Мистика

Закатное солнце медленно тонуло в глади озера, окрашивая её кровавыми всполохами. На том берегу, до самого горизонта, тянулись поля, а на этом — лес подходил прямо к воде. На небольшой полянке стояла двухместная палатка и горел костёр, над которым булькал видавший виды котелок с ухой. Женька попробовал варево, причмокнул и добавил ещё щепотку соли. Андрюха возился в палатке, раскладывая вещи. Наконец он выполз наружу и сел на брёвнышко, положенное возле костровища вместо скамейки. — Жека, может,...

Необычные дни начинаются как обычно. Середина недели. Пристань, как всегда, битком. Всем нужно в город – кому на учёбу, а кому и на работу. «Прибывает паром Даунтаун-Девонпорт!» «Кеа» вальяжно приваливает, швартуется и выпускает группку пассажиров, затем заглатывает всю нашу толпу и, бывшей кормой вперёд, отчаливает обратно. Я привычно поднимаюсь на второй этаж, где народу всегда поменьше, и сажусь за угловой столик возле иллюминатора. Достаю из рюкзака тетрадку и ручку. У меня есть пятнадцать минут, чтобы позаниматься японским...

— Так ты американец, что ль? — Сан Саныч плеснул в две эмалированные кружки крепкий чай, терпко пахнущий можжевельником. — Да русский я, с Питера. — А чего ж тебя Джеком кличут? — Женькой вообще-то. Пацаны во дворе Джеком прозвали, ну как Джек Воробей в кино. — Воробей… — хмыкнул Сан Саныч посмотрел в глаза так, словно душу наизнанку вывернул. — Чегой-то непохож… * * * Ну да, не воробей, а потрошитель на самом деле… Приземистый чернявый мужчина неопределённого возраста аккуратно вытер длинное лезвие охотничьего ножа об одежду егеря...

– Идиот! – не сдержалась я, ударив по тормозам. – Чтоб тебя! Сам убьёшься и других покалечишь! «Мерседесу» явно не терпелось, он рвался вперёд, как породистый скакун, случайно попавший в табун рабочих лошадок. В мою полосу он перестроился только для того, чтобы обогнать шедший впереди грузовик. И вдруг пыхтящая неповоротливая туша двойного грузовика тоже стала плавно, но неумолимо съезжать в мою полосу, норовя придавить «мерседес» к обочине. Я отчётливо видела, как грузовик заносит в сторону, как наглый красный нос «мерса» зажимается в тиски стремительно сужающейся полоски асфальта...

Я хлопнул ещё рюмку, не закусывая, и со стуком поставил её на стол. Женька поморщился. — Вот вы все думаете, я алкоголик, да? Паршивая овца в вашем благородном трудолюбивом семействе, да? А вы знаете, каково мне жить?! Ни хрена вы не знаете! Вот и не лезьте со своими дурацкими советами! Мне уже тридцатник стукнуло, я и сам с усами! — Вот именно, что тридцатник стукнуло, а мозгов как у трёхлетки! — Режим «старший брат учит жизни» активирован. — Мать из-за тебя места себе не находит! Все люди как люди,...

Среди толпы в баре она выделялась, как изящная роза среди простеньких ромашек. Огромные глаза, лебединая шея, тонкие руки, длинные пальцы, крутившие соломинку в бокале мохито. — Привет! — Он, не спрашивая разрешения, подсел за её столик, поставив на него стакан сазерака. Она махнула розовой чёлкой и вызывающе посмотрела на него. Молча. Он посмотрел ей в глаза, затем перевёл взгляд ниже. — Тебе говорили, что у тебя очень красивые… пальцы? Она фыркнула прямо в соломинку, пустив пузыри. Снова промолчала...