Он дернулся. Рефлекс. Рука потянулась к кобуре. Хлопок. Негромкий, как пробка от шампанского. Пуля вошла в правое плечо. Не смертельно, но кобура стала недоступна. Он упал на колено, хватаясь за рану. Я подошел, ударил рукояткой в висок. Отключился. Камера в коридоре под моим контролем показывает пустоту. Оставшийся охранник в комнате 5801 не видел ничего. Я оттащил тело в технический люк, спустил в шахту. Позже разберусь. Сейчас сын. Комната 5807 в 20 метрах. Я двинулся к ней, держа кедр наготове. Дверь закрыта, без замка снаружи. Значит, заперта изнутри. Или заварена. Я прислушался. Тишина. Антон. Молчание. Потом шорох. Потом голос, тихий, испуганный.
— Пап?
Живой. Мой сын живой.
— Антон, отойди от двери.
Я достал отмычки. Дверь оказалась не заварена, просто заперта на засов с внешней стороны. Сдвинул его, толкнул дверь. Комната маленькая, бывшая подсобка. Бетонные стены, лампа под потолком, матрас на полу. В углу мой сын. Бледный, с синяком под глазом, но живой. Руки связаны пластиковой стяжкой. Я опустился на колено, перерезал стяжку стропорезом.
— Пап! — голос дрожал. — Они... они сказали, что убьют тебя, если ты придешь.
— Они ошиблись.
Я быстро осмотрел его. Синяк свежий, часов шесть-восемь. Других повреждений нет. Пульс учащенный, но стабильный.
— Идти можешь?
— Да, да, могу.
— Тогда идем.
Я высунулся в коридор. Чисто. Камеры под контролем. Второй охранник все еще в комнате 5801, по данным тепловизора. Но что-то было не так. Я проверил программатор. Центральный пост. Активность. Кто-то заметил, что камера на 58-м показывает статичную картинку слишком долго. Сигнал тревоги через три минуты, может, раньше.
— Антон, слушай внимательно. Делай все, что я скажу, без вопросов. Понял?
— Понял.
— За мной.
Мы двинулись к лифтовому холлу. Грузовой лифт все еще здесь. Двери открыты. Я завел Антона внутрь.
— Стой здесь. Не выходи, пока не скажу.
— А ты?
— Мне нужно кое-что сделать.
Я закрыл двери лифта снаружи, заблокировал через программатор. Антон внутри, в относительной безопасности. Теперь второй охранник. Комната 5801, в 15 метрах. Дверь приоткрыта, изнутри свет. Я подошел бесшумно, заглянул в щель. Охранник сидел за столом, спиной к двери. На столе рация, телефон, остатки ужина в контейнере. На мониторе перед ним какой-то фильм, наушники на голове. Профессионал... Я толкнул дверь, вошел. Три шага, и дуло кедра уперлось ему в затылок. Без звука.
— Руки на стол.
Он замер. Наушники на шее. Руки медленно на стол.
— Кто еще в здании?
Молчание. Я ударил его рукояткой по почке. Он согнулся от боли, но не закричал.
— Повторяю, кто еще в здании?
— Пошел ты!
Второй удар в то же место. Он застонал, захрипел.
— У меня мало времени, у тебя еще меньше.
— Хорошо. — Голос хриплый с трудом. — На этаже был один, которого ты уже... Дальше. Пятьдесят девятый. Один. Пятьдесят седьмой. Техник в серверной. Внизу дежурная смена. Пятнадцать человек. Наверху в пентхаусе люди Краева. Восемь.
— Где Рустам?
— Не знаю. Может дома? Может здесь? Он не отчитывается. Басов? Наверху. Он всегда наверху.
Я ударил его в висок. Он обмяк, сполз на пол. Пятнадцать человек внизу, восемь наверху. Один на пятьдесят девятом, один техник, которого я уже видел. Слишком много для тихой эвакуации, значит, будет громко. Я вернулся к грузовому лифту, разблокировал двери.
— Антон, выходи, быстро!
Он вышел, бледный, но держался.
— Слушай. Мы пойдем вниз по лестнице до 50 этажа. Там переход в соседний блок, из него выход на пожарную лестницу. Ты спустишься до первого этажа и выйдешь через подвал, через коллектор. Помнишь, где автомойка на Октябрьском?
— Помню. Там люк.
— Выйдешь, уйдешь к гаражам, найдешь мою машину. Ключи под ковриком. Уезжай в мою мастерскую на заводе. Знаешь, где это?
— Да.
— Жди там. Если я не приду до утра, уходи. Есть человек, его зовут Игнат Черных, позывной* Филин. Номер запомни. — Я продиктовал. — Он поможет.
Антон смотрел на меня широко открытыми глазами.
— Пап, ты не идешь со мной?
— Мне нужно закончить это.
— Но...
— Антон... — Я положил руку ему на плечо. — Они знают, кто я. Они знают, где мы живем. Если я уйду сейчас, они найдут нас снова. Через неделю, через месяц, через год. Это нужно закончить.
Он молчал. Потом кивнул.
— Я буду ждать.
— Молодец.
Мы двинулись к лестнице. Я проверял каждый угол, каждую тень. Программатор показывал. Центральный пост все еще не поднял тревогу, но активность росла. Кто-то заметил неполадки с камерами. Пятьдесят седьмой этаж. Пусто. Техник в серверной. Я видел его через камеру. Не наша проблема. Он не боец. Пятьдесят пятый. Пятьдесят третий. Пятьдесят первый. На пятидесятом переход в соседний блок. Я открыл дверь. Выглянул. Чисто.
— Дальше сам. Помнишь маршрут?
— Помню.
— Иди. Не оглядывайся.
Антон шагнул в коридор, остановился, обернулся.
— Пап, иди, сын.
Он исчез за поворотом. Я закрыл дверь, выдохнул. Чувство потом, сейчас работа. Программатор показал: центральный пост поднял тревогу. Код Альфа — несанкционированное проникновение. Дежурная смена на ноги. Лифты заблокированы в автоматическом режиме. Заблокированы? Нет, переведены под контроль охраны. Но у меня свой контроль.
Я перехватил управление, разблокировал лифт номер 2. Отправил его вниз на первый этаж. На экране камера холла первого этажа. Охранники пятеро бросились к лифту, ждут, пока двери откроются. Они ждали врага. Я дал им врага. Дымовая шашка в шахту через технический люк. Две секунды, и кабина наполнилась густым белым дымом. Двери открылись, дым хлынул в холл. Паника, крики. Охранники отступили, закрывая лица. Кто-то кричал про пожар, кто-то про газовую атаку.
Я отправил лифт номер три вниз, тоже с дымом. Лифт номер четыре на пятнадцатый этаж, пустой, но с включенной аварийной сигнализацией. Хаос. Мне нужен был хаос. На экране охранники метались, пытаясь понять, что происходит. Командир, мужик в костюме с рацией, орал приказы, которые никто не слушал.
— По лестницам! Группа 1! На технические этажи! Группа 2! Перекрыть выходы!
Лифт номер один. Я заблокировал между 20 и 21 этажами. Внутри трое охранников, которые решили подняться быстрее, чем по лестнице. Они стучали в двери, кричали в интерком. Интерком отключен. Вентиляция на минимуме. Через 20 минут у них закончится свежий воздух. Несмертельно, но неприятно. Трое, минус. Я двинулся вверх по лестнице. 52, 54, 56. На 57-м столкнулся с охранником лоб в лоб. Он спускался бегом, рация в руке, пистолет в кабуре. Увидел меня, дернулся за оружием. Слишком медленно. Я ударил его в горло ребром ладони, пока он еще тянулся к кобуре. Он захрипел, схватился за шею. Второй удар в солнечное сплетение. Третий. Коленом в лицо, когда он согнулся. Упал. Не двигается.
Я оттащил его в угол, забрал пистолет и рацию. В рации голоса, перекрикивающие друг друга. Лифты не отвечают. Повторяю, лифты не отвечают. Группа 3. Статус. Поднимаемся по восточной лестнице на 30-м. Группа 1. Где вы? Застряли, дым в шахте, не можем. Я улыбнулся. Они не понимали, что происходит. Думали про террористов, про захват здания. Не понимали, что враг один человек, и он уже выше них. 58 этаж. Технические помещения позади.
Впереди 59-й, начало пентхауса. Там люди Краева. 8 человек. ЧВКашники, бывшие военные. Профессионалы. Это будет сложнее, но у меня — лифты. Я подключился к системе, вызвал панорамный лифт, тот, который идет напрямую в пентхаус. Он был заблокирован на 60-м этаже в приемной Басова. Разблокировал, отправил вниз. На экране — камера внутри кабины. Двое охранников смотрели на индикатор, который начал отчет этажей вниз.
— Какого? — Один нажал кнопку остановки.
— Ничего.
Они переглянулись, потянулись за оружием. Лифт продолжал спускаться. Я отключил тормоза. Панорамный лифт набирал скорость. На экране программатора цифры ускорения. Два метра в секунду. Четыре. Шесть. Система безопасности визжала предупреждениями, которые я игнорировал. Охранники внутри кабины, двое, пытались открыть аварийный люк в крыше. Один подсаживал другого, тот бил кулаком в металл. Слишком поздно. На глубине минус второго этажа масляные буферы. 200 литров гидравлического масла под давлением. Они рассчитаны на погашение скорости до 4 метров в секунду, не 8. Удар. На экране рябь, потом темнота. Камера не пережила столкновение. Я не знал, пережили ли охранники. Двое, минус, может быть. В рации новые голоса.
— Панорамный рухнул! Повторяю, панорамный рухнул!
— Жертвы? Не знаем, доступа нет, шахта заблокирована.
— Что происходит?!
Я выключил рацию. Слишком много шума в голове. 59 этаж. Начало пентхауса Басова. Четыре уровня. 59, 60, 61, 62. По данным Филина, жилые помещения, кабинет, зал для приемов, личные апартаменты на самом верху. И шестеро оставшихся ЧВКшников. Минус двое, которых я только что отправил в приямок. Я поднялся по лестнице до двери на 59-й. Заперта. Электронный замок. Биометрия. Обойти можно, но долго. Через вентиляцию. Рискованно. Они наверняка контролируют шахты после того, что произошло. Оставался один путь, через шахту лифта.
Грузовой лифт все еще на 58-м, где я оставил его. Я вернулся, открыл двери кабины, забрался на крышу. Стандартный люк, стандартная конструкция, знал каждый болт. Сверху машинное отделение грузового лифта. Там лебедка, шкив, тросы, контроллер. И еще технический выход на 60 этаж. Я достал трос, закрепил на крыше кабины. Включил лебедку, кабина поехала вверх, унося меня к машинному отделению. Три этажа, 9 метров, 20 секунд. Кабина остановилась на уровне машинного отделения. Технический люк в стене шахты рядом с направляющими. Открыл, вывалился.
Машинное отделение было темным, только аварийное освещение, красные светодиоды вдоль стен. Гудила лебедка, щелкали реле в электрошкафу. Запах. Горячее масло, озон, пыль. Я выбрался из шахты, огляделся. Помещение метров 60 квадратных. Лебедка грузового лифта в центре, массивная, на бетонном основании. Рядом шкаф управления, частотный преобразователь, аварийные тормоза. У стены второй комплект для панорамного лифта, но там все молчало, кабина разбита внизу. Выход один, дверь в дальнем конце. Закрыто. Я подошел, прислушался. Шаги, голоса. Кто-то шел по коридору с той стороны.
— Проверь машинное. Если он в шахтах, выйдет здесь.
— Понял.
Шаги приближались. Я отступил за лебедку, присел. Кедр в руках, глушитель навинчен. Дыхание ровное. Дверь открылась. Луч фонарика прорезал темноту, скользнул по стенам по оборудованию. Охранник вошел осторожно, профессионально. Оружие наготове, каждый шаг контролируемый. ЧВКшник — нерядовая охрана. Бронежилет под курткой, тактические очки, автомат, укороченный АК. Я ждал. Он двинулся вдоль стены, проверяя углы. Фонарик в левой руке, оружие в правой. Грамотно. Но он не знал расположение оборудования так, как знал я.
Лебедка грузового лифта 3 тонны стали и меди. Шкив диаметром полтора метра вращается на подшипниках практически бесшумно. Тормозной барабан справа, аварийный размыкатель слева. Я потянулся к аварийному размыкателю. Один рычаг и тормоза отключатся. Охранник прошел мимо лебедки в двух метрах от меня. Не заметил. Я дернул рычаг. Лебедка взревела. Барабан начал вращаться, противовес пошел вниз, трос натянулся, кабина дернулась вверх. Охранник инстинктивно обернулся на звук. Я выстрелил. Хлопок. Пуля вошла в незащищенный участок, шею, над бронежилетом. Он дернулся, выронил оружие, схватился за горло. Упал. Я подхватил рычаг, вернул тормоза. Лебёдка застонала, остановилась. Один минус. Но выстрел был не совсем тихим, и падение тела не бесшумным. Голоса за дверью.
— Семёнов! Семёнов, ответь!
Молчание.
— Семёнов!
Шаги быстрые. Несколько пар. Я отступил за электрошкаф, проверил магазин. 14 патронов. Мало для боя с профессионалами. Дверь распахнулась. Двое ворвались внутрь, синхронно, грамотно, прикрывая друг друга. Фонари скользнули по помещению, нашли тело.
— Человек на земле! Семенов ранен!
— Вижу, где стрелок?
Они были хороши, но я был в темноте, а они в свете своих фонарей. Классическая ошибка. Я прицелился. Хлопок первый упал, пуля в голову. Хлопок второй дернулся, но успел среагировать, нырнул за лебедку. Выстрелы. Автоматная очередь. Пули высекли искры из электрошкафа над моей головой. Я перекатился влево за бетонное основание лебедки. Он стрелял короткими очередями, прижимая меня к полу.
— Контакт в машинном. Один стрелок, повторяю, один стрелок.
Рация. Сейчас сюда придут остальные. Я огляделся. Шкаф с частотным преобразователем в трех метрах. Главный рубильник внутри. Если отключить, помещение погрузится в полную темноту. Я в темноте. Он со вспышками выстрелов. Рывок к шкафу. Очередь прошла мимо, впилась в стену. Я врезался плечом в дверцу шкафа, дернул рубильник. Темнота. Полная, абсолютная, как в шахте ночью. Он перестал стрелять. Слышал дыхание, шорох одежды. Он пытался сориентироваться, включить фонарик. Я не стал ждать. Два шага вправо, я знал это помещение наизусть, проводил здесь часы, изучая каждый угол. Он не знал. Он двигался на ощупь, медленно.
Я обошел его со спины. Фонарик вспыхнул. Он нашел кнопку. Луч метнулся по темноте, искал меня. Слишком поздно. Я ударил его ножом. Стропорез вошел под бронежилет. Вбок. Он захрипел, выронил оружие. Второй удар — в горло. Тишина. Двое, минус. Я подобрал его автомат АК-105, укороченный, магазин на 30 патронов. Лучше, чем кедр для ближнего боя. Проверил себя. Боль в левом боку. Осколок или рикошет. Не глубоко, но кровит. Потом. Разберусь потом. Рация на поясе убитого все еще работала.
— Группа Шершень, ответьте, какой статус?
Семенов, Краснов, Белый, не отвечают. Стрелок в машинном, предположительно один. Сколько осталось? Трое здесь, плюс я. Держите периметр, я спускаюсь. Голос новый, командный, уверенный. Краев, Шершень или Рустам. Я выключил рацию, двинулся к выходу. Трое в коридоре. Командир где-то выше, спускается. Коридор был пуст. Они отступили, заняли позиции, ждали меня. Но у меня было преимущество. Я знал здания, я знал лифты, и я знал, что они не ожидали.
Программатор все еще работал. Я подключился к системе вентиляции, она была в той же сети, что и лифты. Экономия на инфраструктуре, типичная для застройщиков. Вентиляция пентхауса централизованная. Один узел на весь блок. Отключить просто. Я отключил. Кондиционеры замолкли. Потоки воздуха прекратились. Через 20 минут станет душно. Через час начнется головная боль. Через два — потеря концентрации. Но мне не нужно было два часа. Я двинулся по коридору, прижимаясь к стене. Автомат на изготовку. Впереди поворот, за ним лестница на 60-й этаж. Там Басов. Там конец истории.
Коридор 60-го этажа широкий, с панорамными окнами, через которые виднелись ночные огни города. Отсюда Новосибирск выглядел мирным. Тысячи светящихся точек, артерий дорог, темные провалы парков. Никто там внизу не знал, что происходит на высоте 200 метров. Я двигался медленно, используя каждую тень, каждый выступ стены. Автомат на изготовку, палец на спусковой скобе. Боль в боку, тупая, ноющая, но терпимая. Адреналин делал свое дело. По данным рации, трое охранников впереди, плюс командир, который спускался сверху. Четверо против одного. Не самые плохие шансы, если знаешь, что делаешь. Я знал.
Первый охранник за углом в пяти метрах. Я видел его тень на полу, отбрасываемую аварийным освещением. Он стоял неподвижно, контролировал коридор. Отвлечение. Нужно отвлечение. Я достал из кармана пустой магазин от кедра, бросил в противоположный конец коридора. Металл ударился о стену, загремел. Охранник дернулся, развернулся на звук. Я вышел из-за угла, выстрелил. Короткая очередь. Три патрона. Он упал. Крики. Ответные выстрелы. Пули прошли мимо, впились в стену за моей спиной. Я нырнул обратно за угол.
— Контакт! Шестидесятый этаж! Западный коридор! Вижу! Заходим с двух сторон!
Они работали синхронно. Один прижимал меня огнем, второй обходил по параллельному коридору. Стандартная тактика. Эффективная, если цель статичная. Но я не собирался стоять на месте. Я рванул назад к лифтовому холлу. Пассажирские лифты заблокированы, но у меня был доступ. Три секунды, и двери открылись. Внутрь я не вошел, вместо этого встал рядом, за колонной, ждал. Охранник появился через 10 секунд. Увидев открытые двери лифта, подошел осторожно. Заглянул внутрь. Я выстрелил ему в спину. Он упал в кабину. Я нажал кнопку. Двери закрылись. Лифт поехал вниз. Тело внутри. Пусть разбираются. Двое осталось. Плюс командир. Рация на моём поясе зашипела.
— Это Шершень. Где цель? Потеряли контакт. Он... Он где-то на шестидесятом, но... Идиоты! Оставайтесь на позициях. Я разберусь.
Голос спокойный, уверенный. Ни паника, ни злость. Профессионал. Краев. Шершень. Командир элитной охраны. Воевал в Сирии, Ливии, возможно, в Украине. Знает, что делает. Это будет интересно. Я двинулся к лестнице на 61-й. Двое оставшихся охранников, где-то позади, потеряли меня в лабиринте коридоров. Шершень впереди. Спускается навстречу. Лестница, открытая, с панорамным остеклением. Ночное небо за стеклом. Звезды едва видны сквозь городской смог. Я поднимался бесшумно, ступенька за ступенькой. На площадке между 60 и 61 остановился. Тишина. Слишком тихо. Инстинкт. Я бросился вниз, на ступени, за секунду до того, как пуля прошла там, где была моя голова.
— Снайпер. Или очень хороший стрелок с пистолетом. Неплохо. — Голос сверху спокойный. — Рефлексы.
Я лежал на ступенях, прижавшись к перилам. Он был где-то на 61-м, контролировал лестницу.
— Шершень, полагаю? — я говорил, чтобы выиграть время. Левая рука медленно тянулась к сумке с дымовыми шашками.
— А ты — Стриж. Или — Корсаков. Или как там тебя сейчас зовут?
Пауза.
— Мы с тобой, кажется, пересекались. Алеппо, пятнадцатый. Я был на другой стороне.
— ЧВК?
— Частный контракт. Охрана объекта. Вы его взяли, кстати. Красиво сработали.
Продолжение следует