Апрельское солнце лениво сползало по кирпичным стенам недостроя. Я смахнул пыль с чертежей, мечтая только об одном: поскорее оказаться дома. Объект вымотал меня за неделю – поставки задерживали, рабочие ворчали, а я чувствовал себя громоотводом между начальством и реальностью.
– Сень, ты чего застрял? Дуй к своей красавице, – Леха, мой старый друг и по совместительству бригадир, хлопнул меня по плечу. – Весна на дворе, а ты все в работе зашиваешься.
Я улыбнулся. Леха знал, как сильно я дорожу домом. Мы с Людмилой прожили двенадцать лет, и за все это время я ни разу не усомнился в том, что вытянул счастливый билет.
Я завел свою старенькую «Ладу». Мотор привычно зачихал, но схватил. Дорога домой лежала через центральный проспект. Обычно я проскакивал его на автомате, думая о том, что надо бы заехать за хлебом. Но на перекрестке у «Плазы» поток встал, там авария впереди собрала пробку.
Я лениво разглядывал витрины и прохожих, когда взгляд зацепился за знакомый черный внедорожник. Машина нашего генерального, Игоря Викторовича, стояла прямо у входа в кофейню. Номер его «001» знали все, шеф любил подчеркнуть свой статус.
Я уже хотел посигналить, Игорь Викторович всегда подчеркивал, что мы одна большая семья, и никогда не гнушался пожать руку простому прорабу. Но рука замерла над рулем.
Пассажирская дверь иномарки открылась. Из кофейни вышла женщина в бежевом пальто. Она быстро, почти воровато оглянулась, поправила шарф и села в салон. Машина тут же тронулась, вливаясь в освободившийся ряд, и скрылась за поворотом.
Я сидел, вцепившись в руль. Это была она. Моя Люда. В машине моего начальника в разгар рабочего дня, когда она должна была сидеть над чертежами в своем бюро на другом конце города.
Вечерний чай с горьким привкусом
Дома было уютом. На плите шкварчало, в вазе стояли свежие тюльпаны. Люда вышла в коридор, сияя обычной улыбкой, и потянулась, чтобы забрать у меня куртку.
– Устал, Сеня? Ужин почти готов.
– Пробки сегодня жуткие в центре, – выдавил я, проходя в ванную. – А ты как? Весь день в офисе?
– Да, – она даже не запнулась. – Отчеты, чертежи... Голова кругом. Завтра опять, наверное, задержат, шеф торопит.
Я включил воду, чтобы не отвечать. В ушах шумело. «Может, подвезти предложил? Увидел на остановке?» – я лихорадочно строил оправдания, одно нелепее другого. Офис Люды и кофейня у «Плазы» находились в разных районах. Между ними не было никакой логической связи, кроме одной, которую я боялся произнести вслух.
За ужином Люда была необычно оживлена. Рассказывала какую-то чепуху про коллег, а потом ее телефон, лежащий на столе, вибрировал. Она тут же перевернула его экраном вниз.
– Кто там? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– Ой, да рассылка из магазина, – отмахнулась она. – Спамят все время.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла мать. Анна Петровна жила в соседнем подъезде и имела привычку заходить без предупреждения. Она сразу почуяла неладное – у матери было чутье на грозу в доме.
– Что-то ты, Семен, с лица спал, – заявила она, усаживаясь на табурет. – И Людочка сегодня какая-то... нарядная чересчур для будней. Куда это ты в обед бегала в новом пальто? Я тебя видела у «Плазы», ты в черную машину садилась. Еще подумала – неужто такси такое дорогое вызвала?
Люда замерла с чайником в руках. На секунду в кухне повисла тишина и было слышно тиканье часов в комнате.
– Ой, Анна Петровна, обознались вы, – спокойно ответила жена, разливая чай. – Я из бюро сегодня носа не высовывала. Видно, много сейчас таких пальто в городе, мода такая.
Мать прищурилась, переводя взгляд с нее на меня.
– Ну-ну. Мода – дело такое. Только вот интуиция мне подсказывает, Семен, что тебе присмотреться бы надо. А то весна – время опасное. Кровь играет, головы у женщин кружатся от красивой жизни.
Мать ушла поздно, оставив после себя шлейф из недосказанности сомнения.
Утром я пришел на работу раньше всех. Игорь Викторович приехал на своем черном внедорожнике ровно в девять. Он вышел из машины, поправил дорогой пиджак и, заметив меня у бытовки, широко улыбнулся.
– Здорово, Семен! Как там наш фундамент? Слышал, опережаете график?
Он подошел и протянул руку. Я на секунду замешкался, глядя на его ухоженные ладони, на золотые часы, которые стоили как три моих годовых зарплаты.
– Опережаем, Игорь Викторович, – ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. – Мужики стараются.
– Молодец. Семья – это главное, Сеня. Ради нее и трудимся, – он похлопал меня по плечу.
Его слова прозвучали как издевка. Весь день я работал на автомате. Леха несколько раз подходил ко мне, хмурился, пытался завести разговор, но я отмахивался.
– Сень, ты сам не свой, – не выдержал он, когда мы сели обедать. – Случилось чего? Дома проблемы?
Я хотел соврать, но слова застряли в горле. Леха был единственным, кому я доверял.
– Видел ее вчера у «Плазы», Лех. В машине нашего шефа. Около пяти вечера. Она сказала, что из офиса не выходила.
Друг перестал жевать. Он долго смотрел на свой бутерброд, потом вздохнул и отвел взгляд.
– Слушай, старик... Я не хотел тебе говорить. Слухи по конторе ходят разные. Шеф наш – мужик видный, одинокий. А Людка твоя... Ну, сам понимаешь. Красавица.
– Какие слухи? – я почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.
– Да поговаривают, что он ее часто подвозит. И в обед их видели в кафе у парка. Я думал – враки это все, бабьи сплетни. Мало ли, по делу какому пересеклись. Ты не руби с плеча, Сеня. Может, там все не так, как кажется.
Неделя тишины и тайных взглядов
Всю следующую неделю я превратился в тень самого себя. Я не задавал вопросов, не устраивал допросов, просто наблюдал. Люда стала необычно ласковой. Готовила мои любимые блюда, покупала какие-то мелочи для дома, но телефон из рук не выпускала.
Она уходила в ванную и закрывалась там на полчаса. Я стоял у двери, вслушиваясь в шум воды, и мне казалось, что я слышу ее приглушенный смех и шепот.
Анна Петровна заходила почти каждый день. Она словно задалась целью довести меня до ручки.
– Ой, Семен, видела я сегодня Людочку твою опять, – начинала она с порога, демонстративно вздыхая. – Снова за ней машина приехала к магазину. Красивая такая, черная. Соседки-то шепчутся, сынок. Говорят, не по чину жене прораба на таких каретах разъезжать.
– Мам, хватит, – обрывал я ее, но слова матери падали в благодатную почву.
Точка невозвратная наступила в пятницу. Я сказал Люде, что остаюсь на ночную смену – якобы на объекте проблемы с заливкой перекрытий. На самом деле я припарковал свою «Ладу» недалеко от ее проектного бюро и стал ждать.
Она вышла ровно в шесть. На ней было то самое бежевое пальто и легкий шарф. Она не пошла к остановке. Она направилась к знакомой черной иномарке, которая уже ждала за углом.
Я тронулся следом, стараясь держать дистанцию. Сердце колотилось о ребра. Машина шефа миновала городские пробки и выехала на шоссе, ведущее к загородным базам отдыха.
Дорога в никуда
Мы ехали минут сорок. Весенние сумерки быстро сгущались, превращая деревья вдоль дороги в причудливые тени. Я чувствовал себя преступником, выслеживающим свою собственную жену.
И тут иномарка свернула к элитному ресторану «Дубрава», спрятанному в глубине соснового леса. Огромные панорамные окна, мягкий свет фонарей, дорогие авто на парковке.
Я увидел, как Игорь Викторович вышел из машины, обошел ее и открыл дверь Людмиле. Он не просто подал ей руку – он приобнял ее за талию, что-то шепча на ухо. Она рассмеялась.
Они вошли внутрь.
Я сидел в машине, сжимая руль. Больше не было смысла строить оправдания. Все факты сложились в одну четкую картину.
Я вышел из машины. Весенний воздух казался ледяным. Я поправил рабочую куртку и пошел к парадному входу. Охранник окинул меня презрительным взглядом, но я прошел мимо.
В зале играла тихая музыка. Я увидел их сразу. Они сидели в дальнем углу за столиком.
Игорь Викторович что-то увлеченно рассказывал, а Люда смотрела на него с восхищением.
Когда я подошел к их столу, Игорь Викторович первым поднял глаза. На его лице не было страха. Только легкое удивление.
– О, Семен! Какими судьбами? Решил сменить обстановку?
Людмила побледнела. Она медленно поставила бокал на стол.
– Семен... Ты же должен быть на работе... – шептала она.
Я смотрел на нее и не узнавал.
– На работе все в порядке, Люда, – сказал я. – А вот здесь, кажется, нет.
Я сел на свободный стул, глядя в упор на жену и своего начальника.
Игорь Викторович вальяжно откинулся на спинку стула, даже не подумав убрать руку с плеча моей жены.
– Семен? Ты чего здесь забыл? – голос шефа был без тени испуга. – Объекты стоят, а прораб по ресторанам шляется. Непорядок.
Я смотрел на стол. Бутылка дорогого вина, полупустые бокалы, тарелка с какими-то заморскими закусками, которые стоили как мой недельный заработок.
– Люда, вставай. Пошли домой, – я протянул ей руку, но она не шелохнулась.
– Сеня, не позорься, – тихо, почти брезгливо бросила она. – Иди в машину. Мы поговорим дома.
– Мы поговорим сейчас! – я сорвался на крик, и пара за соседним столиком испуганно обернулась. – Какого черта ты здесь делаешь с ним? Ты же сказала – отчеты, задержки...
Игорь Викторович усмехнулся, достал из кармана пачку дорогих сигарет и, не спрашивая разрешения, закурил прямо в зале.
– Слушай, Семен. Ты мужик работящий, исполнительный. Но скучный. Понимаешь? – он выпустил струю дыма мне в лицо. – Людочке тесно в твоей двушке с твоей мамашей под боком. Ей хочется дышать, ей хочется видеть мир, а не твои пыльные сапоги в коридоре.
Я замахнулся, готовый снести эту холеную физиономию, но Люда вдруг резко встала и загородила его собой.
– Перестань! – выкрикнула она. – Ты на себя посмотри! Вечно уставший, вечно с разговорами работе. Я устала, Сеня! Устала ждать, когда ты «выбьешься в люди». Игорь дает мне то, что ты не сможешь дать никогда.
Я замер. Рука бессильно опустилась. Слова жены били точнее любого кастета.
– И что же он тебе дает? – выдавил я. – Прогулки на черной иномарке? Обеды в «Дубраве»?
– Он дает мне все, – отчеканила она, поправляя шарф. – Я перехожу к нему в отдел развития. Личным помощником. С соответствующим окладом и жильем.
– С жильем? – я усмехнулся. – В его гостевом домике, что ли?
Игорь Викторович поднялся, поправил пиджак и бросил на стол пару крупных купюр, не глядя на счет.
– Семен, давай без драмы. Увольнять я тебя не буду, ты работник ценный. Работай, плати свою ипотеку. А Люда поживет пока у меня. Ей нужно прийти в себя. Завтра пришлешь ее вещи с курьером.
Весна, пахнущая пеплом
Я не помню, как вышел из ресторана. Помню только холодный свет фонарей и звук мотора их уезжающей машины. Моя «Лада» завелась не с первого раза, чихая и содрогаясь всем своим старым корпусом.
Дома было темно и тихо. Я сел на кухне, даже не включая свет. В углу сиротливо стояли ее домашние тапочки с пушком. Те самые, которые я купил ей в прошлом месяце, радуясь, что нашел ее любимый цвет.
В дверь коротко постучали. На пороге стояла мать. Она не стала спрашивать, что случилось – по моему лицу все было ясно.
– Ну что, сынок? Приехал? – она вошла, не разуваясь, и села против меня. – Я ведь говорила. Видела их еще в марте. Думала, что померещилось, а нет. Глаза материнские, они правду видят, когда сын ослеп от любви.
– Уйди, мам, – глухо сказал я.
– Не уйду. Кто ж тебе теперь правду скажет? Она ведь за вещами приедет. Будет про «ошибку» петь, про то, что запуталась. А ты, дуралей, опять поверишь. Не смей, Семен! Она тебя за человека не считает. Ты для нее просто подставка для ног, пока она к золотому крыльцу не дотянулась.
Я смотрел в окно. Там, на старой липе распускались почки. Весна. Время надежд и новой жизни. Только в моей жизни наступила зима, которая, кажется, никогда не кончится.
Утром я собрал ее вещи. Все эти баночки с кремами, платья я складывал в дорожную сумку, а потом поймал себя на мысли, что хочу их просто сжечь.
В десять утра позвонил Леха.
– Сень, ты где? Бетон привезли, принимать надо. Шеф рвет и мечет, тебя нет.
– Передай шефу, что я больше не работаю, – ответил я и сбросил вызов.
Я вышел на балкон. На улице было по-весеннему свежо, соседи выбивали ковры, дети смеялись в песочнице. Жизнь продолжалась, как ни в чем не бывало. Только теперь это была другая жизнь.
Людмила приехала, но сама заходить не стала, прислала водителя. Я выставил сумки в коридор и закрыл дверь на все замки.
Больше не было ни криков, ни выяснений отношений. Я стоял у окна и смотрел, как машина отъезжает от подъезда.
Завтра буду искать новую работу. Весна идеет своим чередом.