После трёх лет работы в придорожном кафе «Привал», где пахло дешёвым кофе и жареным маслом, Анна каждый день, балансируя с подносом между столиками, чувствовала себя жонглёром, который пытается удержать в воздухе сразу сотню тарелок, и при этом не разбить.
Диплом филолога, который она с таким трудом вытащила из стен университета, пылился в ящике комода. Рынок труда оказался глух к её любви к Достоевскому и серебряному веку поэзии. Но, как это ни странно, Анна не чувствовала горечи. Было в этой работе что-то гипнотическое: бесконечная вереница лиц, судеб, проносящихся мимо по шоссе.
Горы посуды, стопки мятых бумажек с заказами, вечно липкий пол, который начинал сиять только к концу смены, когда руки уже наливались свинцовой усталостью. Но были и тихие часы, которые она любила больше всего. Когда посетителей почти не оставалось, Анна опиралась локтями на отполированную стойку, отодвигала занавеску и смотрела в высокое окно. Там, был виден только кусочек неба — иногда ослепительно-синий, иногда, как сегодня, затянутый рябью туч. В эти минуты она мечтала о маленькой, но своей квартирке, где будет пахнуть свежими обоями и книгами. Мечтала открыть когда-нибудь тихое местечко, где будут подавать не просто яичницу. Или, быть может, однажды она всё же наденет белый воротничок и пойдёт работать по специальности. Ей просто хотелось нормальной, хорошей жизни. Чтобы ни в чём не нуждаться. Чтобы вечером можно было выдохнуть и не считать копейки.
На улице третий день лило. Дождь был не просто осенним — он был злым, каким-то вселенским потопом, который бил в окна, словно хотел стереть это маленькое кафе с лица земли. В этот вечер «Привал» вымер. Анна неторопливо, словно во сне, обслуживала пару столиков в углу, где водители-дальнобойщики молча пили чай. Она поглядывала на часы. Еще час, и её смена закончится. Еще шестьдесят минут, и она вынырнет из этого царства кофе и усталости.
Колокольчик над дверью, дребезжащий и старый, звякнул тихо, словно испугавшись собственного звука.
Анна подняла голову от блокнота, бросив удивленный взгляд на фигуру, возникшую в дверях. Это был высокий мужчина. Красивый. Очень красивый. Его костюм, даже насквозь промокший и прилипший к плечам, кричал о своей стоимости. Такие мужчины не заходят в придорожные кафе, где на столиках стоят пластиковые салфетницы. Их стихия — это шикарные рестораны с белыми скатертями, где на ужин подают лобстеров, а официанты говорят шёпотом.
Мужчина прошёл к ближайшему столику, стряхивая с плеч капли дождя. Он снял пиджак и аккуратно, с какой-то даже педантичной осторожностью, повесил его на спинку стула.
Анна поправила беленький фартук, который казался сейчас таким нелепым на фоне его дорогой рубашки. Она заправила за ухо выпавшую прядь русых волос и, чувствуя легкое волнение в груди, подошла к нему.
— Добрый вечер. Что будете заказывать? — спросила она, стараясь придать голосу профессиональную спокойную ноту, но голос предательски дрогнул, когда мужчина поднял на неё глаза.
Они были голубыми. Не просто голубыми, а небесными, чистыми, словно тот самый кусочек неба за окном, о котором она так часто мечтала. Анна ощутила прилив слабости в теле, будто земля ушла из-под ног.
— Здравствуйте, — его голос был низким, бархатным. — Принесите кофе, пожалуйста. Это всё. Если, конечно, вам больше нечего предложить.
В его словах не было высокомерия, скорее усталая констатация факта. Анна задумалась, перебирая в голове варианты. Ей почему-то отчаянно захотелось не разочаровать его. Предложить не просто стандартный набор, а что-то, что могло бы согреть человека, который выглядел таким промокшим и, кажется, очень одиноким.
— Попробуйте еще оладушки. Или омлет с овощами, — сказала она, и тут же испугалась своей смелости.
— М… давайте омлет. Всё-таки я очень голоден.
— Отлично. Прямо-таки завтрак на ужин, — усмехнулась девушка, и от смущения, которое нахлынуло горячей волной, она уткнулась носом в блокнот, старательно выводя каждую букву заказа, лишь бы не смотреть в эти глаза.
— Простите, как вас зовут? — услышала она тихий вопрос.
— Анна, — выдохнула она.
— А меня Марк. Очень приятно.
— Взаимно, — кивнула Анна, чувствуя, как её ноги приросли к полу. Она стояла рядом с ним, точно вкопанная. Разум кричал, что нужно уходить, принимать заказ, работать, но вторая часть её души, та, что жила мечтами и стихами, была очарована до глубины души. Его голубые глаза, лучезарная улыбка, которая вдруг тронула уголки его губ… От этого наваждения её вырвал вежливый голос:
— Можно мне еще полотенце?
— Да, конечно! — спохватилась Анна. И почти бегом отправилась на кухню. Передав заказ повару, она нырнула в подсобку. Ей повезло: среди груды старых тряпок она нашла одно чистое, банное полотенце. «Слава богу», — выдохнула она, прижимая его к груди.
— Вот, возьмите.
— Премного благодарен, Анна.
— Нет проблем, — она замялась, но любопытство пересилило. — Что же привело вас в наше кафе?
Марк усмехнулся, и от этой усмешки в уголках его глаз собрались теплые морщинки.
— Почему вас так удивляет мое присутствие здесь?
— Ну… обычно такие статные мужчины прибавляют скорость, чтобы поскорее проехать это место, — конечно, она преувеличивала, но это было правдой. Они проезжали, даже не сбавляя хода.
— Знаете, я просто был на одной важной встрече и как раз ехал после неё домой. Как вдруг моя машина сломалась неподалеку отсюда. И судьба привела меня сюда.
— Значит, в судьбу верите? — спросила Анна, чувствуя, как в груди разливается странное, щемящее тепло.
Марк потёр пальцем щетинистый подбородок и отвёл взгляд в сторону, словно тщательно подбирал слова. Пауза затянулась. Наконец он посмотрел на неё в упор.
— Отчасти. Но я верю, что судьба привела меня именно сюда.
Он выразительно посмотрел на девушку. В тот момент их взгляды пересеклись, и Анна почувствовала нечто, что нельзя было списать на случайность. Это был слабый, но ощутимый удар током. Будто бы в воздухе между ними проскользнула искра. И она поняла, что он почувствовал то же самое.
Девушка принесла заказ. Она обслуживала его внимательно, чутко, с какой-то нежностью, которой не проявляла к другим клиентам. Ей понравились его слова о судьбе. И в ту минуту, когда он сказал «именно сюда», она вдруг осмелилась подумать, что он имел в виду её.
Смена Анны подошла к концу. Марк уехал в отель на вызванном такси. Перед уходом он оставил на столе чаевые. Увидев купюры, Анна растерянно моргнула — сумма была астрономической для этого места. Мужчина пожелал ей доброго вечера, поблагодарил за обслуживание и исчез так же внезапно, как и появился, растворившись в стене дождя.
На следующий день жизнь, как казалось Анне, вернулась в привычную колею. Та же серая пелена за окном, тот же липкий пол, тот же гул посудомоечной машины. Дождь не думал прекращаться.
Посетителей было мало. Анна, воспользовавшись затишьем, взяла влажную тряпку и принялась наводить марафет в самых укромных уголках зала. Она перемещалась от шкафа к подоконнику, протирая пыль с фикусов в кадках, и слушала радио, которое вещало о чем-то далеком и неважном.
— Анна, иди сюда! — окликнула её вторая официантка, Карина, которая сегодня работала в паре с ней. — Возьми это и отнеси вон за тот дальний столик. Мне нужно позвонить матери, она сегодня себя неважно чувствует.
— Хорошо, — кивнула Анна, принимая поднос.
На подносе стояли кофе и омлет с овощами. Глядя на этот незамысловатый набор, Анна невольно улыбнулась своим мыслям. Вчерашний посетитель. Марк. Его голубые глаза то и дело всплывали в памяти, вызывая смутную, но приятную тяжесть в груди.
— Ваш заказ, — обратилась она к мужчине, сидевшему за дальним столиком. Он сидел к ней спиной, задумчиво глядя в окно на дождь.
Мужчина развернулся. И Анна увидела широкую, лучезарную улыбку.
— Здравствуйте, Анна. Ну и погодка, опять.
Это был Марк.
— Здравствуйте! — от неожиданности Анна растерялась, но постаралась не показать вида. Она улыбнулась в ответ, ставя поднос на стол. — Как ваша машина? Починили?
— Еще нет. Только недавно в ремонт отогнали. Так что я пока на машине отца разъезжаю.
Она чувствовала смущение, стоя рядом с ним. Оно было липким, как этот дождь, и ей хотелось поскорее сбежать.
— У меня ещё много работы, так что если что понадобится — зовите, — бросила она, обводя взглядом пустой зал. — И чем же вы будете заниматься, если здесь практически никого нет? — усмехнулся Марк, оперев подбородок на руку.
— Ну… поддерживать зал в чистоте.
— Но он же идеально чист! — Марк явно играл с ней. Анна не любила игр. Всё это напоминало ей детский сад, где мальчики дёргают девочек за косички.
— Поверьте, я найду, чем заняться, — сухо ответила она, развернулась и хотела уйти, но Марк успел схватить её за руку.
Анна резко развернулась, и её взгляд замер на его пальцах, сжимающих её запястье. Кожа горела в месте прикосновения.
— Простите, — Марк послушно убрал руку, и его лицо стало серьезным. — Скажите, почему такая красивая девушка, как вы, работает в таком месте?
В его словах не было ни капли стеснения. Только прямота. Она окончательно растерялась, разволновалась, ища спасительную соломинку.
— Всякое бывает, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Например, человек может окончить университет и не найти работу по специальности.
Мужчина кивнул. В его глазах мелькнуло понимание.
— Типичная проблема современности. Совершенно верно. И поэтому вы устроились сюда?
— Да. Когда-то нас с мамой часто водил сюда папа. Но потом он ушел от нас, и с тех пор я его не видела.
— Сочувствую, — тихо сказал Марк. — Присаживайтесь.
Анна, словно в тумане, присела напротив него. Она давно ни с кем не делилась историей своей жизни. А этот мужчина умел располагать к себе так, что слова лились сами собой.
— И вам не грустно приезжать сюда? — спросил он.
— Нет. Мне, наоборот, приятно иногда вспоминать о тех временах. Я работаю здесь уже три года.
— Серьёзно? — удивился Марк.
— А то, — улыбнулась девушка, и ей стало легко.
— Вы живёте с матерью?
Лицо Анны моментально изменилось. Улыбка сползла, она потупила взгляд в стол и сложила руки на коленях. Боль, которую она пыталась заглушить работой, снова поднялась из глубины души.
— Нет, она умерла два года назад.
Марк замер. В его взгляде появилась такая искренняя боль, словно он сам получил удар.
— Простите. Соболезную. Я не хотел задеть вас, — сказал он, и его голос дрогнул.
— Всё в порядке, — выдохнула Анна.
Они помолчали. Оба сидели за столиком и смотрели в окно, за которым стеной шёл ливень. Казалось, он не думал прекращаться никогда. Анна вспоминала родителей, думала о том, как сложилась бы жизнь, будь всё иначе.
— Знаете, — нарушил тишину Марк, и его голубые глаза снова нашли её взгляд. — Вы действительно зацепили меня. И я хотел бы предложить вам кое-что. Только обещайте не смеяться.
— Хорошо, — с сомнением протянула Анна. Его слова показались ей странными. Они виделись всего второй раз в жизни. — Что же это за предложение?
Марк откинулся на спинку стула, будто набираясь смелости.
— Дело в том, что мои родители, вопреки моей воле, нашли для меня состоятельную невесту. Жениться я не хочу. Я не нашел ещё ту единственную.
Анна нахмурилась. Его рассказ походил на какую-то старинную историю, совершенно не вписывающуюся в современность.
— Мой отец очень болен, — продолжил Марк. — И хочет возиться с внуком, пока может. Понимаете? Я хочу предложить вам фиктивный брак. И три миллиона за то, что вы выйдете за меня замуж и родите мне наследника.
Анна долго и внимательно смотрела на Марка, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо было серьёзным, но предложение казалось ей настолько смехотворным, что в голове не укладывалось. Просить её стать матерью его ребенка?
— Вы держите меня за дурочку? — выдохнула она, чувствуя, как к лицу приливает кровь.
— Что вы, конечно нет, — поспешил заверить он. — Поймите, всё серьезно. Если я скажу родителям, что у меня есть невеста не из нашего круга, они не примут её. А вот если моя невеста будет ждать от меня ребенка, они смирятся с моим выбором. Брак будет оформлен только на бумаге. Через три года после рождения ребенка мы разведёмся. И вы получите деньги и двухкомнатную квартиру в центре. Ребенок никогда ни в чём не будет нуждаться: лучшие няни, школы, образование.
Он замолчал, давая ей время переварить услышанное.
— Так что скажете?
— Нет. Это бред какой-то, — прошептала Анна.
— Подумайте. Три миллиона, вам же явно нужны деньги. Я даю вам неделю на размышления, — Марк достал из нагрудного кармана ручку и написал на салфетке номер телефона. — Вот мой номер. Позвоните мне в следующий вторник и огласите своё решение.
Он оставил на столе деньги за завтрак, поднялся и вышел в проливной дождь, оставив Анну сидеть в полной прострации, сжимая в руке салфетку с цифрами.
Последующие дни стали для Анны пыткой. Она пребывала в глубоких раздумьях, механически выполняя свою работу, но не видя ни тарелок, ни клиентов. В голове, как заезженная пластинка, крутилось одно и то же. Она ведь даже не любила этого мужчину. Никогда не видела его раньше. Да, он был симпатичным, но это ничего не значило. Он предлагал ей стать матерью его ребенка за три миллиона.
Всю свою жизнь она пыталась заработать на жизнь копейками, выживая от зарплаты до зарплаты. А здесь судьба буквально подбрасывала ей шанс. Шанс вырваться из этой вечной грязи и мытья полов. Шанс на ту самую хорошую жизнь, о которой она мечтала, глядя на кусочек неба.
Через неделю Марк снова появился в кафе. Он вошёл так же уверенно, стряхивая капли с дорогого плаща, и сразу направился к ней.
— Так что скажете? — спросил он, глядя на растерянную, перепуганную девушку.
Анна всё еще не была уверена, что приняла правильное решение. Внутри неё шла борьба: разум кричал об опасности, а отчаяние шептало о том, что это единственный шанс. Она посмотрела на его голубые глаза, потом на свои руки, стертые до красноты постоянной работой с моющими средствами.
Пути назад не было.
— Я согласна, — выдохнула она, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
Марк расплылся в довольной, почти счастливой улыбке.
— Тогда пойдёмте со мной.
Он придержал её за спину, вывел из кафе и посадил в свою машину. Анна даже не оглянулась. Она смотрела прямо перед собой, чувствуя, как за спиной закрывается дверь в ту жизнь, которой она посвятила три года.
Еще через месяц Анна держала в руках тест на беременность. Две полоски. Положительный. Она смотрела на результат, и с ужасом осознавала, что теперь дороги назад действительно нет. Сделка вступила в силу.
Все последующие месяцы прошли для неё в каком-то оцепенении. Марк был идеальным. Он заботился о ней с пунктуальностью хорошего менеджера: покупал продукты, лучшие витамины, мягкую, струящуюся одежду для беременных. Приезжал два раза в неделю, чтобы провести с ней немного времени. Без проблем оставлял деньги на любые нужды.
— Ни в чём себе не отказывай, — говорил он, осторожно прикасаясь к её растущему животу. В его голосе звучала гордость, но не любовь. Анна постепенно привыкла к такой жизни. Моментами ей даже начинала нравиться эта спокойная, размеренная сытость. В особенности квартира, в которой она теперь жила. Просторная, светлая, уютная. Прямо как в мечтах.
Она вынашивала под сердцем ребёнка, но старалась не задумываться о его дальнейшей судьбе. Всё было заранее решено. Словно она сдала свой живот в аренду.
Пока не настал тот период, когда Марк исчез.
Он не приезжал уже больше недели. За это время он ни разу не позвонил, не написал. Анна сначала решила, что он сильно занят на работе. Она не хотела переживать по пустякам — ведь для ребенка это вредно.
Когда же прошла вторая неделя, её начала охватывать паника. Она набирала его номер снова и снова, но слышала лишь ледяной голос оператора: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
— Чёрт бы его побрал! — каждый раз ругалась про себя Анна, но поделать ничего не могла. Оставалось только ждать.
На второй неделе отсутствия Марка, Анна заварила себе травяной чай и опустилась на диван. Она долго листала каналы, пытаясь отвлечься от нарастающей тревоги, и остановилась на местных новостях. «Всегда нужно поглядывать, что происходит вокруг», — любила повторять её мать.
— Два дня назад разбился частный самолёт, — говорил корреспондент, стоя на фоне искореженных обломков. — Погибло шестеро человек, включая сына владельца крупнейшей строительной компании «Небосвод» Марка Солдатенко.
На экране высветилась фотография. Его улыбка. Его голубые глаза.
От шока Анна выронила чашку. Кипяток обжёг ногу, но она не почувствовала боли. Мир вокруг сузился до этой фотографии. Марк разбился. Он был сыном Михаила Солдатенко, одного из самых влиятельных людей города.
Время растянулось до бесконечности. Анна смотрела на экран и не верила. Это был дурной сон. Она начала плакать. Пусть она так и не смогла полюбить Марка, но он всегда был добр с ней. А теперь она осталась одна. И самое страшное — она не знала, что будет с малышом, когда он родится. А ведь это будет мальчик. Так хотел Марк.
От нервного перенапряжения низ скрутило острой, нечеловеческой болью. Анна вдруг закричала, вжалась в диван, хватая ртом воздух. Схватки. Рука сама собой потянулась к телефону и набрала «103».
Скорая приехала так быстро, как только смогла, но Анне казалось, что прошла вечность. Долгие часы мучений, неистовых усилий, криков и боли. А потом — тишина. И первый крик её сына.
Она дала ему имя Марк.
Время, проведённое в роддоме, казалось чем-то туманным и далёким. Она мало что помнила и уж тем более соображала. Нервный срыв всё еще давал о себе знать. Теперь, когда Марка нет, она не знала, как быть. Денег, оставленных им в последний раз, не хватит и на неделю. Об обещанных трех миллионах и речи идти не могло. Да, аренда квартиры была оплачена на два года вперёд. Но когда эти два года истекут? Что тогда с ними будет? Ей придется вернуться в кафе и тащить на себе ещё и ребёнка.
От отчаяния она не могла заснуть. Часто плакала по ночам, уткнувшись лицом в подушку, чтобы не разбудить сына. Впервые за всё время Анна начала винить саму себя. Она согласилась на эту авантюру, которая на самом деле не стоила никаких денег. Она продала себя, а теперь расплачивается одиночеством и страхом.
Через неделю их с Марком младшим отпустили домой. Вернувшись в квартиру, Анна протяжно вздохнула и уложила ребёнка в кроватку. Хорошо, что Марк всё заранее приготовил ещё за месяц до родов, хотя Анна и настаивала обустроить всё позже.
Марк-младший был на удивление тихим и спокойным ребёнком. Он редко капризничал и большую часть времени просто лежал, безостановочно разглядывая попадающиеся на глаза предметы. Он мало чем был похож на отца. Скорее, малыш перенял большинство черт от своей матери и её родственников. Хотя глаза у него были всё-таки от отца — такие же голубые, чистые, как тот самый кусочек неба.
Уложив сына спать, Анна принялась разбирать вещи из роддома. Затем медленно перешла к уборке. Только уборка теперь отвлекала её от дурных мыслей. Эта привычка осталась у Анны с тех пор, как умерла её мать. Тогда она целыми днями вылизывала их маленькую квартирку, лишь бы не думать ни о чём.
Она слишком устала, чтобы страдать. Она просто двигалась.
Раздался звонок в дверь. Анна не спешила открывать. Кроме Марка, никто не мог знать о её нахождении здесь. Если только кто-то не ошибся квартирой. Она осторожно заглянула в дверной глазок.
Перед входом стоял статный мужчина. Но то, что поразило её, было удивительным — как точная копия Марка.
Глаза Анны расширились от удивления. Сердце с силой застучало, готовое вырваться из груди. Трясущимися руками она поспешила открыть замок. Все мысли смешались в голове. Она ничего не понимала, была совершенно сбита с толку.
Распахнув дверь, Анна прикрыла рот рукой при виде мужчины. А затем мир перед глазами покачнулся, пол ушёл из-под ног, и она провалилась в темноту.
Сначала картинка перед глазами плыла, предметы не хотели обретать чёткие формы. Анна моргнула. В голове гудело, затылок ныл — видимо, обо что-то ударилась.
— Слава богу, вы очнулись! — чей-то голос выдохнул с облегчением.
Анна повернула голову на звук. Неподалеку от неё, на другом конце дивана, сидел мужчина. Тот самый. Похожий на Марка. В дверном глазке ей показалось, что это и есть Марк, но теперь, приходя в себя, она начинала видеть отличия. У него были не голубые, а карие глаза. Тёмные, внимательные, полные тревоги.
Заметив в его руках сына, Анна резко вскочила, забыв о головокружении. Она выхватила малыша из чужих, пусть и осторожных, рук и прижала к груди.
— Кто вы такой? Я думала… мне показалось… — она сбивчиво зашептала, чувствуя, как дрожит голос. — Я видела…
— Видимо, вы спутали меня с Марком, — тихо сказал мужчина, и Анна слабо кивнула. — Меня зовут Олег. Я его родной брат.
— Он никогда не говорил, что у него есть брат, — с сомнением протянула девушка, баюкая сына.
— Давайте будем честны, он много чего не говорил вам. Но зато я знаю вас. Всё. Марк часто посвящал меня в свои планы.
— То есть… — начала было Анна, но Олег перебил её мягко, но твердо:
— Послушайте. Давайте не будем всё усложнять лишними вопросами. Я приехал сюда, потому что вы не можете находиться здесь одна, да ещё и с ребенком. Скорее всего, у вас нет денег. И вы наверняка нуждаетесь в помощи как молодая мать. Поэтому я попрошу вас поехать со мной.
Олег внимательно смотрел на Анну, пытаясь уловить её реакцию, но она неотрывно смотрела куда-то в угол, переваривая услышанное.
— Наш отец умер через два дня после того, как узнал о смерти Марка. Его сердце не выдержало, — голос Олега стал глуше. — Понимаете, мать тоже на грани. И поэтому единственным лучиком света во всей этой истории остается её внук. Наш наследник.
Анне не хотелось ломать голову. Она и так устала от всего происходящего. К тому же, зачем ещё кому-то, как не родственникам, приезжать за женщиной и ребёнком погибшего бизнесмена? Недолго думая, она согласилась.
На следующий день они уже ехали за город. Почти час они добирались от города, и теперь этот частный сектор, утопающий в зелени, казался Анне другим миром. Вокруг был лес, море зелени. Дом, который появился за поворотом, органично вписывался в местность — огромный, но какой-то не пафосный, а настоящий, живой.
Как только машина остановилась на подъездной дорожке, Олег открыл дверь, помогая молодой матери выбраться с ребёнком.
— Здесь очень красиво, — выдохнула Анна, вдыхая полной грудью влажный, пропитанный хвоей и дождём воздух. Дождь здесь казался не злым, а очищающим.
— Мне тоже нравится тут, — поддержал её Олег, выгружая вещи.
Пока они доставали сумки, к ним подошла женщина. Лет шестидесяти, с добрым лицом. Она лучезарно улыбалась, и в уголках её глаз рассыпались лучики тоненьких морщинок.
— Добро пожаловать! — сказала она звонким голосом. — Какая вы симпатичная! Анна, правильно?
— Спасибо, да, всё верно, — неловко улыбнулась девушка. Это, видимо, и есть мать Олега и Марка, мелькнуло у неё в голове.
— А меня зовут Лариса Николаевна. Очень приятно.
Женщина подошла к ней. Анна держала на руках Марка. Лариса Николаевна сложила руки в молитвенном жесте и с нежностью, граничащей с благоговением, посмотрела на ребенка.
— Как он похож на своего отца в детстве, — прошептала она.
— Я назвала его Марком, — тихо добавила Анна и смущённо отвела взгляд. Вдруг ей показалось, что идея с именем была глупой и неуместной.
Но на глазах Ларисы Николаевны выступили слёзы. Она вытерла уголки глаз кружевным платком и кивнула.
— Ему бы понравилось. Что ж, не будем о грустном. Пройдёмте в дом. Я покажу вам вашу комнату. Олег, возьмёшь сумки?
— Конечно, мам.
Комната, которую отвели Анне и Марку, оказалась огромной и просторной, выдержанной в изысканном романском стиле. Войдя в неё, Анна вдруг ощутила себя героиней сказки. Или настоящей принцессой, которая наконец-то обрела свой замок.
Лариса Николаевна предупредила, что ужин будет через час, и оставила их с малышом осваиваться. Мать Олега и Марка оказалась на удивление приятной женщиной. Рядом с ней не возникало чувства дискомфорта или неловкости, которое Анна ожидала испытывать в чужом доме. И это помогало.
Ужин проходил в большой столовой. На столе стояли разнообразные блюда на любой вкус. Столовые приборы и посуда сияли роскошью, словно в дорогом ресторане.
— Присаживайтесь, — пригласила Лариса Николаевна, занимая место во главе стола.
— Спасибо, что приняли нас с Марком у себя, — поблагодарила женщину Анна, чувствуя, как волнение сковывает горло.
— Что вы! Теперь нам нужно особенно крепко держаться вместе, — твердо сказала Лариса Николаевна. — Честно говоря, когда младший сын рассказывал о своей личной жизни, мы всегда думали, что он немного… чудаковат. Но такого от него мы не ожидали. Поначалу всё это казалось нам странным.
Женщина пригубила бокал вина.
— Мы даже не разговаривали с ним некоторое время. Но потом всё же смирились. Внуки — это всегда хорошо. Мой муж, Михаил Иванович, всегда хотел возиться с детишками. Но, как вы понимаете, не успел. Марк обещал нам встречу, которая не случилась, к сожалению.
Она замолчала, глотая слёзы, но взяла себя в руки.
— Послушайте, Анна. Я попрошу вас с сыном остаться здесь хотя бы на недельку. Дайте мне возможность познакомиться с внуком и с вами поближе.
Анна молча сидела напротив матери Марка. Она опустила голову. В мыслях судорожно проносились слова соболезнования. Она понимала, что эти двое остались друг у друга, и наверняка нуждались в поддержке. Впрочем, как и она сама.
— Конечно, мы с удовольствием погостим у вас, — тихо сказала Анна. — Спасибо.
— Ну же, милая, кушайте. Вы ведь мать, вам нужны силы, — заботливо сказала Лариса Николаевна, пододвигая к ней тарелку с горячим.
Анна выдавила улыбку и приступила к ужину. Первое время, находясь в этом доме, она чувствовала себя потерянной. Но когда все разговорились, она вдруг ощутила себя комфортно. И на пару мгновений ей даже стало беззаботно.
Прошёл целый месяц. Вместо обещанной недели. Впервые за долгое время Анна чувствовала себя счастливой. Ей больше не нужно было никуда бежать, торопиться, беспокоиться о мелочах. У неё наконец-то появилось хотя бы подобие семьи. Лариса Николаевна и Олег стали ей близкими людьми. Она будто бы жила в сказке. Уезжать ей совершенно не хотелось.
Марк проводил время с дядей и бабушкой. Он тоже был счастлив, потому что теперь его окружала бесконечная любовь и забота.
Теперь для неё был важен сам момент. Не будущее с грандиозными планами вроде собственной квартиры или кафе. А здесь и сейчас.
— Хорошо здесь, да? — раздался голос Олега. Он подошел так незаметно, что Анна вздрогнула, но испугалась совсем не сильно.
— Даже слишком хорошо, — улыбнулась она.
Он присел рядом. Теперь они оба смотрели на закат, и тишина между ними была не неловкой, а тёплой, родной. Анна чувствовала, что в последнее время Олега что-то тревожит. Они часто гуляли вместе в ближайшем лесу — вдвоём или брали с собой Марка. Им было хорошо вместе, и оба не скрывали этого. За какой-то месяц Олег сумел стать для неё не просто спасителем, а кем-то гораздо большим. Она ловила себя на мысли, что ждёт его возвращения с работы, что её сердце начинает биться чаще, когда он входит в комнату.
— Послушай, Анна, — начал он, собравшись с духом. — У меня есть несколько вопросов. И я хочу, чтобы ты честно на них ответила.
— Хорошо, — кивнула она, чувствуя, как напряжение пронзает воздух.
— Ты правда любила моего брата?
Анна протяжно вздохнула. Она ждала, что когда-нибудь кто-то задаст ей этот вопрос, но так и не придумала на него ответ. Она смотрела на закат, и искала в себе правду.
— Это скорее было… мимолетное увлечение, — сказала она медленно. — Понимаешь? Мы увлеклись друг другом, а потом родился Марк. Вряд ли такое можно назвать любовью.
Ей пришлось соврать. Но она пообещала Марку хранить тайну их сделки. Никто не должен узнать. Даже родня.
Олег улыбнулся, и в его карих глазах блеснула искра облегчения.
— Я так и думал.
— А к чему ты вообще спрашиваешь? — Анна посмотрела на него с замиранием сердца.
— К тому, чтобы быть уверенным, что сейчас не совершаю глупость, — усмехнулся Олег.
Анна одарила его вопросительным взглядом.
— Анна, дело в том… я похоже полюбил тебя. За то время, что мы знакомы, понимаешь? Ты с первой встречи понравилась мне. И я старался гнать эти мысли как можно дальше. Ведь ты была с моим братом.
Анна почувствовала, как в груди разливается тепло. Она улыбнулась, накрыла его руку своей и сжала пальцы.
— Признаться, ты тоже симпатичен мне, — сказала она, чувствуя, как румянец заливает щеки. — С тобой всегда легко и весело. И знаешь… возможно, у нас могло бы что-нибудь получиться.
— Ты так думаешь? — не скрывая искренней, почти детской радости, спросил Олег.
— Да. Если ты этого хочешь так же, как и я.
Олег наклонился к девушке и поцеловал её. В этом поцелуе не было страсти, которая сжигает. В нем была надежда, которая греет. Анна поняла, что действительно полюбила Олега. Пусть внешне они с братом были слишком похожи, но по характеру и темпераменту оказались совершенно разными. И ближе всех ей стал именно Олег — спокойный, надежный, настоящий.
— Я обещаю, что буду растить маленького Марка как собственного сына. И воспитаю из него доброго, порядочного мужчину, — прошептал он, отстранившись, но не убирая руки.
— Может, тогда и поженимся сразу? — усмехнулась Анна, пытаясь разрядить обстановку, но Олег не воспринял это как шутку. Его лицо стало серьёзным.
— Да, — легко ответил он, глядя ей прямо в глаза.
Анна, ошеломлённая, неотрывно смотрела на Олега. Да, она была счастлива. Её сыну нужен отец.
— Я согласна, — выдохнула она со слезами на глазах.
— Постой, — остановил её мужчина. Он наклонился, сорвал пушистый одуванчик, растущий у края дорожки. Ловкими, но немного дрожащими пальцами он обвил стебель вокруг её пальца, сформировав кольцо.
— Теперь всё официально, — улыбнулся Олег.
Радостная Анна, смеясь сквозь слезы, крепко обняла его за шею. Наконец-то она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Свадьба состоялась через полгода. Гостей было немного — только самые близкие. Но этого было вполне достаточно, чтобы ощутить всю особенность дня.
Стоя в зале бракосочетания в красивом белом платье, с изящной причёской и маленьким букетом полевых цветов в руках, Анна чувствовала умиротворение. Она постоянно улыбалась и не могла поверить собственному счастью. Рядом стоял Олег. Он смотрел на неё так, словно она была единственным солнцем в его вселенной.
Глядя на своего мужа, Анна вдруг поймала себя на мысли, что выходит замуж не за копию Марка. К Марку у неё не было никаких чувств. А этого человека она любила. Безумно. И от этого чувства она была окрылена.
Пусть их с Марком план навсегда останется тайной. Та глава её жизни была закрыта. Теперь начиналась совершенно новая. Та, в которой не было места сделкам, страху и одиночеству. В которой был дом, любящий муж, и маленький Марк, спящий сейчас в коляске на руках у счастливой бабушки Ларисы Николаевны.