не видели другие. Последняя мысль перед сном пришла неожиданно, и от нее стало жарко под одеялом: «Почему я не могу забыть его взгляд?»