Однажды, когда Лена пришла утром, Тамара Сергеевна лежала надутой.
— Что случилось?
— Ничего, — поджала губы свекровь. — Просто ночью хотелось чаю, а чайника полного не было.
— Я же вечером налила.
— Немного было. Марина бы, конечно, подумала наперёд.
Лена медленно сняла пальто.
— Тамара Сергеевна, я вчера ушла от вас в одиннадцатом часу. До этого была здесь с семи утра.
— И что? Я разве не благодарна? Но ты какая-то нервная стала. Уход — это ведь не только уколы и кастрюли. Это ещё тепло.
В тот вечер Лена впервые заплакала в автобусе.
— Брось всё, — сказал Артём, когда она рассказала. — Пусть Игорь с Мариной крутятся.
— Не могу, — ответила Лена. — Она всё-таки после операции.
— А ты всё-таки не бесплатная сиделка.
Через неделю у Лены и Артёма была годовщина свадьбы. За полтора месяца до этого Марина сама сказала:
— Вы хоть раз сходите куда-нибудь вдвоём. Я побуду у мамы весь вечер, без проблем.
Лена не поверила, но Артём настоял:
— Раз обещала, пусть посидит. Мы на два часа.
Они оставили свекрови ужин, таблетки по времени, всё подписали на листке.
Когда вернулись в девять, дверь в квартиру была не заперта. Тамара Сергеевна лежала бледная и сердитая.
— Вы где ходите?! — сразу закричала она. — Я уже думала, умерла тут!
— А Марина где? — остолбенел Артём.
— Уехала. Сказала, что ей срочно надо забрать платье из ателье. Посидела немножко — и уехала. А потом телефон не брала.
Лена молча схватила коробочку с лекарствами.
— Вы таблетки не пили?
— Нет! Я до кухни дойти не могу! И вообще, ужин холодный был.
Артём набрал брата.
— Игорь, ты в курсе, что Марина маму одну бросила?
— Не ори, — раздражённо ответил тот. — У неё дела были. И вообще, мама сказала, что всё нормально.
— Нормально?! Она тут без таблеток лежала!
Тамара Сергеевна, вместо того чтобы поддержать младшего сына, вдруг вскинулась:
— Не смей так с братом разговаривать! Марина не сиделка. Она и так старается, как может. У всех своя жизнь. Это вы рядом живёте, вам проще.
Лена медленно закрыла коробочку с лекарствами. Что-то в ней тогда окончательно треснуло.
Но она всё равно ещё приезжала. Ещё две недели. Пока в конце января Тамара Сергеевна не решила устроить семейный обед “по случаю того, что начала ходить с ходунками”.
За столом были все: Игорь с Мариной, Артём с Леной, соседка тётя Зина из квартиры напротив, забежавшая “на минутку”, и даже двоюродная сестра Тамары Сергеевны.
Марина пришла с фруктами и в новом костюме цвета слоновой кости.
— Мам, ты сегодня прекрасно выглядишь! — восхитилась она. — Я же говорила: главное — настрой.
Лена к тому моменту с шести утра варила бульон, пекла яблочный пирог без сахара и помогала свекрови одеться.
Когда все сели, Тамара Сергеевна торжественно достала из буфета бархатную коробочку.
— Я долго думала, кому отдать свои серьги. Хотела сохранить до особого случая. И вот решила… Марина, это тебе.
За столом повисла тишина.
— Мам, зачем? — картинно смутилась Марина.
— За твою заботу, доченька. Если бы не ты в эти месяцы, не знаю, как бы я выкарабкалась.
Лена медленно положила вилку.
Артём посмотрел сначала на мать, потом на брата.
— Серьёзно?
— А что такого? — насторожилась Тамара Сергеевна. — Марина столько для меня сделала.
— Что именно? — спросил Артём. — Перечисли, мам. Просто интересно.
— Не начинай за столом! — вспыхнул Игорь.
Но Артём уже не мог остановиться:
— Кто маму ночью в больницу вёз? Кто с ней на операции сидел? Кто ей судно мыл, уколы ставил, супы варил, по аптекам бегал? Марина?
— Артём! — ахнула Марина. — Как тебе не стыдно считать добро?
Лена тихо встала.
— Он не считает, — сказала она. — Он просто впервые вслух называет вещи своими именами.
Тамара Сергеевна побледнела:
— То есть вы сейчас мне предъявляете? Я, между прочим, никого не просила!
Лена посмотрела на неё спокойно, почти устало.
— Верно. Не просили. Я сама приехала в ту ночь. Сама бегала по больнице. Сама приезжала к вам каждый день. И тоже сама всё это прекращаю.
— В каком смысле? — не поняла свекровь.
— В прямом. Раз уж ваша любимая невестка столько для вас сделала, значит, дальше вы как-нибудь с ней.
— Лена, ты из-за серёжек, что ли? — презрительно усмехнулась Тамара Сергеевна. — Не ожидала, что ты такая мелочная.
— Нет, — ответила Лена. — Не из-за серёжек. Из-за того, что даже благодарность можно раздать не тому человеку, если очень хочется жить в красивой сказке.
Артём поднялся следом:
— Мы поехали.
— Ишь, какие обидчивые, — процедила Тамара Сергеевна. — Марина бы никогда так не поступила.
Марина опустила глаза и ничего не сказала.
После того дня Лена к свекрови больше не ездила.
Первую неделю Тамара Сергеевна держалась гордо. Звонила старшему сыну, просила “прислать Марину”. Марина приезжала — дважды. Один раз на двадцать минут, другой на сорок. Привезла эклеры, посидела у кровати, поправила плед.
— Мам, я бы с удовольствием дольше, но у детей репетитор.
Потом у неё начались простуды, утренники, дедлайны, массаж, мигрень и какая-то бесконечная занятость.
Через месяц Тамара Сергеевна вынуждена была оформить соцработницу на несколько часов в неделю. Та приходила строгая, деловая, быстро всё делала и уходила. Было чисто, удобно, но неуютно.
Однажды соцработница, собирая бумаги для поликлиники, спросила:
— А где ваша тетрадь по реабилитации? Та, где давление, уколы и упражнения записаны?
— Какая тетрадь? — удивилась Тамара Сергеевна.
— Ну как же. Врач сказал: “У вас образцово всё велось”. Я думала, родственники оставили.
Тамара Сергеевна нахмурилась:
— Это, наверное, Марина.
В этот момент из прихожей подала голос тётя Зина, соседка, зашедшая отдать квитанцию:
— Да какая Марина? Это Лена каждый день с синей тетрадкой бегала. Я ж её видела. Утром приходит — темно ещё, вечером уходит — уже темно. А Марину твою, Тамара, я за всё время раз пять видела, не больше. Она ещё всё спрашивала у меня: “Лена не у мамы? Уже ушла?” Чтоб, видать, приехать, когда всё сделано.
Тамара Сергеевна медленно опустилась на стул.
— Что ты говоришь, Зина…
— Правду говорю, — пожала плечами соседка. — Я уж молчала-молчала, не лезла. Но тебе пора бы глаза открыть. Любить красивых легче. Только стакан воды почему-то всегда подают совсем другие.
В квартире стало тихо.
Тамара Сергеевна долго сидела, глядя на подоконник. Потом попросила соцработницу посмотреть в нижнем ящике комода.
Там, под упаковками бинтов и старыми рецептами, лежала толстая синяя тетрадь. На первой странице аккуратным почерком было написано:
“Тамара Сергеевна. Давление, лекарства, упражнения. Чтобы ничего не забыть.”
Дальше шли даты, часы, таблетки, записи о температуре, замечания врача, меню на каждый день, список покупок, даже пометки: “ночью плохо спала”, “сегодня улыбалась”, “просила яблоко”.
Всё было записано Лениной рукой.
Тамара Сергеевна перевернула несколько страниц и увидела вложенные между листами аптечные чеки. Почти все — оплачены картой Елены.
К вечеру она всё-таки набрала номер младшего сына.
Трубку взял Артём.
— Да, мам.
— Артём… — голос её дрогнул. — Вы дома?
Пауза была короткой, но Тамаре Сергеевне она показалась длиннее всей зимы.
— Дома, — ответил он ровно.
— Я хотела… Лена рядом?
— Рядом.
Тамара Сергеевна сглотнула.
— Передай ей… спасибо.
На том конце провода снова повисла пауза.
— Передам, — сказал Артём.
Больше он ничего не добавил.
А через два дня приехала Марина — в новом пальто, с виноградом и свежим маникюром.
— Мамочка, ну как ты тут? Я совсем замоталась, сама понимаешь…
Тамара Сергеевна посмотрела на неё долго, внимательно, будто видела впервые.
— Понимаю, — сказала она тихо. — Теперь очень хорошо понимаю.
Марина улыбнулась, не уловив смысла, и прошла на кухню.
А синяя тетрадь так и лежала на столе, раскрытая на странице, где аккуратным почерком было выведено:
“20 декабря. Марина обещала приехать в шесть. Не приехала.”
ЧИТАТЬ ПЕРВУЮ ЧАСТЬ
--------------------------------------------------------
Спасибо что читаете мои истории до конца, я очень благодарна вам!
Ставьте лайки, таким образом вы сильно поддержите мой канал.
С любовью Ваша Ольга, подписывайтесь - https://dzen.ru/blagieotnosheniya