К концу XIX века Курск, стоявший на пересечении железных дорог, связывавших Москву с Киевом и Харьковом, переживал стремительную трансформацию. Ещё недавно губернский центр жил размеренной жизнью, где главными сладостями оставались мёд, пряники да варенье на меду. Но новые экономические ветры принесли с собой сахар, который из предмета роскоши превратился в товар, доступный пусть не всем, но уже не только знати. Вместе с сахаром из Европы пришла мода на кофе, шоколад и изысканные кондитерские изделия. В Петербурге и Москве уже гремели имена Абрикосова, Эйнема, Ландрина, а в провинции, набирая силу, вырастали свои, местные центры сладкого дела.
На Московской улице, нынешней Ленина, в доме под номером 8, с раннего утра и до позднего вечера работала кондитерская, которую куряне называли лучшей в городе. Владел ею Николай Павлович Левашкевич, потомственный мастер, перенявший дело от отца. Заведение размещалось в собственном доме, и внутреннее устройство выдавало серьёзный подход: мраморные столешницы, на которых трудились четырнадцать кондитеров в белоснежных куртках и фартуках, подсобные помещения, где дышали жаром печи, и уютные залы, куда стекалась публика. За порядком и уютом следила жена хозяина, Анастасия Ивановна. Сюда приходили не просто перекусить — здесь начинали день гимназисты, забегавшие за горячим пирожком и чашкой венского кофе; днём залы заполняли барыни пришедшие за свежими пирожными к вечернему чаю; а после сумерек здесь засиживались почтенные граждане, обсуждавшие городские новости за чашкой кофе, который варили, как писали в рекламных объявлениях, «прекрасно, со сливками».
Но истинной гордостью Левашкевича было мороженое — более десяти видов, не считая сезонных вариаций. Помимо привычных шоколадного, фисташкового, ванильного и кофейного, здесь предлагали мороженое с цукатами, изюмом, калёными грецкими орехами, а для самых взыскательных — с цветками жасмина, резеды и даже померанцевого дерева. Секреты приготовления хранили как семейную тайну, а рецептура позволяла получать нежный, тающий продукт, который не портился даже в летнюю жару. Параллельно в пекарне выпекали вафли, печенье, пряники, торты и кексы, которые упаковывали в изящные коробки и расходились по городу как сувениры.
Главным конкурентом Левашкевича на протяжении десятилетий оставалась кондитерская Пфистера. Её основное заведение располагалось на Херсонской улице (ныне Дзержинского), в районе, который называли «полугорой». Второй филиал работал в городском сквере на Красной площади — летнее место, где было особенно приятно выпить кофе, наблюдая за променадом публики. Пфистер делал ставку на венский кофе и горячие пирожки, которые утром пользовались бешеной популярностью у гимназистов. Если Левашкевич считался заведением для состоятельных горожан и купеческой элиты, то у Пфистера атмосфера была чуть более демократичной, но оттого не менее притягательной. Владельцы-немцы поддерживали высокие стандарты качества, и завсегдатаи ценили их за стабильность и особый, чуть строгий стиль.
В 1902 году Курск посетил император Николай II со свитой. Это событие стало звездным часом для Левашкевича. Его кондитерская получила заказ на поставку продукции к царскому столу. Качество настолько удовлетворило императорский двор, что заведению присвоили почётный статус «Поставщик двора Его Императорского Величества». Для провинциального города такая честь была уникальна: она ставила курского кондитера в один ряд с прославленными московскими и петербургскими фабрикантами — Абрикосовым, Эйнемом, Ландриным. На вывеске появился двуглавый орёл, ставший лучшей рекламой, какую только можно вообразить.
Но кондитерские — лишь одна сторона «сладкой жизни» дореволюционного Курска. Вторая, не менее значимая, — это промышленное производство сладостей. К началу XX века в Курске работали три крупные кондитерские фабрики. Самая известная из них носила название «Эсперанс», что по-французски означает «надежда». Основал её в 1900 году инженер-технолог Мордка Лейбович Могилевский. Производство разместилось на улице Ендовищенской, в доме Голиковых под номером 6. Название улицы уникально: краеведы до сих пор не нашли другого такого топонима в России; происходит оно от слова «ендова» — широкий сосуд для пиров, что как нельзя лучше подходило для места, где варили сладости.
«Эсперанс» выпускала конфеты, пряники и печенье. Особой любовью у покупателей пользовались конфеты с фруктовыми названиями: «Вишня», «Клубника», «Апельсин», «Виктория». Их упаковывали в картонные плоские коробки — лаконичные, но добротные. Качество продукции оказалось настолько высоким, что фабрика была удостоена двух медалей: на Всемирной выставке в Брюсселе и на выставке в Париже. Для провинциального предприятия это достижение было почти невероятным: курские сладости признавали наравне с лучшими образцами европейского кондитерского искусства. Перед самой революцией владельцем «Эсперанс» стал А. Н. Карп, но дальнейшее развитие производства прервала Первая мировая война.
Вторым мощным игроком была «Шоколадная и конфетная фабрика господина Новосильцева». Григорий Алексеевич Новосильцев принадлежал к купечеству первой гильдии и одно время занимал пост курского городского головы — должность, сравнимую с современным мэром. Его империя не ограничивалась сладостями: в его руках находились спиртоочистительный завод на Золотой улице, винокуренный завод и ветряная мельница в Лебяжье. Фабрика выпускала шоколад, конфеты, вероятно, и печенье, но главным наследием стали рекламные открытки, которые хранятся ныне в Курском областном краеведческом музее. На них — изящные дамы, «знойные женщины» в стиле модерн, держащие в руках коробки с лакомствами. По этим открыткам можно судить, что фабрика Новосильцева не уступала столичным конкурентам в маркетинге и стремлении создать узнаваемый бренд.
Третья фабрика носила имя «Восторг». Сведений о ней сохранилось немного, но её название неизменно встречается в перечнях кондитерских производств Курска XIX века, что говорит о том, что кондитерский бизнес в городе был делом не случайных одиночек, а сложившейся отраслью с несколькими конкурирующими игроками.
Особый интерес представляет улица Ендовищенская, где сосредоточились многие сладкие производства. Она была не просто местом, где пахло ванилью и какао, — это была улица контрастов. В её начале, у мужской гимназии (ныне здание электроаппаратного завода), размещались гостиничные номера Пфистера и Никулина, где останавливались состоятельные господа. Здесь же находилась кондитерская Пфистера. Дальше, в глубине, за домами с резными наличниками, работала фабрика «Эсперанс». А ещё дальше — в 1885 году Городская дума разрешила открыть на этой улице первые в Курске дома терпимости. Услуги в них стоили от 30 до 50 копеек, а посетителями были и военные, и даже чины из окружения императора. Жители Ендовищенской долго жаловались, пока в 1897 году, воспользовавшись отъездом губернатора, директор казённой палаты Юрьев не подписал распоряжение о переносе всех публичных домов на 1-ю Мещанскую (ныне Гоголя). Кроме того, улица в конце XIX века стала еврейским кварталом: здесь проживало около тысячи евреев, работали хедеры — начальные религиозные школы. В 1905 году в Курске произошёл погром, но, к счастью, точных сведений о жертвах на Ендовищенской не сохранилось. Так сладкая промышленность соседствовала с самой тёмной и острой стороной городской жизни.
Первая мировая война стала началом конца для курского кондитерского мира. Перебои с поставками сахара, какао-бобов, миндаля ударили по производству. В 1915 году тяжело больной Николай Левашкевич, не имевший наследников, передал кондитерскую своему мастеру Константинову. Новый владелец, человек без предпринимательской жилки и, как отмечали современники, страдавший от алкоголизма, не сумел удержать дело. К 1917 году заведение пришло в упадок и закрылось. Та же судьба постигла и фабрики: «Эсперанс» была национализирована, её корпуса перепрофилированы, а семейные рецепты утрачены. Фабрика Новосильцева прекратила существование, а сам Новосильцев, как и многие купцы первой гильдии, сошёл с исторической сцены.
Но традиция оказалась живучей. В 1935 году, в годы индустриализации, в Курске открыли новую крупную кондитерскую фабрику. Позже, объединившись с другими производствами, она превратилась в Курский кондитерский комбинат, чья продукция в советские годы ценилась не меньше, чем у прославленных московских фабрик «Красный Октябрь», «Рот-Фронт» и «Ударница». Особой любовью пользовались конфеты «Курские» — на фантиках красовались изображения Знаменского собора, Триумфальной арки и других видов города. Их дарили гостям, возили родственникам в другие регионы, и в каждом фантике жила память о старых курских кондитерах, хотя мало кто тогда знал имена Левашкевича или Могилевского.
Закрывая страницы старых рекламных открыток и разглядывая пожелтевшие фотографии кондитерской Левашкевича, невольно задумываешься о том, как многое связывает нас с тем временем. Улица Ендовищенская, ныне тихая и короткая, всё ещё носит своё уникальное имя. Здание на Ленина, 8, где гремела слава поставщика императорского двора, сменило несколько вывесок, но по-прежнему стоит в центре города.