Они не дожили до золотой свадьбы всего два года. 71-летний народный артист Юрий Кузьменков ушел из жизни в деревне Жабкино, где так любил бывать. Его вдова Галина Николаевна до сих пор прокручивает в голове тот день, раз за разом возвращаясь к минуте, когда подписала отказ от госпитализации. Она вызывала «Скорую» дважды. Обе машины уехали, увозя лишь бумагу с его подписью.
Всю жизнь они боролись вместе. Когда Галину выгнали из театра за отказ главному режиссеру, именно Юрий не дал ей спиться. Когда он попал в страшную аварию и врачи собирали его лицо по кусочкам, она два года выхаживала мужа, кормила через трубочку и уговаривала не сдаваться. А потом пришла беда, с которой они не справились, — зеленая змея, которая после больницы заползла в их дом и так до конца и не уползла.
Как актриса, отказавшая всесильному Завадскому, выжила в 60-е без работы? Почему Кузьменков бросился спасать жену, даже когда это грозило его карьере? И что за страшное предсказание цыганки вспомнила Галина в день аварии, когда мужу было 39?
Студия Завадского: чудо в тысячной толпе
Начало 60-х. Москва. Юрий Завадский, легендарный режиссер, худрук Театра имени Моссовета, срочно набирает дополнительную группу в свою студию. Всего десять мест. А желающих — тысячи. Галина Ванюшкина и Юрий Кузьменков попали в эту десятку каким-то чудом. Может, судьба свела, а может, просто повезло.
Они учились, влюбились, а после окончания студии Завадский взял всю их маленькую группу в труппу Театра им. Моссовета. Казалось, жизнь налаживается. Молодые актеры, любимое дело, перспективы. Но театр 60-х был местом, где власть режиссера была абсолютной. И Завадский, как многие в то время, считал, что актрисы должны быть сговорчивыми.
Однажды он сделал Галине предложение, от которого нельзя было отказаться. Если отказываешься — уходи.
Она отказалась.
«Если бы не Юра, я бы спилась»
Увольнение было мгновенным. Без объяснений, без просьб пересмотреть решение. Просто — дверь закрылась. Галина осталась без работы, без профессии, без надежды. Устроиться в другой театр было почти невозможно: образование они с Кузьменковым получили у Завадского, а кто возьмет актрису, которую выгнал сам мэтр?
Дни потянулись пустые, серые. Галина не знала, чем себя занять. Она сидела в съемной комнате, смотрела в стену и чувствовала, как жизнь уходит сквозь пальцы. Тогда она впервые всерьез потянулась к бутылке. Сначала — чтобы забыться, потом — чтобы заглушить боль, потом — просто потому, что иначе не могла.
Мысли о самоубийстве приходили все чаще. Казалось, что выхода нет.
Юрий видел, что происходит. Он приходил после спектаклей, заставал жену в слезах, иногда — уже нетрезвой. Он не ругал, не читал нотации. Просто сидел рядом, обнимал, ждал, когда она выплачется. А потом однажды сказал:
— Я увольняюсь из театра.
Галина подскочила как ужаленная. Она прекрасно понимала, что это значит. Кузьменков хотел порвать со всем, что связывало их с Завадским, чтобы начать заново. Вместе. Но она не могла позволить ему принести карьеру в жертву.
— Ты с ума сошел! — закричала она. — Кто-то из нас должен работать! Не смей!
Она уговорила его остаться. Но и сама поняла: так больше нельзя. Надо что-то делать, надо выкарабкиваться. Иначе она погубит не только себя, но и его.
Концертный номер, который спас семью
Юрий придумал выход. Он сочинил для них двоих концертный номер. Маленький спектакль, который можно было играть вдвоем, без режиссеров, без начальников. Они начали ездить с выступлениями по стране. Объездили весь Советский Союз.
Самым запоминающимся был эпизод во Владивостоке, на плавбазе. Их пригласили выступать перед моряками, и те благодарили артистов щедро — банками с икрой, соленой рыбой, деликатесами, которые в Москве были в дефиците. Подарков накопилось столько, что в каюте уже негде было повернуться.
И вот однажды к ним прибежал взволнованный матрос: «На корабле рыбнадзор! Прячьте всё!»
Началась суматоха. Все артисты заметались по каютам, заворачивая банки в газеты, засовывая рыбу под койки. Кузьменков как раз возился с огромной рыбиной, заворачивая ее в газетный лист, когда дверь каюты открылась.
В проеме стояли трое строгих мужчин.
— А что это вы тут делаете? — спросили они холодно.
Кузьменков не растерялся. Он махнул рукой и выпалил:
— Что, не видите? Рыбу прячем! Рыбнадзор на корабле!
В каюте повисла тишина. А потом гости засмеялись.
— Мы и есть рыбнадзор, — сказали они.
Галина похолодела. Но Кузьменков своим обаянием разрядил обстановку. Оказалось, что проверяющие — давние поклонники его творчества. Они не только не стали составлять протокол, но и доставили артистов на берег на собственном катере, а на прощание накидали еще банок с икрой — уже в подарок.
— Юру зрители любили, — вспоминала потом Галина. — Считали своим, угощали, баловали. Он умел расположить к себе любого.
Квартира, сын и авария, которая разделила жизнь на «до» и «после»
Жизнь налаживалась. Кузьменков снялся в «Большой перемене» — фильме, который принес ему всесоюзную известность и приличный гонорар. Галина на эти деньги купила однокомнатную квартиру в кооперативе. До этого они долго ютились по съемным углам, и теперь наконец появился свой угол.
А потом родился сын Степан. Галина ушла в домашние хлопоты, целиком посвятив себя малышу. Казалось, все беды остались позади.
Степан рос болезненным мальчиком, и Галине часто приходилось возить его по санаториям и профилакториям. В один из таких заездов в Рузский пансионат Юрий привез жену с сыном на машине, а через 20 дней поехал забирать.
Осенняя дорога, скользко. Машину занесло на повороте — и лобовое столкновение со встречным автомобилем.
Галина с сыном сидели в вестибюле, ждали папу. Чемоданы собраны, время уже к вечеру, а его всё нет. Она волновалась, но старалась не показывать. И вдруг в дверях показался незнакомый мужчина. Он оглядел вестибюль, подошел к ней и спросил:
— Вы Галина Николаевна?
— Да.
Он протянул ей сложенный листок бумаги.
Сердце женщины ухнуло вниз. Она вдруг вспомнила то, что пыталась забыть много лет. Цыганка на рынке, еще в молодости, заглянув ей в ладонь, сказала: «Твой муж умрет в 40 лет». Галина тогда отмахнулась, назвала себя несуеверной. Но сейчас, держа в руках записку, похолодела. Юрию было 39.
Она развернула листок дрожащими руками. Узнала почерк мужа: «Люша, я попал в аварию, все нормально, не волнуйся, забери меня отсюда».
Она заметалась по санаторию в поисках машины до больницы. Повезло — приехал инкассаторский фургон, и водитель согласился подвезти.
В больнице она увидела мужа и едва не лишилась чувств. Лицо было разбито, повреждены кости, требовались сложнейшие пластические операции. Врачи говорили, что неизвестно, сможет ли он вернуться в профессию.
Два года на трубочке
На следующее утро Галина обзвонила театр и договорилась о перевозке мужа в хорошую московскую клинику. Два года они боролись. Два года операций, перевязок, реабилитации. Первый год Юрий питался только через трубочку — челюсти были сломаны, рот не открывался.
Кузьменков не верил, что сможет вернуться на сцену. Он опускал руки, просил принести водку, чтобы забыться. Галина приносила. Она понимала: он живет только на обезболивающих и на спиртном. Если отнять и то и другое — он просто не выдержит боли.
Она сидела у его постели сутками, держала за руку, уговаривала не сдаваться. Она верила, что он справится. И он справился.
Юрий Кузьменков вернулся на сцену. Вернулся в кино. Внешность восстановили, голос — тоже. Врачи сказали: это чудо. Галина знала: это любовь.
Зеленая змея, которую не удалось победить
После больницы у Кузьменкова появилась новая напасть. Привычка заглушать боль спиртным переросла в зависимость. Галина снова взялась за борьбу — теперь уже с зелёным змием. Муж поддавался на уговоры, соглашался лечиться, кодировался. Временами казалось, что они победили.
Но до конца одолеть болезнь не удалось. Даже в хорошие времена, после удачной премьеры или просто с усталости, бутылка появлялась в их доме. Они жили с этим, как с неизлечимой болезнью, — смирились, но не сдавались.
В последний год жизни Кузьменков очень страдал от отсутствия работы. Ему не предлагали ролей. Никаких. Даже возрастных. Актер, которого знала и любила вся страна, оказался никому не нужен. Галина жалела его, сочувствовала, но помочь ничем не могла.
Чтобы отвлечь мужа, она предложила съездить в Швейцарию, к сыну и внукам. Степан выучился на дипломата, работал в российском дипкорпусе в Женеве. Они провели чудесные дни, сын устроил им отдых на термальных источниках в горах. Но не прошло и двух недель, как Кузьменков запросился обратно.
— Соскучился, говорит, по Жабкино, — вспоминала Галина.
У них была там дача. Актер особенно любил это место. Вернулись. И через пять дней его не стало.
Два вызова «Скорой» и одна неподписанная бумага
Тот день Галина Николаевна помнит до мелочей. Муж не жаловался на здоровье, был вроде бодрым. Но что-то ее тревожило. Она вызвала «Скорую».
Врачи приехали, осмотрели Кузьменкова. Сказали, что нужна госпитализация. Актер отказался наотрез. Он не любил больницы, никогда не обследовался, терпеть не мог врачей. Подписал отказ.
Галина успокоилась. Но тревога вернулась через несколько часов. Она вызвала «Скорую» снова. Те же вопросы, тот же осмотр, тот же вердикт: нужна госпитализация. И снова отказ.
— Я чувствую себя нормально, — сказал он. — Не надо никуда ехать.
Она не стала спорить. Не настояла. Не сказала: «Юра, пожалуйста, ради меня». Она до сих пор винит себя в том, что не уговорила его тогда.
— Чувствую вину перед Юрой за то, что не спасла, — говорит она спустя годы. — Если бы мы поехали в больницу, может, еще успели бы. А может, и нет. Но я буду винить себя всегда.
Через несколько часов после второго отъезда «Скорой» Юрия Кузьменкова не стало.
Последнее желание: лежать рядом с простым людом
После смерти мужа Галине предлагали престижные места на Ваганьковском и Троекуровском кладбищах. Но она отказалась. Юрий хотел быть похоронен в Жабкино, в той деревне, где у них была дача, куда он так рвался из Швейцарии, где чувствовал себя своим.
— Он всю жизнь играл мужиков из народа, — говорит Галина Николаевна. — Сам был человеком из толпы, с амплуа «простак». Теперь и лег рядом с деревенским простым людом. Навсегда здесь остался.
Она часто приезжает на могилу. Сидит, молчит, разговаривает с ним. Просит прощения за то, что не уберегла. Рассказывает о внуках, о сыне. О том, как они жили бы, если бы он остался.
Послесловие
История Юрия Кузьменкова и Галины Ванюшкиной — это не просто история актерской семьи. Это история о том, как люди держатся друг за друга, когда рушится всё. Когда выгоняют из театра, когда авария калечит лицо и душу, когда зависимость затягивает и не отпускает. Они могли сдаться сто раз. Но каждый раз находили силы бороться.
Галина спасла мужа от смерти дважды: когда вытащила из аварии и когда вернула к жизни после больницы. Но в третий раз, в тот самый день, когда дважды приезжала «Скорая», она не смогла его уговорить. И будет корить себя за это до конца своих дней.
— Я до сих пор виню себя, — говорит она. — Что не настояла. Что не закричала. Что не сказала: «Юра, ты нужен мне, поехали». Может, всё сложилось бы иначе.
Но сложилось так, как сложилось. Они не дожили до золотой свадьбы всего два года. Но прожили вместе жизнь, в которой было всё: и бедность, и богатство, и болезни, и исцеление. И любовь, которая оказалась сильнее всего.
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал — впереди еще много историй о том, как наши любимые актеры боролись за счастье и друг за друга.