Человеческий язык — «неловкость для эволюционной теории». Действительно, почему из миллионов видов только мы обрели дар речи, хотя прекрасно выживать можно и без грамматики? Эволюция не торопится, и вопрос «кто победил?» лучше не ставить — варианты ответов малоприятны: вирусы или насекомые, которые вполне переживут человечество вместе со всей его культурой, от галереи Уффици до музыки Моцарта.
Что же тогда делает нас людьми? Генетики ищут ответ в ДНК: обнаружены участки, где изменения между человеком и шимпанзе происходили в семьдесят раз быстрее обычного. Особенно интересен ген HAR1, работающий в мозге плода именно тогда, когда формируются эволюционно новые слои коры, отличающие наш мозг от мозга других приматов. Но, как подчёркивает Черниговская в своей книге «Мозг, язык и сознание. Чеширская улыбка кота Шрёдингера»фы, не стоит обольщаться идеей найти единственный «ген разума» — претендентов на эту роль не меньше десяти. К тому же выясняется, что сами когнитивные процессы влияют на генетические, и это заставляет увидеть всё в совершенно новом ракурсе.
Спор о происхождении языка идёт давно. Одни учёные настаивают на внезапной мутации, подарившей нам способность к синтаксису. Другие говорят о медленной дарвиновской адаптации. Остальные предлагают парадоксальный компромисс: язык сам «окультурил» мозг — дети рождаются с нейронными сетями, готовыми к синтаксису, потому что язык тысячелетиями подстраивался под наиболее вероятные структуры, и это закрепилось генетически.
Главное формальное отличие человеческого языка — открытость и способность к рекурсии: правилу, позволяющему вкладывать элементы друг в друга. «Маша удивилась, что Петя не знает, что Нина лгала Саше» — такую конструкцию не построит ни одно животное. У них сигналы закрыты и эмоциональны, у нас — бесконечная комбинаторика из ограниченного набора элементов. Автор подробно разбирает эксперименты с «говорящими» обезьянами: они действительно впечатляют — осваивают жесты, узнают себя в зеркале, употребляют местоимения. Но рекурсивных вложенных конструкций не создают. И это принципиально.
Открытие зеркальных нейронов показало, что наш мозг умеет «отражать» действия других, понимать их намерения — это основа для построения модели чужого сознания, без которой невозможны ни сложный язык, ни культура. Исследования памяти обнаружили удивительное: она имеет ту же природу, что и воображение. Если нарушен гиппокамп, страдает не только память о прошлом, но и способность представлять будущее. Ещё Сеченов прозорливо заметил: мозг не различает реальные события и воспоминания о них. В этом основа высшего семиозиса.
Черниговская цитирует великого физиолога Ухтомского: «Мы не наблюдатели, а участники бытия. Природа наша делаема». Человек стал человеком не из-за единственного «гена речи», а потому что сложность системы достигла критической точки, породив феномен сознания, рефлексии и открытой грамматики. Рекурсивные правила — лишь инструмент. Главное, как заключает автор, — способность выходить за пределы себя, строить модели возможного и передавать это другим. Не пропасть между нами и другими видами, а возникшая сложность иного порядка, обеспечивающая язык, культуру и дальнейшую эволюцию. Именно об этом — книга, где наука встречается с философией, а строгие факты — с самыми глубокими вопросами человеческого существования.
Больше читайте в книге Татьяны Черниговской "Мозг, язык и сознание. Чеширская улыбка кота Шрёдингера" (12+).
