Юридический вакуум
Жители жалуются, что власти ссылаются на некое «постановление для служебного пользования». Официально опубликованного документа с таким основанием нет. По словам министра сельского хозяйства области Андрея Шенделова, режим чрезвычайной ситуации был введен еще 16 февраля (публично объявлен 16 марта), чтобы «координировать действия и купировать перемещение животных». Однако в ветеринарных правилах пастереллез не входит в перечень особо опасных заболеваний, при которых допускается тотальное изъятие.
Начальник областного ветцентра Юрий Шмит заявил, что в регионе нет других вспышек, кроме пастереллеза и бешенства. Глава Россельхознадзора Сергей Данкверт, посетивший область 18 марта, подтвердил: речь идет о пастереллезе, но в «нестандартной мутировавшей форме». Однако лабораторные исследования, подтверждающие мутацию, опубликованы не были.
Задержания журналистов и активистов
12 марта после выхода репортажа из села Гнедухино был задержан журналист Иван Фролов. Он показывал полигон, где сжигали туши животных, и приводил запись, на которой замглавы сельсовета называет возможным диагнозом ящур. Позже Фролова задерживали второй раз при попытке выехать из села Козиха.
За день до приезда съемочной группы задержали ветерана двух чеченских войн Ивана Отраковского, который приехал поддержать фермеров. Его оштрафовали на 4000 рублей. Местные власти объясняют это тем, что люди «выходят из правового поля» и могут спровоцировать эскалацию.
Вопросы к вакцинации и анализам
Жители утверждают, что их животные чувствовали себя нормально. Владельцы некоторых хозяйств сообщают, что прививки делал местный ветеринар, но документов не выдавали. В ответ на это региональные власти указывают, что часть владельцев уклонялась от ветеринарного контроля, а под видом личных подсобных хозяйств работали крупные фермы, не зарегистрированные должным образом.
«Все коровы чипированы, каждая стоит на учете в ветслужбе. Как мы могли ее не вакцинировать, если она на учете?» — недоумевает один из фермеров.
По словам экспертов, пастереллез лечится антибиотиками, а инкубационный период короткий (до трех суток). Однако официальная позиция такова: в условиях острой вспышки и нехватки ресурсов для оперативного анализа всех животных принято решение о тотальном изъятии.
Версия о ящуре и экспортные риски
В соцсетях активно муссируется версия о том, что на самом деле скот заражен ящуром — особо опасным заболеванием, из-за которого могут ввести жесткие экспортные ограничения. Власти это опровергают. Но уже сейчас Казахстан и Беларусь временно ограничили ввоз российского мяса. Россия имеет статус страны, свободной от ящура, и потеря этого статуса могла бы серьезно ударить по экспорту, который в 2025 году составил около 900 тысяч тонн (5–7% от общего производства мяса).
Некоторые эксперты считают, что если бы диагноз «ящур» подтвердился, это привело бы к параличу экспортных поставок. Поэтому официально сохраняется версия о пастереллезе.
Роль крупных агрохолдингов
В соцсетях звучали обвинения в адрес крупных агрохолдингов, якобы их скот не трогают, что создает неравные условия. Например, в Ардынском районе завод «Ирмень» — крупный производитель молока — продолжает работать в штатном режиме, хотя, по некоторым документам, его территория попадает в карантинную зону. На предприятии журналистам сообщили, что в карантинную зону они не входят.
Холдинг «Мираторг», чьи фермы находятся за тысячи километров от Сибири, также выступил с заявлением, подчеркнув, что не конкурирует с мелкими производителями на локальных рынках.
Компенсации и прямые потери
Власти выплачивают компенсации: 171 рубль за килограмм живого веса крупного рогатого скота (взрослая корова — около 70 тысяч рублей). При этом рыночная стоимость теленка может превышать 100 тысяч. Фермеры могут оформить ежемесячные социальные выплаты по 18,5 тысячи рублей на члена семьи в течение девяти месяцев. Также предусмотрено возмещение до 50% стоимости новых тёлок при покупке внутри области, но не более 200 тысяч рублей на человека в год.
По данным аналитического центра «Аналитика-Бизнесправа», в зоне карантина оказалось от 87 до 90 тысяч животных. Прямые потери фермеров оцениваются более чем в 1,5 миллиарда рублей.
Вместо заключения
Губернатор Новосибирской области Андрей Травников 19 марта впервые публично прокомментировал ситуацию. Он сообщил, что посетил село Козиха (именно туда ранее не пускали журналистов) и убедился, что работа по приему граждан и выплатам ведется активно, средства перечисляются день в день.
Однако у жителей остается множество вопросов: почему нет публичных результатов лабораторных исследований, почему крупные хозяйства продолжают работу, а личные подворья теряют всё? Следственный комитет начал проверку действий должностных лиц регионального Минсельхоза.
Как говорит Светлана Панина: «Я молчать не собираюсь. Я надеюсь на справедливость, что у нас закон для всех одинаковый». В то же время другой местный житель, много лет проработавший в сельском хозяйстве, признается: «Мне эти коровы снятся по ночам».
Ситуация остается в центре внимания, и от того, как будут урегулированы юридические и экономические противоречия, зависит не только восстановление хозяйств, но и доверие к системе ветеринарной безопасности в целом.
Материал подготовлен на основе репортажа журналиста из Новосибирской области.