Есть такой тип актёров, которых не очень-то замечаешь в толпе коллег. Не потому что плохи — наоборот. Просто они не тянут одеяло, не работают на аплодисменты, не делают «театральное лицо» при каждом удобном случае. Пётр Складчиков был именно таким. Заслуженный артист России, человек Малого театра — и при этом совершенно без позы.
Он умер. И это больно.
Театр как судьба, а не профессия
Малый театр на Театральной площади — место особое. Сюда не устраиваются «поработать». Сюда приходят служить, и это слово здесь не пафос, а буквально описание того, чем занимаются люди внутри. Складчиков это понимал лучше многих.
Он работал в то время, когда театр последовательно хоронили — сначала телевидение должно было его убить, потом интернет, потом ютуб с тиктоком. Театр не умер. И Складчиков, кажется, никогда не сомневался, что не умрёт.
Коллеги рассказывают о нём несколько вещей, которые врезаются в память:
- Он никогда не опаздывал. Вообще. Для него это было что-то физически невозможное — как прийти на спектакль в джинсах.
- На сцене он не ждал своей реплики, пока партнёр говорит. Он слушал по-настоящему — и это видно из зала, это не скрыть.
- Островского и Чехова он читал не потому что «классика», а потому что любил. Разница огромная, и зритель её чувствует.
Звание заслуженного артиста он носил как-то негромко. Без банкетов по поводу, без интервью о величии русского театра. Просто работал.
Как Москва провожает своих
Когда умирает публичный человек — актёр, режиссёр, музыкант — его близким приходится одновременно и горевать, и решать десятки практических вопросов, до которых голова не поднимается. Организация прощания, документы, все эти формальности, которые никуда не деваются, даже когда внутри пусто.
В Москве с этим помогает МосГупРитуал — городская служба, которая берёт на себя всё то, о чём думать в такие дни невыносимо тяжело. Без лишних слов, профессионально, с пониманием что за каждым звонком стоит не «клиент», а живой человек в горе.
Для таких людей, как Складчиков, важно, чтобы последний выход был достойным. Семья вправе это получить.
Что остаётся
После актёра не остаётся ничего материального. Никакого здания, которое он построил, никакого изобретения. Только то, что живёт в людях — в тех, кто сидел в зале и что-то почувствовал, в коллегах, которые работали рядом и чему-то научились, в учениках.
Вот что останется от Петра Складчикова:
- Роли, в которых не видно «работы» — видно только человека.
- Коллеги и ученики, которые знают теперь, как выглядит настоящая профессиональная честность.
- Зрители, которые не помнят названий спектаклей, но помнят ощущение — то самое, после которого выходишь из театра и молчишь.
- И просто — место в истории Малого театра. Тихое, без таблички, но настоящее.
Русский театр умеет переживать потери. Умел всегда. Но привыкнуть к ним — нет, не умеет. И слава богу.
Пётр Складчиков не нуждается в громком некрологе. Он заслужил тишину — ту, что бывает в зале после последней сцены, когда зрители ещё не захлопали, ещё не выдохнули, и всё вокруг как будто замерло на секунду.
Он знал цену этой тишине лучше всех.
Семье, близким и всей труппе Малого театра — искренние соболезнования. Человек прожил жизнь честно и полностью. Это редкость. Это достойно памяти.
Ритуальные услуги в Москве и Московской области