Мы привыкли думать, что классика — это что-то из разряда «высокого, непонятного и скучного», а додекафония и вообще авангардная музыка ХХ века (эта пугающая музыка двенадцати тонов…) — удел избранных интеллектуалов, которых на концертах осталось всего ничего.
Но давайте честно: если музыка кажется вам скучной, проблема не в нотах. Проблема в том, как нам эту музыку подают.
На днях был в театре на спектакле с Добронравовым. Билеты — недешевые, артист — суперпопулярный, количество букетов в конце зашкаливало. Казалось бы, зал должен ловить каждое слово. Однако во втором действии треть зрителей сидела в телефонах. Скучно при этом не было (не скучнее, чем «Сваты», из-за которых 99% зрителей и пришли).
И это не история про «зрители стали глупее». Смотрят ребята-школьники «Ромео и Джульетту» Прокофьева, фильм 2019 года — знаменитая музыка, отличная постановка, шикарное исполнение, великолепно танцуют, потрясающе снято, выглядит как хороший современный фильм, всем нравится, потом обсуждают. Но рука во время просмотра в кинозале так и тянется к смартфону.
Почему? Потому что мы путаем музыку с формой ее существования.
Музыка — это развлечение, даже когда она очень серьёзная
Превращая музыку в музейную классику, мы стали забывать, что это вообще-то развлечение. И если развлечение не развлекает — это плохое развлечение. Да, развлекаться можно и очень серьёзными вещами: кто-то кайфует от философии, кто-то — от экстремального спорта. Но никто не хочет заниматься скучными вещами.
А музыка во все века была интересной и развлекательно-увлекательной. Скучная музыка во все века была плохой. Просто раньше у нас не было иллюзии, что «скучно» — это синоним «глубоко».
Вы не любите «сложную» музыку?
Вам кажется, что додекафония — это сложно и никто ее не слушает? Но ведь вы ее уже слышали и даже аплодировали.
В «Томе и Джерри» с музыкой Скотта Брэдли (о которой я недавно писал) или в советском «Маугли» с музыкой Софии Губайдулиной, когда Джерри в маске собаки носится от Тома или павлин разворачивает свой хвост в заставке, звучат блестяще встроенные в мультфильм приемы современной академической музыки, от которых захватывает дух — это невероятно красиво и драматично, хотя большая часть зрителей отдельно от картинки это воспримет как какофонию.
Мы принимаем это, потому что форма развлечения (мультфильм) позволяет музыке работать напрямую с эмоциями, минуя статус «музейного экспоната».
Люди сильно изменились?
Люди не меняются так быстро, как нам кажется. Наших предков 200 лет назад интересовали те же страсти, что и нас: любовь, смерть, героизм, скандалы. Но меняется упаковка.
Когда мы приходим на концерт классической музыки или в оперу, нас усаживают в кресла, в театре ещё и выключают свет, просят не шуршать и «внимательно слушать час без перерыва».
Эта форма концерта устарела. Не музыка.
Вот в чем парадокс: деление музыки на стили из учебника — классицизм, романтизм — часто подменяет понятия. Да, симфонии Бетховена отличаются от симфоний Моцарта. Но начинается это отличие не с формы и мелодики, а с того, что это были разные формы развлечений.
Моцарт писал для салонов и императорских дворов, где музыка была фоновым аккомпанементом к общению, еде и игре в карты. Поздний Бетховен уже писал для концертного зала, где публика должна была слушать. А романтики — для новой буржуазной публики с другими запросами.
И всегда была какая-то музыка, которую действительно надо было сосредоточенно слушать (только слушателей было очень мало, и среди популярной классики таких произведений практически нет).
Прекрасный пример — фильм BBC «Героическая» о первом исполнении Третьей симфонии Бетховена. Да, это закрытое исполнение. Но там нет ничего похожего на концерт! Все ходят, обсуждают, играют с перерывами, смотрят, получают большое удовольствие. А не спят.
И смотреть интересно; играют всю симфонию, дирижирует Гардинер.
Внимательно слушают?
Нам внушили, что раньше люди слушали музыку иначе — затаив дыхание. Скорее всего, это неправда. Во времена Моцарта публика фокусировалась ничуть не лучше нашей, и вообще лучшей концертной площадкой Вены было казино.
Та музыка, которая была рассчитана на исключительное внимание, писалась для очень узкой аудитории под заказ. То, что мы сейчас называем «классикой», после смерти композитора выживало только благодаря возможности адаптации. Симфония Моцарта как цельное произведение искусства умерла вместе с той самой аристократической аудиторией, которой после наполеоновских войн в Австрии практически не осталось.
Сегодня у нас есть уникальный шанс. Современное искусство предлагает столько форматов, сколько не было доступно одной аудитории никогда. Раньше симфонии и мессы, поп-альбомы и струнные квартеты, манга и комиксы, RPG (европейско-американские) и JRPG (японские) с их разной философией и музыкой существовали в параллельных вселенных. Сегодня они доступны всем одновременно.
Меньше интересуются сложным искусством?
У нас сложился миф, что «стали меньше интересоваться сложным искусством». Но давайте посмотрим правде в глаза: раньше это сложное искусство было доступно лишь крошечной части общества. Сейчас оно формально доступно всем, но по-настоящему вникает в него все та же небольшая часть людей. Просто теперь это не отдельное сословие, поэтому нам кажется, что интерес упал.
Более того, структура музыкальных развлечений в среднем по обществу вообще мало менялась веками. Меняются акценты и мифы, в которых мы живем. Если вам кажется, что раньше вот была симфоническая или церковная музыка, а теперь песни, то это вам только кажется.
Всегда было всё. И всегда сложное мало кого интересовало. Человек всегда хотел развлекаться.
Люди хотят знакомиться, показывать себя. Раньше для этого ходили в оперу (там свет был включен, все тебя видели, можно было общаться и перекусывать). Сегодня для этого идут на стадион или в клуб. Обратите внимание: на стадионе вживую часто ничего не видно по сравнению с телетрансляцией. Но туда идут ради присутствия.
Вместо выводов
Старая музыка не устаревает. Устаревает форма концерта — этот ритуал «сиди смирно и слушай то, что тебе навязали учебники».
Мы спокойно принимаем додекафонию, когда она помогает Джерри убегать от Тома. Мы ловим мурашки от сложнейшей оркестровки в «Маугли». Мы смотрим кино с музыкой Джона Уильямса, хотя вне кино от таких симфонических произведений мы умрём со скуки. Мы проходим 100-часовые RPG со сложнейшими саундтреками. Но когда нас сажают в кресло филармонии и говорят «это великое искусство, и ты обязан им восхищаться, даже если тебе очень хочется спать», мозг включает защиту.
Так стоит ли нам самим превращать классическую музыку в нечто недоступное? Ведь в итоге великолепная и лёгкая музыка становится скучной и нудной. Но виновата не сама музыка, а — очень часто — формат, в котором её преподносят. Баскетболисты на этом видео скучают на потрясающе классной музыке Моцарта не потому, что музыка плохая, а потому, что им сказали скучать. Сидеть и скучать. А в XVIII веке этого никому не говорили — и та же музыка была развлечением.