Меня зовут Леонид. Я бармен стриптиз-клуба в Москве. Иногда я наблюдаю, как уверенность заканчивается там, где заканчивается родной язык.
Бывает, заходят иностранцы. И каждый раз одно и то же ощущение: пока они читают меню, русские мужики уже сделали заказ, сидят и не суетятся.
Наш мужик, в сравнении с иноземцем, заходит так, будто он тут прописан. Даже если первый раз. Лицо: «Так… понятно… сейчас разберёмся». За пару секунд сканирует: бар есть, сцена есть, задницы в наличии, жизнь удалась. Сел, заказал, освоился.
Иностранец заходит иначе. Останавливается. Смотрит. Как будто зашёл не в ту дверь и сейчас думает, делать вид, что так и должно быть, или тихо выйти обратно. Иногда у них взгляд такой, будто им сейчас скажут: «Извините, это для взрослых», и они начнут извиняться.
Переводчик — их лучший друг и худший враг.
Сидел у нас один испанец. С лицом человека, который только что понял, что визит в Мама Раша удался. С ним Алина — жгучая брюнетка, волосы как из рекламы шампуня, взгляд спокойный, как у человека, которого уже ничем не удивишь. Они сидели прямо передо мной, так что я был в первых рядах этого спектакля.
Он по-русски — ноль. Даже его «привет» звучит, как тост. Достаёт телефон.
Открывает переводчик. Что-то печатает. Потом подносит телефон к уху Алины, чтобы она расслышала сквозь музыку. Из динамика раздаётся громкий механический голос:
— Я ХОЧУ УЗНАТЬ ТЕБЯ ГЛУБЖЕ.
Алина улыбается и кивает. Он такой: всё, контакт есть, я красавчик. Печатает дальше, уже с огоньком в глазах. Снова подносит телефон к её уху. Телефон, без стыда и совести:
— ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ КАК ЖЕНЩИНА И КАК КОНЦЕПЦИЯ.
И в этот момент музыка делает короткую паузу. Ну, знаешь, когда трек закончился, а следующий ещё не начался. Буквально на секунду в зале повисает тишина. И в этой тишине слово «концепция» повисает в воздухе, как неловкость на корпоративе, когда начальник пошутил, а никто не засмеялся.
Я разворачиваюсь к бутылкам. Срочно! Потому что, если встречусь с ней глазами, мы оба не выдержим и заржём в голосину. И либо сломаем человеку вечер, либо он решит, что «концепция» — это его сильная сторона, и будет качать её до победного.
Переводчик-убийца: итальянская романтика по версии Google.
Был итальянец. Красивый, уверенный, вьющиеся волосы зачёсаны назад, подтянутый, из тех, кто даже вино пьёт так, будто сейчас начнёт петь арию. Подсел ко мне за бар, заказал красное сухое. Рядом с ним Вика — блондинка, холодная, как кондиционер в салоне люксовой иномарки. Снежная королева.
Он весь из себя романтик. Открывает переводчик, долго набирает, честно старается. Потом поворачивает телефон к Вике. Она смотрит на экран. И я, пока протираю стойку, случайно вижу — экран большой, яркий, текст крупный. А там написано: «Я хочу смотреть твою внутреннюю часть».
Вика смотрит на телефон. Потом на него. Потом снова на телефон.
— Давай начнём с простого, — говорит.
Спокойно. С еле заметной улыбкой, которую можно было принять за что угодно: от лёгкой насмешки до готовности вызвать охрану. Итальянец кивает. Довольный. У него всё романтично.
Потом, когда он отошёл в туалет, Вика наклонилась ко мне и спрашивает:
— И что это было?
— Не знаю, — говорю. — Может, он хирург. Пациентку ищет. Ты скажи ему, что внутренние органы мы не показываем. Максимум — внешние.
Она зажала рот рукой, чтобы не заржать. Я ему потом объяснил, что значит «внутренняя часть» и что он предложил даме посмотреть на её внутренние органы. В разрезе. Он побледнел.
Переводчик больше не доставал. Показывал всё глазами. Вика потом сказала: «Нормальный мужик. Главное, чтобы он больше не переводил свои романтические порывы. А то так и до органов внутренних дел недалеко».
30 минут лекций и ни одного привата.
Французы — отдельная история. Могут прийти в стриптиз и полчаса разговаривать. О жизни, о чувствах, о том, как женщина танцует и что она вкладывает в это движение.
Один сел за столик в углу. Заказал шампанское. Подозвал Настю и начал. Смотрит ей в глаза, жестикулирует, говорит долго. Настя кивает, улыбается, иногда успевает вставлять «да». Он в восторге. Ему кажется, видимо, что между ними случилась глубокая духовная связь.
Наши мужики смотрят на это и офигевают. А через пару минут подсел ко мне наш постоянник, кивнул в сторону француза и говорит:
— Лёня, он чё, лекцию читает? Полчаса ей что-то заливает, а она только «да» сказала. Я бы за это время уже в два привата сходил и три раза влюбился.
Потом выпил и пошёл в приват. Вернулся через пятнадцать минут, довольный. Француз всё ещё сидел, и что-то рассказывал Насте.
— Ему бы в Третьяковку, — сказал постоянник, — а не в стриптиз. Тут искусство не в разговорах, а в том, чтобы сиськи радовали, а мозг отдыхал.
И ушёл. Счастливый. Без лекций.
Японское искусство молчания.
Был у нас японец. Тихий, аккуратный, в очках. Сидит у сцены и почти не смотрит на танцовщиц. Я думаю: может, ошибся адресом? Может, он в музей хотел?
Подходит к нему артистка. Он встаёт. Кланяется. Она сначала зависла, не поняла, то ли её сейчас чаем угостят, то ли харакири продемонстрируют. Потом улыбнулась и тоже кивнула. Сели. Молчат. Минут пять. Я уже хотел чайник ставить, раз такая дзен-атмосфера.
Потом он встаёт. Снова кланяется. И уходит с ней в приват. Без слов. Без переводчика. Без «я хочу смотреть твою внутреннюю часть». Просто встал и пошёл.
Я охраннику:
— Ты это видел?
— Видел.
— И чё это было?
— Понятия не имею. Но выглядело красиво.
Через пятнадцать минут выходят. Он снова кланяется и уходит.
Она ко мне:
— Лёня, он там просто сидел и молчал. Потом достал пачку иен, отсчитал, положил на диван. Поклонился. И ушёл.
Короче.
Иностранцы — народ забавный. Испанец думает, что женщина — это концепция. Итальянец хочет посмотреть на её внутренние органы и, судя по всему, готовит скальпель. Француз читает лекции про душу, пока девушка за столиком считает ворон. Японец вообще молчит, платит и уходит — и это самый адекватный из всех.
А наши мужики сидят, пьют виски, смотрят на буфера, обсуждают задницы, спорят, ржут, влюбляются по уши, тупят, перегибают, но главное — отдыхают. Без пафоса, без переводчика, без предложения заглянуть кому-то под рёбра.
Потому что мы уже поняли: для кайфа достаточно сисек, женской нежности и тишины в голове. Всё остальное от лукавого.
Всех обнял.