— Лена, не обижайся, но у Марины салаты всегда аккуратнее получаются. Ты как-то по-домашнему всё режешь… крупно.
Елена медленно поставила миску с оливье на край стола и сжала губы. С самого утра она стояла на кухне у свекрови: варила, резала, жарила, накрывала на стол, потому что у Тамары Сергеевны намечался юбилей — шестьдесят пять лет, и “что же люди скажут”, если стол окажется бедным.
— По-домашнему — это плохо? — тихо спросила Лена.
— Да не плохо, что ты сразу, — отмахнулась свекровь. — Просто у Мариночки всё как-то… изящнее. Видно породу.
Артём, муж Лены и младший сын Тамары Сергеевны, как раз заносил в комнату ящик с соками. Услышав последнее слово, он поставил ящик на пол чуть громче, чем следовало.
— Мам, у нас тут не выставка. Люди есть хотят.
— Вот именно, — оживилась Тамара Сергеевна. — А где хлеб? Лена, ты хлеб-то нарезала? И вазу под тюльпаны не ту взяла. Эта простит. Надо было хрустальную. Марина бы сразу догадалась.
Лена ничего не ответила. Она вытерла руки о полотенце и пошла за вазой.
Так было всегда.
Если Лена привозила лекарства, Тамара Сергеевна говорила:
— Спасибо, конечно. Но Марина покупает в хорошей аптеке, там фармацевты грамотнее.
Если Лена помогала мыть окна:
— Ну ты, Леночка, стараешься, молодец. А Марина, помнишь, в прошлом году подсказала, как без разводов.
Хотя Марина в прошлом году приехала на двадцать минут, постояла у окна в белом плаще, сказала: “Я бы сначала сняла шторы” — и уехала на маникюр.
Но любимой невесткой в доме была именно она — Марина, жена старшего сына Игоря.
— Мам, мы уже два часа тут, — не выдержал Артём. — Марина хотя бы позвонила, что опаздывает?
— У Марины дети, кружки, жизнь! — живо ответила Тамара Сергеевна. — Не то что вы, молодые, свободные.
— Свободные? — усмехнулся Артём. — Лена с семи утра у тебя у плиты.
— Ой, только не начинай. Я же не сказала, что Лена плохая. Нормальная девочка. Но у Марины есть вкус, что поделать.
В дверях зазвонил звонок.
Тамара Сергеевна буквально вспорхнула:
— Вот и Мариночка!
Марина вошла, как всегда, нарядная, пахнущая дорогими духами, с магазинным тортом в одной руке и букетом кремовых роз в другой.
— Мамочка, с юбилеем! — пропела она, целуя свекровь в обе щёки. — Прости, пробки кошмарные, а потом ещё Данилу на английский завозили.
— Ничего, ничего, золотая моя, ты же приехала! — сияла Тамара Сергеевна. — Вот, учитесь, дети, человек весь в делах, а нашёл время.
Марина скользнула взглядом по столу.
— Ой, как мило, — сказала она. — Лен, это ты готовила? Хорошо, по-семейному. Я бы, конечно, тарталетки сделала вместо этих бутербродов, но и так уютно.
Лена молча поправила салфетки.
За столом всё было как всегда. Когда гости хвалили горячее, Тамара Сергеевна говорила:
— Это, конечно, Лена жарила, но рецепт-то Марина в прошлом году подсказала.
Когда соседка восхитилась букетами на подоконнике, свекровь всплеснула руками:
— Ой, это всё Марина! У неё глаз намётанный.
Хотя цветы в шесть утра покупала Лена по дороге на рынок.
А после торта, когда гости начали расходиться, Тамара Сергеевна подняла рюмку компота и сказала:
— Мне с невестками повезло, конечно. Но Марина… это не невестка, это дочь. Уж такая внимательная, такая чуткая. Всегда чувствует, что мне нужно.
Лена улыбнулась натянуто. Артём с грохотом поставил стакан на стол.
Дома, уже вечером, он сказал:
— Я больше туда ездить не хочу.
— Перестань, — устало попросила Лена, снимая серьги. — Это твоя мама.
— Моя мама тебя за человека не считает.
— Считает. Просто…
— Просто у неё Марина святая.
Лена села на край дивана.
— Я привыкла.
— А я нет, — отрезал Артём.
Но ездить они всё равно продолжили.
Летом Лена с Артёмом тянули на себе свекровину дачу: пололи грядки, меняли прохудившийся шланг, красили лавку. Марина приехала один раз — в белых кедах, с лимонадом и телефоном.
— Мам, встань у яблони, тут свет хороший, — командовала она. — Нет-нет, ведро убери, некрасиво. Лена, ты тоже отойди, у тебя лицо красное.
Через полчаса Марина уже уезжала.
— Детей надо везти в бассейн. Но я так рада, что выбралась! Прям душой отдохнула.
А вечером Тамара Сергеевна рассказывала соседке через забор:
— Марина сегодня весь день со мной на огороде. Устала, бедная, но ни слова не сказала.
Лена тогда только усмехнулась. Артём стиснул зубы и промолчал.
Беда случилась в ноябре.
Поздним вечером раздался звонок. Артём взял телефон и сразу побледнел.
— Мама упала.
— Что? — Лена вскочила. — Где?
— В ванной. Игорю звонила — не дозвонилась. Марине позвонила, та сказала, что они на дне рождения у друзей. Поехали.
В квартире Тамары Сергеевны пахло лекарствами и мокрым кафелем. Она лежала на полу, укрытая пледом, и стонала.
— Мам, не двигайся, — быстро сказал Артём. — Скорую вызвали?
— Соседка вызвала, — прошептала свекровь. — Я до Игоря не дозвонилась… у него, наверное, совещание. А Марина сказала, что сейчас не может, там дети…
— Тише, — сказала Лена, присаживаясь рядом на корточки. — Сейчас врачи приедут.
В больнице выяснилось: сложный перелом шейки бедра, нужна операция.
Всей ночью Лена бегала по коридорам: оформляла документы, искала врача, покупала воду, тапочки, ночную рубашку, зарядку для телефона, потому что в суматохе никто ничего не взял.
К утру приехали Игорь с Мариной. Марина влетела в палату, прижала ладонь к груди:
— Мамочка! Господи, как же так! Я всю ночь не спала!
Лена, не спавшая вовсе, стояла у окна с пакетом лекарств.
— А вы где были? — сухо спросил Артём.
— Артём, ну ты чего? — тут же обиделась Марина. — Мы как только смогли, сразу приехали. У детей был праздник, потом такси не могли поймать. Да и Игорь с утра с начальством созванивался.
Тамара Сергеевна протянула к ней руку:
— Мариночка, милая… Я знала, что ты приедешь.
Марина села на край кровати, осторожно поправила одеяло.
— Конечно, мам. Мы же семья.
Через пятнадцать минут она уже шептала Игорю в коридоре:
— Долго ещё? У меня запись к косметологу на двенадцать, и отменить неудобно.
Лена услышала это, когда несла из буфета чай. И ничего не сказала.
После операции врач долго объяснял, что Тамаре Сергеевне нужен уход: уколы, перевязки, гимнастика, помощь по дому, строгий режим.
— Кто будет с ней? — спросил он.
— Мы все, — первой ответила Марина. — Конечно, по очереди. Я график составлю.
Она сказала это так уверенно, что даже врач кивнул с одобрением.
Но уже в коридоре Марина взяла Лену под локоть и заговорила почти шёпотом:
— Лен, ты же понимаешь, у меня дети, работа, школа, кружки… Я, конечно, буду приезжать, но ежедневно никак. А у тебя всё-таки график свободнее.
— У меня работа вообще-то тоже есть, — спокойно ответила Лена.
— Ну да, но ты из дома. Тебе проще.
— Проще? — переспросил Артём, подошедший как раз вовремя. — Лене проще мыть маму, кормить, таскать пакеты и выслушивать, какая Марина замечательная?
— Опять ты начинаешь, — вспыхнула Марина. — Я вообще-то тоже переживаю!
— Переживай, — бросил Артём. — Только руками тоже иногда полезно.
Тамара Сергеевна вернулась домой через десять дней. Первую неделю Лена приезжала к ней утром до работы и вечером после. Варила кашу, подогревала воду, меняла постель, носила в стирку халаты, ставила уколы, если медсестра не успевала, записывала давление в тетрадь и по вечерам делала со свекровью упражнения.
— Ногу выше, Тамара Сергеевна. Вот так. Ещё чуть-чуть.
— Ай, больно! — морщилась та. — Нет, Лена, ты резко делаешь. Марина бы, наверное, как-то помягче.
Лена отводила глаза:
— Марина сегодня приедет?
— Обещала. У неё, правда, родительское собрание. Но она очень хочет.
Марина приезжала. Иногда.
Она входила в квартиру с коробкой пирожных или баночкой дорогого йогурта, присаживалась у кровати и говорила певучим голосом:
— Мам, ну как наша больная? Леночка, ты шторы-то раздвинь, тут темно. И подушку надо под спину повыше. Ой, а суп что такой жидкий? После операции питание должно быть полноценным.
— Вы же сказали — лёгкое, — тихо отвечала Лена.
— Лёгкое — не значит грустное, — улыбалась Марина. — Я тебе потом рецепт крем-супа с брокколи скину.
Через двадцать минут она вставала:
— Всё, мои хорошие, побежала. Даню на робототехнику, Соню на танцы. Мам, ты держись. Я сердцем с тобой.
После её ухода Тамара Сергеевна долго смотрела на дверь и вздыхала:
— Умаялась девочка. Всё на ней: и дети, и дом.
Лена в это время полоскала судно в ванной и молчала.
Под Новый год стало совсем тяжело. Артём работал сменами, Игорь откупался деньгами — переводил иногда небольшие суммы, зато в семейном чате писал:
“Марина весь вечер у мамы, спасибо ей огромное”.
Лена читала эти сообщения с немым удивлением: Марина “весь вечер у мамы” обычно означало сорок минут между салоном и торговым центром.
--------------------------------------------------------
Спасибо что читаете мои истории до конца, я очень благодарна вам!
Ставьте лайки, таким образом вы сильно поддержите мой канал.
С любовью Ваша Ольга, подписывайтесь - https://dzen.ru/blagieotnosheniya