— Слушай, мам только на выходные, она с детьми побудет, — голос Сергея в трубке звучал так, будто он уже заранее извинялся.
Алина стояла на остановке, держала сумку с продуктами и смотрела, как мимо проезжает переполненный автобус.
— Какими детьми?
— Катиными. Катя с Игорем уехали, ну, отдохнуть немного. Мама взялась помочь, ну и решила — у нас просторнее.
— Сергей. — Алина сделала паузу. — Ты меня спросил?
— Ну, ты бы всё равно согласилась...
— Это не ответ.
Она убрала телефон в карман. Автобус уже ушёл, следующий через двенадцать минут. Алина посмотрела на сумку, потом куда-то вдаль, туда, где серое небо сливалось с серыми крышами, и подумала, что пятница могла бы закончиться совсем иначе.
Дома она услышала их ещё на лестнице. Топот, крик, что-то упало. Алина открыла дверь и на секунду остановилась в прихожей.
Коридор был завален куртками. Три пары ботинок разбросаны как попало. Из кухни пахло подгоревшим молоком. В комнате, судя по звуку, шёл настоящий бой — что-то громыхало, кто-то смеялся, потом кто-то заплакал.
— Алиночка! — Валентина Петровна вышла из кухни с полотенцем в руках, румяная, довольная. — Хорошо, что пришла. Иди, поешь, я борщ сварила. В той кастрюле, большой.
— В большой кастрюле я солила огурцы.
— Да я вылила, там уже всё равно мутное было.
Алина поставила сумку. Медленно сняла куртку. Повесила на крючок.
— Где Сергей?
— В душе. Дети его загоняли. — Валентина Петровна кивнула в сторону комнаты и добавила с улыбкой: — Они у Кати такие активные, да. Живые.
Из комнаты выбежал Ромка — восемь лет, стриженый, с красным ухом и торжествующим видом победителя. За ним Димка, одиннадцатилетний, с телефоном в руке, уже не бегущий — идущий с видом человека, который здесь главный. Следом, шмыгая носом, плелась Соня.
— Тётя Алина! — Ромка затормозил об неё, как об стену. — А у вас есть «Лего»?
— Нет.
— А «Майнкрафт» на компе?
— Тоже нет.
Ромка обернулся к Димке с видом «я же говорил» и умчался обратно.
Алина прошла в комнату. Диванные подушки на полу. На столе — крошки, стакан с соком, поставленный прямо на журнал. Она убрала стакан, отряхнула журнал. Потом вышла обратно, нашла Сергея, который как раз выходил из ванной.
— Ты мог бы сказать мне утром.
— Мама позвонила днём, Катя позвонила следом, это всё быстро как-то...
— Не быстро. Ты принял решение за нас двоих, и сделал это специально в тот момент, когда я уже ничего не могла изменить.
Сергей открыл рот. Закрыл.
— Это два дня, — сказал он наконец. — Всего два дня.
Алина посмотрела на него, кивнула и пошла переодеваться.
Вечером она накормила всех, убрала со стола, уложила Соню в детской на раскладушке — благо была одна — а Димку с Ромкой устроила на диване в гостиной. Установила правила коротко и ясно: в их с Сергеем комнату не входить, ноутбук не трогать, он рабочий и стоит в кабинете на столе, в шкафы не лазить.
Димка слушал с видом человека, которого это не касается. Ромка кивал. Соня уже спала.
Валентина Петровна, пока Алина говорила, демонстративно мыла посуду, погромче пуская воду.
Алина закрыла дверь в спальню, легла и почти сразу провалилась в сон. Последнее, что она подумала — хорошо, что огурцы она уже расфасовала по банкам заранее.
Суббота началась в семь утра с Сони.
Соня проснулась раньше всех, не нашла бабушку — та ещё спала на кресле в гостиной, укрытая пледом, — и пришла прямо к Алине. Открыла дверь без стука, встала в проёме и сказала:
— Я есть хочу.
Алина встала. Сергей даже не пошевелился.
На кухне она нашла, что Валентина Петровна вечером переставила все банки со специями с верхней полки на нижнюю, а на верхнюю убрала коробки с хлопьями — «чтоб дети сами брали». Холодильник был приоткрыт — кто-то ночью явно ходил за соком и не закрыл плотно.
Алина сделала Соне кашу, поставила перед ней и спросила:
— Кто холодильник не закрыл?
Соня пожала плечами.
— Ромка ходил ночью, — сказала она с полным ртом. — Он всегда ночью ходит.
Хорошо. Значит, с этим понятно.
К девяти все уже были на ногах. Валентина Петровна захватила кухню и готовила что-то с запахом жареного лука — основательно, надолго, с расстановкой всех кастрюль, которые нашла. Алина отступила с чашкой кофе в кабинет и открыла ноутбук — надо было доделать отчёт, который она не успела сдать в пятницу.
Через сорок минут из коридора донёсся грохот, потом тишина, потом голос Ромки:
— Само упало!
Алина вышла. В коридоре лежала деревянная полка — та, что они с Сергеем заказывали три года назад у мастера на заказ, с фигурными кронштейнами. С неё слетели рамки с фотографиями, одна разбилась. Сами кронштейны держались, но доска треснула пополам — дети явно пытались на неё влезть или повиснуть.
— Кто это сделал?
Ромка смотрел в потолок. Димка шёл мимо с телефоном.
— Dim, — сказала Алина.
Он остановился.
— Кто полку сломал?
— Не знаю, я не видел.
Из кухни вышла Валентина Петровна, посмотрела на полку и сказала:
— Ну и бог с ней. Она небось старая уже была, деревяшка.
— Ей три года. И она сделана на заказ.
— Алин, ну дети же. Что ты хочешь.
Алина подняла рамки, убрала осколки, поставила полку к стене — чтобы не мешала. Потом взяла телефон и сфотографировала трещину. На всякий случай.
Сергей появился в районе десяти, сонный, в джемпере. Увидел полку у стены, спросил:
— Что случилось?
— Упала, — ответила Валентина Петровна раньше Алины. — Сама.
Алина ничего не сказала. Просто посмотрела на Сергея. Он всё понял, но предпочёл уйти на кухню.
Это и было самое неприятное. Не дети — дети есть дети. Не свекровь — та всегда была такой. Самым неприятным было то, что Сергей видел, как нарастает ситуация, и отходил в сторону, как будто его это не касалось.
Алина вернулась в кабинет. Поработала час. Потом услышала подозрительную тишину — а тишина с детьми всегда хуже шума — и пошла проверить.
Ромка и Димка были в кабинете.
Они успели снять ноутбук со стола — «просто посмотреть» — и каким-то образом пролить на клавиатуру полстакана сока. Ноутбук не включался. Стекало ещё.
Алина взяла ноутбук. Перевернула клавиатурой вниз. Принесла бумажные полотенца. Делала всё это молча, методично, и именно эта тишина, кажется, испугала детей больше, чем крик.
— Это рабочий компьютер, — сказала она ровно. — На нём мои документы. Если он не восстановится — мне нужно будет покупать новый или платить за ремонт.
Ромка смотрел в пол.
Димка сказал:
— Мы не специально.
— Я тебя просила вчера его не трогать.
Молчание.
Алина вышла, нашла Сергея, показала ему ноутбук. Он взял его в руки, осмотрел, сказал «попробую просушить» и унёс.
Валентина Петровна, узнав, покачала головой:
— Не надо было оставлять на видном месте.
— Он стоял в кабинете на столе.
— Ну, дети везде залезут.
— Именно поэтому я просила их туда не заходить.
Они смотрели друг на друга. Валентина Петровна первая отвела взгляд — не потому что признала правоту, а просто переключилась на что-то своё.
После обеда Алина обнаружила новый сюрприз. В коридоре, на участке стены между дверью в ванную и вешалкой, на светлых обоях — синие полосы. Маркер. Соня призналась сразу, без давления: она рисовала «море».
— Где ты взяла маркер?
— В ящике.
В ящике тумбочки в прихожей лежали канцелярские принадлежности. Алина туда не лазила — ей незачем было. Но для Сони оказалось интересно.
Алина сфотографировала обои.
Потом достала тетрадь — обычную, в клетку — и начала записывать. Полка, стоимость ориентировочно, фото есть. Ноутбук, в сервисе не была, но примерно понимает диапазон. Обои — клеили сами год назад, материал помнит, стоимость работы тоже.
Сергей, увидев тетрадь, остановился.
— Ты что делаешь?
— Фиксирую ущерб.
— Алин, ну это... как-то.
— Как-то что?
— Ну, это семья.
— Я знаю, что это семья. Именно поэтому я не кричу, не скандалю и не требую немедленно всех выселить. Я просто записываю.
Сергей помолчал.
— Катя возместит.
— Хорошо бы.
Вечером позвонили в дверь. Алина открыла — на пороге стояла Нина Аркадьевна снизу. Шестьдесят с лишним, в халате поверх одежды, с видом человека, который пришёл говорить по делу.
— Добрый вечер. Весь день топот, потом тишина, потом снова. Я понимаю, дети. Но у меня люстра дрожит.
— Нина Аркадьевна, я понимаю. Извините. Постараюсь успокоить.
— Вы всегда тихо живёте, — сказала соседка. — Я это ценю. Просто скажите вашим гостям.
Из-за спины Алины появилась Валентина Петровна.
— А вы кто? — спросила она у Нины Аркадьевны тоном хозяйки.
— Я снизу живу, — спокойно ответила та.
— Ну и живите. Дети играют, это нормально.
Алина чуть прикрыла дверь, закрыв обзор свекрови.
— Нина Аркадьевна, они завтра уедут. Я вас слышу.
Соседка кивнула и ушла. Но у лестницы остановилась, достала телефон — что-то проверяла или смотрела, Алина не поняла. Закрыла дверь.
— Вот делать нечего людям, — прокомментировала Валентина Петровна. — Из-за детского топота скандал устраивать.
— Это не скандал. Это вежливое замечание.
— Алин, ну что ты всё время так?
— Как?
Свекровь не ответила. Просто пошла обратно.
Ночью Алина долго не могла заснуть. Слышала, как в гостиной работает телевизор — Валентина Петровна смотрела что-то. Не тихо. Сергей спал. Алина лежала и думала — не о ноутбуке и не об обоях. Она думала о том, что вот так это и работает: сначала маленькие вещи, потом чуть больше, потом человек рядом с тобой говорит «ну это же семья» вместо того, чтобы просто встать и сказать «нет».
Три года они женаты. И три года она ждёт, когда он это скажет.
Воскресенье.
Алина встала рано и сразу пошла на кухню. Там было непривычно тихо. Она поставила чайник, открыла ящик стола — тот, где лежал конверт с деньгами. Откладывала с зарплаты четыре месяца, записалась на курсы английского, оплата должна была быть в понедельник.
Конверт был.
Но лёгкий.
Алина пересчитала. Не хватало двух тысяч.
Она убрала конверт. Закрыла ящик. Поставила кружку, налила кофе. Выпила стоя, глядя в окно.
Потом мысленно перебрала варианты. Валентина Петровна брала деньги из коробки на продукты — но это была другая коробка, другое место. Сергей к конверту не подходил никогда — они оба знали, что это её личные отложенные деньги. Оставались дети.
Она ничего не сказала. Стала наблюдать.
После завтрака Сергей собрался выйти за хлебом, взял Димку с собой. Вернулись через двадцать минут. Хлеб принесли. Но Алина заметила, что Димка зашёл в гостиную, быстро сунул что-то за подушку дивана, и только потом пришёл на кухню.
После того как все разошлись, она подошла к дивану. За подушкой — маленький пакет, жвачка, какая-то игрушка из ларька, и сдача. Монеты и несколько купюр. Небольших, но всё же.
Алина положила всё обратно.
Потом взяла телефон, написала Кате: «Во сколько приедешь?»
Та ответила через час: «Часов в шесть, наверное. Как дети?»
«Нормально», — написала Алина.
К обеду Сергей наконец увидел обои.
— Это что?
— Море, — сказала Алина. — Соня нарисовала.
— Когда?
— Вчера.
Он провёл пальцем по синим полосам. Нахмурился.
— Это же...
— Мы вместе клеили. Год назад. Помнишь, ты ещё ругался, что плохо выровнял угол?
Сергей помолчал. Потом сказал:
— Я поговорю с мамой.
— Поговори.
Разговор она не слышала. Но видела потом, что Сергей вышел из кухни с каменным лицом, а Валентина Петровна гремела посудой громче обычного.
Вечером, часов в шесть, приехала Катя.
Она вошла в квартиру с пакетом — привезла детям что-то с рынка — загорелая, с хорошим настроением. За ней вошёл Игорь, помалкивал. Дети повисли на матери. Валентина Петровна сразу встала рядом, уже начиная расставлять акценты в рассказе о выходных.
— Ну, как они себя вели? — спросила Катя у матери, даже не повернувшись к Алине.
— Нормально, — ответила Валентина Петровна. — Дети и дети. Живые, активные.
— Молодцы, — сказала Катя и потрепала Ромку по голове.
Алина стояла чуть в стороне. Она подождала, пока уляжется первая волна встречи. Потом сказала ровно:
— Кать, можем поговорить?
— Конечно, а что случилось?
— Несколько вещей. — Алина принесла тетрадь, положила на стол. — Полка в коридоре сломана, заказная была, аналог будет стоить примерно столько. Вот фото трещины. Ноутбук залили соком, сдам в сервис в понедельник, точную сумму скажу потом, но ориентировочно — диапазон вот такой. Обои в коридоре разрисованы маркером — Соня. Мы их клеили сами, вот стоимость материала, работа — столько.
Катя смотрела в тетрадь с выражением человека, которого облили холодной водой.
— Алин, ну они не специально...
— Я понимаю. Но это случилось.
— Ну, полка — это вообще несчастный случай.
— Дети пытались на неё повиснуть. Это не несчастный случай.
— Ты видела?
— Нет. Но кронштейны целые, а доска пополам. Полки сами так не ломаются.
Валентина Петровна, до этого молчавшая, вдруг сказала:
— Ты на детей не вали. Они не со зла.
Сергей, который всё это время стоял у стены, сказал:
— Мам. Хватит.
Все посмотрели на него. Он произнёс это негромко, но как-то так, что стало понятно — это не просьба.
— Это наш дом, — добавил он. — И Алина права.
Валентина Петровна открыла рот. Потом закрыла. Отошла к окну.
Катя снова смотрела в тетрадь. Молчала. Потом спросила:
— Ты сказала — несколько вещей. Это всё?
— Нет. — Алина помолчала. — Из ящика стола пропали деньги. Две тысячи. Я их откладывала отдельно.
— Что? — Катя подняла взгляд. — Ты думаешь, мои дети...
— Я ничего не думаю. Я говорю, что деньги были, теперь их нет. И за диванной подушкой у Димки лежат сдача из ларька и покупки.
Катя повернулась к сыну. Тот стоял в дверях.
— Дим.
— Я не брал.
— Дим, — повторила Катя, и тон у неё был уже другой.
Мальчик посмотрел на мать. Потом на Алину. Потом снова на мать.
— Я просто хотел посмотреть, что там. Там лежал конверт, я взял немного. Я думал — никто не заметит.
Катя долго молчала. Потом встала, подошла к сыну и сказала негромко, но очень чётко:
— Ты залез в чужой стол. В чужие деньги. В чужом доме.
— Мам...
— Не перебивай. Ты понимаешь, что это такое?
Димка смотрел в пол.
— Ты сейчас идёшь, достаёшь то, что купил, возвращаешь сдачу тёте Алине. Всё. И скажешь, что сделал.
Димка ушёл. Через минуту вернулся. Положил на стол жвачку, игрушку, монеты. Не поднимал глаз.
— Я взял две тысячи, — сказал он тихо. — Потратил, сколько... не помню точно. Вот сдача.
— Посмотри на тётю Алину, — сказала Катя.
Он поднял взгляд.
— Прости, — сказал он. Неловко, смущённо. Но сказал.
Алина кивнула.
В этот момент снова позвонили в дверь. Открыл Сергей. На пороге снова была Нина Аркадьевна.
— Извините, что опять. Я не скандалить. — Она посмотрела на Алину. — Я вчера выходила на лестницу ночью, слышала, как кто-то возился у почтовых ящиков. Вышла посмотреть. Там был мальчик. Я сняла — у меня привычка снимать, если что-то странное, — и вот, думала, может, пригодится.
Она протянула телефон. На видео — ночная лестница, плохой свет, но видно. Димка стоит у почтовых ящиков. Открывает один — чужой. Смотрит внутрь. Закрывает.
— Ничего не взял, — добавила Нина Аркадьевна. — Просто смотрел. Но я решила сказать.
Катя взяла телефон, посмотрела видео. Отдала обратно.
— Спасибо, — сказала она соседке. Без раздражения, без защитной реакции. Просто тихо.
Нина Аркадьевна кивнула и ушла.
Катя долго стояла молча. Потом сказала Димке:
— Иди к брату.
Когда мальчик вышел, она повернулась к Алине:
— Сколько всего?
— По ноутбуку пока не знаю. Как скажут в сервисе — напишу.
— Напиши. Я переведу.
— Хорошо.
Валентина Петровна так и стояла у окна. Молчала. Алина не стала смотреть в её сторону.
Катя начала собирать детей. Игорь помогал, молча носил сумки, вещи. Ромка канючил, что хочет остаться ещё. Соня тихо хныкала, прижимая к себе мягкую игрушку — нашла в детской, явно чужую. Алина забрала игрушку без лишних слов.
Уходя, Катя задержалась в прихожей. Посмотрела на стену, где были нарисованы обои.
— Это Соня?
— Да.
Катя выдохнула.
— Я возмещу.
— Я слышала.
Они не обнялись. Не помирились торжественно. Катя просто кивнула и вышла.
Валентина Петровна собралась тоже. Упаковала свою небольшую сумку, надела пальто. У двери сказала Сергею:
— Ты мог бы её немного приструнить, между прочим.
— Мам, — сказал Сергей. — Я тебя на такси посажу.
Она ушла с видом оскорблённого человека. Алина убирала в это время на кухне и не вышла попрощаться.
Когда за всеми закрылась дверь, квартира стала тихой. Неожиданно тихой.
Сергей вернулся, остановился в дверях кухни, посмотрел на Алину.
— Ты в порядке?
— Да. Помоги убрать в гостиной.
Они убирали вместе. Потом Сергей нашёл под диваном ещё один маркер — видимо, второй, о котором все забыли. Показал Алине. Она просто взяла его и убрала в ящик.
Ближе к ночи они сидели на кухне. Чай, тишина. Сергей смотрел в стол.
— Я должен был сказать маме сразу, — произнёс он наконец.
— Да.
— Я понимаю, что ты злишься.
— Я не злюсь. Я устала.
— Алин...
— Серёж, я не хочу сейчас объяснять тебе, почему мне важно, чтобы ты занимал позицию. Ты взрослый человек, ты сам знаешь. — Она подняла на него взгляд. — Меня не спросили. Тебя это не смутило. Потом ещё, и ещё. Ты всё видел и выбирал не замечать.
— Я не хотел конфликта.
— Конфликт всё равно случился. Просто вместо тебя в нём участвовала я одна.
Он не ответил. Потому что ответить было нечего.
Алина допила чай, поставила кружку в раковину.
— Ноутбук я завтра отнесу в сервис. Если документы не восстановятся — придётся переделывать. Три отчёта, примерно на день работы. Это не конец света, но это моё время.
— Я понимаю.
— Хорошо.
Она пошла спать. Сергей ещё долго сидел на кухне один.
Утром в понедельник Алина собралась быстро. Взяла ноутбук в сумку, вышла. Сервисный центр открывался в девять, она успевала до работы сдать и взять квитанцию.
На улице было холодно, серо, но после выходных — хорошо. Спокойно.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кати. Без предисловий, без объяснений — просто перевод. И одно слово: «Извини».
Алина остановилась посреди тротуара, посмотрела на сумму. Зашла в кафе напротив, взяла кофе. Устроилась у окна.
За стеклом шли люди. Обычное утро. Она держала кружку двумя руками, смотрела на улицу и думала — не о деньгах, не о полке и не об обоях.
Она думала о том, что Сергей вчера всё-таки сказал «хватит». Поздно, неловко, через два дня после того, как надо было. Но сказал.
И с этим нужно было что-то делать.
Катя вернула деньги. Полка стоит у стены. Обои ждут переклейки. А Димка — тот самый уверенный мальчик с телефоном, которому всё было нипочём, — теперь знает, что видеокамеры есть даже там, где их не ждёшь.
Сергей думает, что худшее позади. Он не знает, что у Алины есть ещё один разговор — тот, который она откладывала три года. И на этот раз она его не отложит. Продолжение — в следующей части.