– Идиот! – не сдержалась я, ударив по тормозам. – Чтоб тебя! Сам убьёшься и других покалечишь!
«Мерседесу» явно не терпелось, он рвался вперёд, как породистый скакун, случайно попавший в табун рабочих лошадок. В мою полосу он перестроился только для того, чтобы обогнать шедший впереди грузовик.
И вдруг пыхтящая неповоротливая туша двойного грузовика тоже стала плавно, но неумолимо съезжать в мою полосу, норовя придавить «мерседес» к обочине. Я отчётливо видела, как грузовик заносит в сторону, как наглый красный нос «мерса» зажимается в тиски стремительно сужающейся полоски асфальта. Это было как дурной сон или замедленное кино, и следующей сценой должны стать расплющенный красный «жук», перевернутый набок мегазавр из стали и моё беспомощное тело, летящее в эту груду металлолома и повисающее на ремне безопасности, уткнувшись носом в воздушную подушку...
К счастью, «мерс» не успел разогнаться в полную силу и ухитрился затормозить, проехав таки боком колёс по бордюру.
На моё счастье, подрезанная «мерседесом», я тоже притормозила и порядком отстала от него. Он слегка подпрыгнул, неуклюже выправился и рванул вперёд с грозным рёвом. Не иначе как догонять грузовик и разбираться с водителем, посмевшим не заметить ярко-красное чудо новейшей модели. Ну как есть идиот, разумные люди от грузовиков предпочитают держаться подальше.
«Пронесло. В этот раз пронесло», – подумала я сквозь бешеную барабанную дробь в висках. Горло вдруг стало сухим, а ладони мокрыми, и я поспешно свернула в первый попавшийся переулок.
Прилежное пыхтение дворников по стеклу меня всегда раздражает, и я их выключила. Ровное ленивое мурчание двигателя, наоборот, успокаивало, и я позволила ему мурчать, наполняя кабину теплом. За пределами моей хрупкой железной клетки мир заливало дождем: зыбкие очертания, размытые пятна и серая пелена осеннего дождя. Нет, все же весеннего. Никак не привыкну, что сентябрь здесь называется весной.
В голове моей тоже была лишь серая пелена и зыбкий туман. Иногда туман рассеивался, и мне мерещились бездонные чёрные провалы, из которых наползал слепой ужас.
Опять. Опять я не сдержалась.
Или это вовсе не я?
В конце концов, при чем тут я? Этот идиот гнал, не разбирая дороги, а водитель грузовика его просто не увидел. Не мог увидеть, ясно же написано: «If you can’t see my mirrors, I can’t see you». Впрочем, они оба одного поля ягоды – ни тот, ни другой поворотки включить не удосужились. А между прочим, льёт как из шланга, и дорога мокрая.
В общем, нам дико повезло, что всё обошлось. Ведь в конце концов, всё обошлось, верно? И я тут совершенно ни при чём!
При чём, при чём, при чём... отдалось в голове насмешливым эхом.
Ещё как при чём. Кто сказал: «Сам убьёшься и других покалечишь!»?
Но ведь не убился.
Но ведь мог бы.
Сам виноват. При такой манере водить машину, он рано или поздно точно убьётся. Это будет закономерно.
Да уж, одна случайность – это просто случайность. А много случайностей – это уже закономерность, верно? Сколько ещё тебе нужно случайностей, чтобы наконец увидеть в них закономерность?
Не хочешь видеть. Боишься...
Я глотнула напитанный влагой воздух и судорожно выдохнула. Наверное, я всё же схожу с ума. Говорят же, что психи слышат голоса. Вот и у меня в голове ведутся бесконечные споры. Шиза косит наши ряды.
Из зеркала заднего вида на меня смотрели испуганные глаза.
«Чёрт, кажется морщинки намечаются», – подумала я невпопад.
Мой собственный взгляд меня странно нервировал. Можно ли загипнотизировать себя через зеркало? А может, я и в самом деле под гипнозом? Или просто сплю? Вот проснусь сейчас, и всё будет хорошо. Мир станет прост, прозрачен и понятен как океан на отмели: пятна света и тени на ребристом песчаном дне, пугливые стайки мальков, утекающие сквозь пальцы.
По глазам ударило всполохом, потом донёсся треск разрываемых облаков. Почему-то мне в этом померещилась издевка. Словно там, наверху, кто-то невидимый, но всевидящий потешался надо мной, как взрослый похихикивает над огорчениями ребенка: вот глупый, на самом деле всё очень просто! Что тут может быть непонятного?
Да всё непонятно.
Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Перед глазами всё еще стоял ярко-красный «мерс», который вот-вот разобьется в лепёшку. Может быть, он не разбился только потому, что я тоже могла пострадать? Вот поедет сейчас вдогонку за грузовиком и расшибётся. Насмерть. Из-за моих слов. А я об этом никогда и не узнаю.
Подписывайтесь на канал — впереди будет много занимательных историй!
Больше таких историй можно почитать в подборке Мистика
