Кирилл Воронов вышел из автобуса на пустынной остановке у побережья. Ветер пахнул ему в лицо запахом соли и гниющих водорослей. Впереди, на скале, высился старый маяк — чёрный силуэт на фоне серого неба.
Он приехал сюда по приглашению коллеги, профессора Лосева, который исчез две недели назад после сообщения: «Я нашёл нечто невероятное. Это не биология. Это… иное».
Дорога к маяку шла через дюны, покрытые жёсткой травой. Кирилл нёс рюкзак с оборудованием и фотоаппарат. На песке он заметил следы — не человеческие. Слишком широкие, с пятью углублениями, будто кто‑то полз.
У подножия маяка стояла лодка — та самая, на которой приехал Лосев. Дно было покрыто слизью, а на борту — царапины, будто от когтей.
Дверь маяка была приоткрыта. Кирилл вошёл.
Внутри пахло сыростью и чем‑то ещё — металлом и йодом. На столе лежали записи Лосева: схемы водорослей, фотографии странных наростов, формулы. На последней странице — одна фраза, написанная дрожащей рукой:
«Они не спят. Они помнят».
Кирилл поднялся по винтовой лестнице. Наверху, в комнате смотрителя, он нашёл дневник. Первая запись:
«Третий день. Свет маяка изменился. Он больше не жёлтый. Он синий. И по ночам я слышу, как что‑то стучится в дверь».
За спиной что‑то стукнуло. Кирилл обернулся. Дверь, которую он оставил открытой, теперь была закрыта.
Он подошёл и толкнул её. Та не поддалась.
Из‑за стены донёсся звук — низкий, вибрирующий, будто кто‑то провёл ногтем по стеклу, но в тысячу раз громче.
«Ты слышишь?» — прошептал голос у самого уха.
Кирилл резко обернулся.
В комнате никого не было.
Но на пыльном полу, у его ног, появились капли воды. Они складывались в узор — круг с точкой в центре и тремя зигзагами.
Тот же символ, что был на полях дневника.