Марина заметила Артёма Воронцова в тот день, когда привезла мать в частную клинику с приступом тахикардии. Нина Павловна сидела в коридоре бледная, прижимая ладонь к груди, а Марина металась возле регистратуры, требуя, чтобы их приняли без записи.
— Девушка, успокойтесь, — строго сказала администратор. — У нас порядок…
— У моей мамы сердце! Какой порядок?!
— Что случилось? — раздался рядом спокойный мужской голос.
Марина обернулась и замерла. Перед ней стоял высокий мужчина в белом халате, лет тридцати восьми, с усталым, но очень красивым лицом. Не слащавый красавец, а именно тот тип мужчин, на которых женщины смотрят дольше, чем нужно: спокойный взгляд, уверенные движения, низкий голос.
— Маме плохо, а нас не хотят принимать, — быстро сказала Марина.
Он даже не повысил тона.
— Анна, освободите третий кабинет. Срочно. А вы, — он повернулся к Марине, — идите со мной и не пугайте маму своим лицом. У вас сейчас такой вид, будто мы её уже хороним.
Марина от неожиданности даже послушалась.
Через двадцать минут Нина Павловна уже сидела на кушетке, а доктор Воронцов, прослушав её и взглянув на кардиограмму, говорил ровно и уверенно:
— Ничего критического. Перенервничали, давление подскочило, сердце отреагировало. Полежим, понаблюдаем, скорректируем препараты.
— То есть инфаркта нет? — спросила Марина.
— Если бы был инфаркт, я бы сейчас не разговаривал так спокойно.
И впервые за этот час она выдохнула.
Потом, пока мама отдыхала, Марина стояла у окна и незаметно наблюдала, как он выходит из кабинета, как разговаривает с пожилой пациенткой, как наклоняется к ребёнку, которому ставили холтер. Его знали все. Медсёстры улыбались, администраторы вытягивались, пациенты здоровались.
— Вам повезло, что сегодня его смена, — шепнула одна из санитарок. — Артём Сергеевич у нас святой человек. И врач от Бога. И не женат, между прочим.
Последняя фраза прозвучала почти заговорщически, и Марина, сама не понимая почему, покраснела.
Он позвонил вечером сам.
— Это Воронцов. Как мама?
— Уже лучше. Спасибо вам огромное.
— Благодарить будете, когда перестанете кормить её солёной рыбой на ночь.
Марина рассмеялась.
— Я запомню.
— И ещё… Вы сегодня сами были на грани обморока. Вам бы тоже проверить сердце.
— У меня не сердце. У меня работа.
— Это одно и то же. Завтра после шести я свободен. Приходите.
— В клинику?
— Для начала — на кофе. А там посмотрим, насколько всё плохо.
Так началось то, что Марина потом долго называла самым красивым и самым опасным временем своей жизни.
Артём ухаживал так, что сопротивляться ему было почти неприлично. Он не засыпал её дорогими подарками и не играл в пошлую романтику. Он просто всё время оказывался рядом. Привозил матери лекарства, если Марина задерживалась. Заезжал за ней после работы с термосом кофе. Помнил, что она не любит розы и терпеть не может мятные конфеты. Мог посреди дня написать: «Пообедай. Ты опять забываешь жить.»
Через три недели он уже знал, что Марина — дизайнер интерьеров, живёт одна в квартире, доставшейся от бабушки, устала от вечных дедлайнов и год назад тяжело пережила расставание. Через месяц Нина Павловна говорила соседкам:
— Редкий мужчина. Сейчас таких нет.
Через полтора месяца Марина впервые услышала, как её подруга Катя сказала, глядя на экран телефона, где светилось очередное сообщение от Артёма:
— Слишком идеальный.
— Что в этом плохого?
— В том, что люди не бывают настолько удобными. Особенно мужчины.
— Ты потому так говоришь, что у тебя бывший — идиот.
— А ты потому не замечаешь, что влюбилась по уши.
Марина только улыбнулась. Тогда ей казалось, что все циничные люди просто завидуют тому, что ей наконец-то повезло.
Предложение он сделал на восьмой неделе. Без оркестра, без шариков, без толпы. Просто привёз её поздно вечером к набережной, дал в руки бумажный стаканчик с чаем и сказал:
— Я не люблю тянуть. В моём возрасте или строят семью, или перестают морочить друг другу голову. Я хочу домой возвращаться к тебе. Хочу, чтобы твоя мама звонила мне, если у неё скачет давление. Хочу нормальную жизнь, Марина. Выходи за меня.
Он открыл коробочку. Кольцо было сдержанное, тонкое, красивое.
Марина расплакалась и сказала «да».
А уже на следующий день услышала от Кати:
— Сколько вы знакомы? Два месяца?
— Почти.
— Марин, это ненормально.
— А что нормально? Встречаться пять лет и расходиться?
— Нормально — хоть что-то узнать о человеке, прежде чем тащить его в загс.
— Я всё о нём знаю.
Катя посмотрела на неё очень внимательно.
— Тогда скажи, почему он вчера спросил у меня, твоя квартира в центре на тебе или на матери?
Марина растерялась.
— Он просто интересовался.
— Мужчина, который делает предложение через два месяца, не просто интересуется документами на квартиру.
Она разозлилась.
— Да что вы все к этой квартире привязались? У меня, кроме неё, что, ничего нет?
— Вот именно. У тебя есть ещё ты. Но ты почему-то думаешь, что его интересует только это.
Первый неприятный осадок Марина почувствовала на ужине у его матери.
Светлана Игоревна встретила её с такой безупречной вежливостью, что Марине всё время хотелось проверить, не надела ли она тапочки наизнанку. В квартире пахло дорогим парфюмом и запечённой рыбой. На столе стоял сервиз, которым, видимо, пользовались только по большим случаям.
— Марина, вы очень милая девушка, — сказала Светлана Игоревна, разливая чай. — Артём давно заслужил хорошую жену.
— Спасибо, — смутилась Марина.
— И хозяйственная, надеюсь?
— Мама, — мягко остановил её Артём.
— А что такого? Я же не оскорбляю. Просто интересуюсь. Вот, например, где молодые жить будут? У Марины же квартира своя?
— Своя, — ответила Марина.
— Хорошая?
— Обычная. Двушка в старом доме.
— В старом? — Светлана Игоревна сочувственно покачала головой. — Такие дома — сплошная обуза. Вкладываешься бесконечно, а толку нет. Хотя если продать с умом…
Артём накрыл ладонью руку Марины под столом и слегка сжал её пальцы.
— Мама любит всё просчитывать, не обращай внимания.
По дороге домой Марина всё же спросила:
— Зачем ей было знать про мою квартиру?
Он усмехнулся:
— Она бухгалтер. Для неё любовь — это тоже таблица в Excel. Забудь.
И Марина постаралась забыть.
Но потом начались мелочи.
— Зачем ты опять встречаешься с Катей? — спросил он однажды. — Она после развода вообще перестала верить в мужчин. Таких людей лучше держать на расстоянии.
— Катя моя подруга.
— Я не запрещаю. Просто не хочу, чтобы тебе капали в уши. У нас всё хорошо, пока туда никто не лезет.
Он говорил это спокойно, с улыбкой, и Марина сама не заметила, как стала реже отвечать на Катины сообщения.
Потом он сказал:
— Тебе не надо так много работать. После свадьбы я хочу, чтобы ты больше отдыхала.
— А жить на что?
— На меня. И на нас. Я вхожу в долю в новой клинике. Будет совсем другой уровень.
— Ты же говорил, что пока это только переговоры.
— Поэтому и нужно думать стратегически. Твоя квартира в центре — мёртвый актив. Продадим, вложимся, через год купим дом.
— Зачем продавать мою квартиру?
— Потому что семья должна расти, а не держаться за старые стены.
Марина тогда впервые ответила жёстче, чем обычно:
— Это не старые стены. Это квартира моей бабушки.
Артём помолчал, потом поцеловал её в лоб.
— Ты слишком эмоционально к этому относишься. Я же не чужой человек.
И опять всё прозвучало так, будто она сама всё усложняет.
Перелом наступил в свадебном салоне.
Марина стояла у зеркала в белом платье, когда рядом раздался чужой голос:
— Простите… ваш жених случайно не Артём Воронцов?
Марина обернулась. У дивана стояла женщина лет тридцати пяти, строгая, очень бледная.
— Да. А что?
ПРОДОЛЖЕНИЕ ВО ВТОРОЙ ЧАСТИ (ЧИТАТЬ ТУТ)
--------------------------------------------------------
Спасибо что читаете мои истории до конца, я очень благодарна вам!
Ставьте лайки, таким образом вы сильно поддержите мой канал.
С любовью Ваша Ольга, подписывайтесь - https://dzen.ru/blagieotnosheniya