— Паш, это что? — я стояла в дверях спальни, указывая на красную шелковую комбинацию, брошенную прямо на нашу кровать. Рядом на тумбочке валялась чужая помада.
Павел вышел из ванной, вытираясь полотенцем. Он даже не вздрогнул. Просто посмотрел на меня с каким-то усталым раздражением.
— Ты сегодня рано, Инна. Опять проверка на объекте сорвалась?
— Чьи это вещи в моей спальне? — я чувствовала, как внутри всё немеет. — Ты кого сюда притащил?
Он бросил полотенце на кресло и отвернулся к окну.
— А какая разница? Ты здесь всё равно только спишь. Ты вообще помнишь, когда мы последний раз просто ужинали вместе? Не с ноутбуком, а нормально?
— Ты серьезно? — я бросила сумку на пол. — Я пашу на этой работе, чтобы мы ипотеку закрыли не через двадцать лет, а через три. Чтобы ты мог свои стартапы перебирать, которые ни копейки не приносят. Я этот дом содержу!
— Вот именно, что ты его только содержишь! — он резко обернулся. — Я не изменял тебе, понятно? Я просто искал утешения. Простого тепла. Ты вечно занята, ты холодная, как калькулятор. А мне нужно было, чтобы во мне видели мужчину, а не графу расходов в твоем бюджете.
Мы купили эту квартиру два года назад. Просторная, в центре — всё, как хотели.
— Потянем, — говорил тогда Паша. — Я проект запущу, инвестиции будут. А ты у меня профи, подстрахуешь.
Я впряглась. Стала финансовым директором в крупной фирме. Отчеты, аудиты, бесконечные звонки. Я приходила домой в десять вечера, когда Паша уже допивал пиво перед телевизором.
— Опять задержалась? — бросал он, не глядя на меня.
— Дедлайн, Паш. Надо закрывать квартал.
Я не замечала, как его «поиск инвесторов» превратился в обычное безделье. Я верила, что стараюсь для нас. Оказалось, я старалась для того, чтобы у него было время приводить в наш дом других.
— Утешение? В кружевном белье? — я подняла эту красную тряпку и бросила в него. — Ты привел бабу в нашу постель, потому что я много работаю?
— Да! — выкрикнул он. — Карина меня слушает. Ей интересны мои идеи. Она не спрашивает первым делом: «Сколько ты сегодня заработал?». Она мной восхищается. Понимаешь?
— Восхищается за мой счет? Ты кормил её едой, которую я купила? Поил вином из моего бара? Это не поиск тепла, Паша. Это обычное предательство.
— Опять ты про деньги! — он схватился за голову. — Ты стала роботом, Инна. С тобой невозможно говорить. Ты каждый мой промах превращаешь в лекцию по экономике. А Карина легкая. С ней я чувствую себя живым.
В этот момент зазвонил его телефон. На экране высветилось: «Мама». Я выхватила трубку и включила громкую связь.
— Пашенька, сынок, — запричитала свекровь. — Кариночка звонила, плачет. Говорит, Инна вернулась раньше. Сынок, не мучай себя. Нельзя жить с машиной. Мужчине нужна муза. Ты поговори с Инной, пусть она квартиру на тебя перепишет, как компенсацию за твои загубленные годы.
В комнате стало очень тихо. Паша покраснел и попытался забрать телефон.
— Нет, Тамара Степановна, — сказала я в трубку. — Паша теперь свободен. Совсем. Может идти к своей музе прямо сейчас. С вещами.
— Инночка? — голос свекрови стал стальным. — Не смей так с сыном! Ты сама виновата, не досмотрела за мужем, не создала климат! Мужчины просто так не уходят!
Я сбросила вызов.
— Значит, мама тоже в курсе, — я усмехнулась. — Паша, у тебя десять минут. Собирайся и уходи.
— Ты не имеешь права! Это и мой дом! Мы в браке, всё пополам!
Я достала из сумки папку.
— Смотри. Это наш брачный контракт. Ты его подписал перед покупкой, даже не читая. Помнишь? Ты тогда горел идеей варить крафтовое мыло.
Он выхватил бумаги.
— Тут сказано... в случае измены... — он осекся.
— Именно. Пункт 8.4. Если измена доказана, ты теряешь право на долю в квартире, купленной на мои деньги. Видео с камеры в коридоре у меня в облаке. Я её поставила, потому что начали пропадать мои духи и серьги. Я думала — уборщица. А это твоя «муза» сувениры себе брала.
Он сел на кровать, прямо на красное белье. Весь его гонор пропал.
Паша уходил долго. Вздыхал, хлопал шкафами. Надеялся, что я расплачусь и попрошу остаться.
— Ты еще пожалеешь, — бросил он в дверях. — Карина меня ценит. Она сделает меня счастливым.
— Удачи. Надеюсь, у неё хорошая зарплата. Твое счастье дорого обходится.
Я закрыла дверь и провернула замок. В спальне я собрала всё: чужое белье, помаду, даже простыни. Вынесла всё это к мусоропроводу. Открыла окна, чтобы выветрить этот сладкий запах дешевых духов.
Развод прошел быстро. Брачный контракт сработал. Свекровь еще пыталась звонить и угрожать, но затихла, когда мой адвокат отправил ей копию видео из спальни.
Паша живет у Карины. Точнее, жил. Недавно узнала, что она выставила его через месяц. Оказалось, восхищаться мужчиной гораздо проще, когда у него есть деньги. Как только он перестал иметь доступ к моим счетам, «муза» быстро остыла.
Я всё так же много работаю. Но теперь я знаю, ради чего. Не ради того, чтобы кто-то приводил баб в мой дом, пока я пашу. А ради себя.
Вчера я вернулась домой в девять. В квартире было тихо и спокойно. Я заварила чай и просто сидела в тишине.
Многие спрашивают: «А может, ты правда была слишком занята?».
Я отвечу так: если человек хочет предать, он найдет повод. Не работа, так плохая погода. Измена — это всегда выбор одного человека, а не вина другого.
Присоединяйтесь к нам!