Я приехал в Шереметьево встретить сына. В аэропорту я не был лет 15 –ть. В принципе, жена мне говорила: «не заезжай внутрь, постой на обочине». А когда самолёт сядет, он тебе позвонит, и ты подъедешь. Правильно говорила. Но на подъезде к аэропорту, как назло, не было ни одного кармана, чтобы встать. И пока я туда –сюда водил головой, ища местечко, передо мной уже был шлагбаум на въезд в терминал.
Карточку, что выплюнул мне автомат, я даже не посмотрел. Просто бросил её под торпеду. Тут конечно сыграл роль тот факт, что я родился в советское время. Мне давно за 60. Мы, советские, если честно, ко всяким ограничениям, привыкли относиться несерьёзно. Потому что если всем ограничениям в то время было следовать, то с ума сойдёшь. Вот и выработался рефлекс. Теперь прибавьте ещё к тому, что я советский, мою природную невнимательность, и перед вами будет почти точный социальный мой портрет – лох!
Первую ошибку, которую я допустил, было то, что я не увидел указатель «Парковка», так как он был слева. А на указатель «парковка общественного транспорта», который был справа, я вообще не обратил внимания. Я же не общественный транспорт. Короче, я поехал прямо. Справа было здание аэропорта с окнами, похожими на дисплей. Раньше аэропорт мне нравился. Это были ворота в мир. Тут были иностранцы, пилоты и стюардессы других авиакомпаний, всякие типажи. Здесь можно было обменять значок на жвачку. Романтика! Теперь аэропорт стал бездушным. Редкие пассажиры и куча объявлений, вроде: «не стой», «не вставай», «не занимай», «проезжай» и «штраф…штраф, штраф….». Короче, я поехал.
И ехал, пока аэропорт не закончился. Тут я свернул в какой –то карман перед самым выездом и, включив аварийку, остановился. Знаки показывали, что дальше ехать нельзя. Передо мной были «кирпичи», куда ни посмотри. Из ворот парковки слева могли выезжать автомобили, но въезд туда был запрещён. Конечно глупый, вы правильно подумали! И тупой, всё верно! Даже не знаю, что сказать в своё оправдание. Вот «его не ждёшь, а он приходит», как мы говорили в молодости про заскок, который приходит в голову.
Я стал искать, кого бы спросить, куда я заехал. Спросить было решительно не у кого. Мы теперь достигли тех же технологических высот, что и на Западе, где почти всё от парковки до зачатия происходит почти без участия человека.
Но мне повезло. На парковке сидела женщина, оформлявшая плату за каршеринг. Может, я был уже тысячный за этот день, кто спросил у неё, как заехать на парковку, потому что, сделав недовольное лицо, она закричала: «вон там объезжайте!», и показала рукой куда –то влево. «Но там же знаки», попытался возразить я. «Ну, и что, кому это мешает?», сказала она. Всё ещё неуверенный, что так можно делать, я начал задавать ей следующий вопрос, но тут уже она вышла из себя. «Слушайте!», стала кипятиться она. «Тут человек с каршерингом, у него тикает время, а вы тут с вопросами лезете!». И я ушёл, потому что во –первых, у меня тоже тикает, пока не взорвётся, а во –вторых, этим двоим было прямо хорошо друг с другом, а тут я.
Сев в машину, я опять поехал. И, презирая все знаки, доехал до въезда на парковку. Не спешите меня поздравлять. Я доехал, однако …увидев объявление: «парковка один час 200 рублей», решил свернуть и поехал обратно через весь аэропорт, к тому месту, где стоял раньше. Зачем? Потому что если бы я встал, то мне пришлось бы заплатить, а жена чётко сказала: «ты знаешь, что мы отдали все деньги за ремонт, так что найди такую стоянку, где можно не тратить деньги». Вот я и поехал искать такую стоянку. Я же не знал, что на таких, как я здесь облава.
Я снова и приехал и стал в тот закуток, где стоял раньше и заглушил машину. До прилёта сына оставалось 20 минут. «Подожду», решил я. И тут меня словно кто –то дёрнул: «а ну-ка, посмотри билетик, который тебе выдал автомат». Я взял билетик и приблизил к глазам. Мелким шрифтом там было написано: «нахождение на территории аэропорта не больше 15 ти минут запрещено. Штраф 1000 рублей».
Взревев двигателем и провернув шинами, я бросился из аэропорта. Но было поздно. Автомат, выплюнув назад мой билетик, бесстрастно заявил, что я должен аэропорту, который так любил в детстве, 1000 рублей.
Теперь я приступаю к самой несмешной части этой истории. Денег у меня не было. То есть, были, но не столько. Рублей триста наличными и примерно столько же на карте. Жене я звонить не мог. Ведь она же предупредила, чтобы я не заезжал.
Я немного посидел в машине. Потом решил позвонить. Сначала начальнику смены парковки. Он в очень вежливой форме сказал, что мне придётся платить. Без вариантов. Я стал звонить дальше – начальнику какой –то другой службы и потом ещё какому –то начальнику. И все они очень вежливо (научились же!) объяснили мне, что несмотря на то, что я безработный, и невнимательный, и пожилой, и где –то даже глупый и тупой, мне всё равно придётся платить. «Хорошо, вызывайте полицию», сдался я. «Вам надо, вы и вызывайте. Но имейте в виду, вам тогда придётся заплатить и штраф, за вызов полиции, и за эвакуацию машину. Звоните», посоветовали мне и бросили трубку.
Я ещё посидел в машине. Затем пригляделся к шлагбаумам на выезд. Их было два. Они открывались по очереди. Интервал между открытием одного и подъёмом второго был несколько секунд. И подумав, что успею проскочить, если пристроюсь за кем –нибудь, я поехал. Но дьявол на то и дьявол, чтобы не выпускать тех, кто попал к нему в сети. Как только я встал за некой машиной, чтобы незаметно проехать, сработал датчик и первый шлагбаум не закрылся, а второй не открылся. Вот так. Добро пожаловать обратно!
Я отъехал. Что было делать, я решительно не знал. Всё –таки пришлось позвонить жене. Она сказала то, что я и думал: «денег у меня нет. Я всё отдала за ремонт. Ты меня не послушался, решай свои вопросы сам, ты - мужчина»! Хорошенькое дело. Я бы может даже станцевал перед туристами, как Киса Воробьянинов, но кто ж сейчас за такое платит? Окатить с ног до головы, посмеяться могут, но заплатить вряд ли.
В конце концов, мне пришлось позвонить сестре, с которой мы почти год не общались, из –за того, что очень давно поссорились и, она, перечислив мне деньги, ещё стала и утешать: «ну, ладно», говорила она, «ну, не переживай сильно, братик, всякое бывает, всё уже позади». «Всякое бывает в жизни». Понимаете, она была меня младше на десять лет, и объясняла мне, как всё бывает в жизни. Будто я не знаю. Но это мне даже понравилось . Ладно, подумал я, нет худа без добра. Хоть с сестрой снова начал общаться.
И пошёл платить. К этому моменту, я достиг уже такого эмоционального накала, что меня трясло. Я был совершенно вне себя. Поэтому нет ничего удивительного, что кредитную карту вместо того, чтобы вставить её в щель для кредитных карт, я вставил в щель для наличных денег и её моментально засосало. Понимаете, только что у меня в руках был ключ к спасению, и я его потерял!
Я орал так, что наверно меня было слышно в зале ожидания аэровокзала. Постояльцы отеля «Холидей Инн» стоящего напротив выездных шлагбаумов, во всяком случае, стали выглядывать из окон своих номеров. И напрасно. Потому что я их всех проклял. А заодно проклял и весь аэропорт.
Я хохотал и плакал, заламывая руки. Я думал, я сойду с ума. ГДЕ ЕЩЁ, СКАЖИТЕ, В КАКОМ АЭРОПОРТЕ МИРА ВЪЕЗД И ВЫЕЗД ИЗ НЕГО РЕГУЛИРУЕТСЯ ШЛАГБАУМОМ, ЕСЛИ ЭТО НЕ ВОЕННЫЙ ОБЪЕКТ? Я поднял глаза к небу и стал кричать: «Силы небесные, я вас ненавижу! Почему вы устроили мне здесь ловушку?!За что?!». И т.д. Но я напрасно старался, потому что ни одной живой души вокруг не было. Меня никто не слышал, кроме неба, которое, кстати, отреагировало немедленно, выпустив из-за тучи солнце и, дополнительно к моим проблемам, меня ослепив.
Теперь я орал уже от этого. Я орал до тех пор, пока устройство автомата, опознав мою карточку, как негодящуюся для приёма, не выплюнул её мне обратно.
Тут я, всё ещё не веря в такое счастье, расплатился с аэропортом и, поминая всех нечистых и чистых, покинул это ужасное место.
Сына, кстати, я так и не встретил.
Больше я никогда никого не поеду встречать в аэропорт, даже не просите!