Первый раз Наташа привела Сережу через неделю - знакомиться.
Любовь Ильинична взглянула на него - маленького, какого-то тщедушного, запуганного, затравленного - и тяжело вздохнула. До сих пор не могла она понять, ну зачем, для чего ее дочери все это вдруг понадобилось? Жила ведь себе спокойно, дом, работа, все хорошо складывалось. И вполне молодая ещё, время есть. Может, и встретила бы достойного мужчину, своих ребятишек бы нарожали! А тут... Да кому она теперь с таким прицепом нужна будет?
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
- Мам, пап, знакомьтесь, это мой сын! - наигранно-радостным голосом, с неестественной, будто бы натянутой на лицо улыбкой сказала Наталья, - А это, Сереженька, твои дедушка и бабушка.
Мальчик стоял, крепко держа ее за руку, голова низко опущена, в другой руке - купленные по дороге конфеты в яркой красивой коробке.
- Ну привет, внук! - первым опомнился Владимир Яковлевич, - Чего ж ты застыл? Давай, раздевайся, проходи скорее. Конфеты , вон, бабушке...
- Да какая я тебе бабушка! - взвилась Любовь Ильинична, - Еще чего не хватало! Придумали тоже! Тетя Люба я, понятно? Тетя Люба!
Она резко развернулась и ушла на кухню, громко загремела посудой.
Пожилой мужчина взглянул на дочь - ну так и есть, лицо застыло, словно каменное, в глазах - слезы.
- Так, Сережа, иди-ка пока в комнату, на диван садись, мультики посмотри, - Владимир Яковлевич осторожно высвободил руку дочери из цепкой хватки напуганного и растерянного ребёнка, - А мы сейчас придем, чай с конфетами будем пить!
- Никогда она его не примет, да? - тихо спросила Наталья, когда мальчик скрылся в гостиной.
- Не знаю, дочка. Не знаю. Мама же, она у нас такая: если в голову себе что втемяшила, так ее ведь не переубедишь...
- Ну и пусть! Это ее дело. А я от Сережи не откажусь. Он теперь - мой сын. Нравится вам это или нет.
- Ну будет, Наталья, будет! - строго прервал ее отец, - На меня-то ты за что взъелась? Я вовсе не против мальца, всегда о внуке мечтал, чтоб на рыбалку с ним ходить, за грибами в лес, на мотоцикле, опять же, можно... Ты меня, дочь, зря обижаешь, я совершено нормально отношусь к Сергею и твой выбор принимаю. А мама... Поживём-увидим. Может, и свыкнется со временем, оттает ее сердце.
- Спасибо, пап. Я уверена, Сережа ей обязательно понравится, он чудесный мальчик.
Они приходили ещё. но Любовь Ильинична неизменно делала все возможное, лишь бы не оставаться с новоиспеченным внуком наедине - то ей к соседке срочно нужно было сбегать, то появлялись важные, ну вот просто совершенно неотложные дела....
- Мам, ты никогда не смиришься, не примешь его? - однажды решилась на разговор Наталья.
- Прости дочка.... Это твой выбор, ты взрослый человек, и я не имею права тебе указывать. Я все понимаю и уважаю твое решение, но... Нет. Не могу я, прости.
- Я понимаю.
- Ну ладно бы хотя бы малыш был, ну куда ни шло еще, я бы, может, как-то хоть... А тут...
- Ты знаешь, я тогда, в ту ночь, на пожар прибежала. Он сидит там, в одеяло завернутый, совсем один... Глаза поднял на меня - а в них столько боли, мам. Столько горя.... Я стою и сказать не знаю, даже, что. Руку протянула к нему, хотела хоть погладить его, что ли, как-то поддержать, а он вдруг как вскочил, как бросился ко мне, обнял так, крепко-крепко... И заплакал, мам. И я уже не смогла его от себя никуда отпустить. Понимаешь? Он меня выбрал, мам. Сам. Он - мой сын.
Любовь Ильинична тоько вздохнула. Ну какой сын? Чужой ребёнок. А вырастет - ещё неизвестно, что из него получится. Из неблагополучной семьи ведь. Мать в детдоме росла, потом вон, плохо закончила.... Эх...
- Ладно, я тебя услышала, мам. Постараемся больше вас не беспокоить, я же вижу, тебе неприятно, когда мы приходим. Пора нам, пойдем, поздно уже.
Они, и правда, перестали приходить. Иногда Наталья забегала одна, пока Сережа был в школе или вечером, когда отводила его на секцию. Но теперь такие визиты случались реже, гораздо реже, чем раньше.
Звонила дочь, правда, каждый день, узнавала новости, справлялась о здоровье, спрашивала, не нужна ли помощь. И на том спасибо.
Людмила Ильинична злилась, ворчала, высказывала вечерами мужу:
- Из-за этого мальчика дочь от нас отдалилась, не нужны стали, как он появился!
- Ну что ты так невзлюбила его, Любаш? Что плохого он тебе сделал? Нормальный ребёнок. Попробовала бы хоть с ним общий язык найти...
- Нет уж, увольте! Хочется Наталье с ним нянчиться - ради Бога! Ты погляди, как он к ней прилепился! Вечно вцепится в нее, за руку держится, как телок, ей Богу! Смотреть тошно!
Никакие разумные доводы на пожилую женщину не действовали. Ну не лежала у нее душа к мальчику, ведь сердцу не прикажешь? И, в конце концов, даже Владимир Яковлевич отступился, махнул рукой. Мол, пусть все идет, как идет, время все расставит на свои места.
**
Она позвонила вечером, когда на улице уже совсем стемнело:
- Пап... - голос в трубке был сиплым, слова то и дело прерывались приступами сухого, какого-то лающего кашля, - Я маме не стала звонить.... Вот тебя прошу. Что-то совсем разболелась, сил нет, а у Сережи температура держится третий день, не спадает. А я ему даже чаю заварить встать с трудом могу. Вы бы взяли его, я...
- Да ты что ж молчала-то, дочка? А? - всполошился пожилой мужчина и включил громкую связь, - Чего раньше не сказала ничего? Вчера же утром только созванивались!
- Да я думала, просто вирус, а тут... Что-то все хуже и хуже.... - Наталья снова зашлась кашлем, а после, отдышавшись, продолжила, - Я бы сама, но видишь как оно все... Даже приготовить ничего не могу, накормить ребенка нечем...
- Доченька, сейчас, милая, сейчас, мы мигом! - засуетилась Любовь Ильинична, - Так, Володя, там в шкафу варенье возьми малиновое, и настойку еще, ну ту, помнишь? От кашля хорошо она... Я сейчас в термос супу налью, как чувствовала, куриного сварила, при болезни самое оно! У тебя дверь-то не заперта?
- Нет, я специально открытой оставила, мало ли...
Уже через полчаса Любовь Ильинична хозяйничала в доме дочери: переодела ее и Сережу в чистое, сменила постельное, напоила обоих чаем с малиновым вареньем. Отец Наташин, Владимир Яковлевич, тоже даром времени не терял - в магазин съездил, в райцентр, и в аптеку заскочил, продуктов привез, лекарств.
- Ничего, дочка, я вас быстро на ноги поставлю, - приговаривала Любовь Ильинична, разогревая суп, - У меня опыт большой, ты ведь, у нас, все детство болела, ну почти каждый месяц. Все хорошо будет, через пару дней, как огурчики будете у меня!
Но к ночи состояние Натальи резко ухудшилось, пришлось вызывать "Скорую"
- Так, в больницу вам надо, подозрение на воспаление легких, - сказал молодой фельдшер, приехавший на вызов, - Давайте, собирайтесь,, тянуть нельзя, осложнения серьёзные могут быть.
- Нет, я не могу, у меня ребёнок! - слабо сопротивлялась Наталья.
- И что? А мы с отцом на что? Давай, давай, собирайся. Где у тебя тапочки, халат? Наташа!
- Мам...
- Не дури, сказал врач, что в больницу нужно, значит, поедешь в больницу, как миленькая, поняла? А за Сережу не беспокойся, мы приглядим. С ним же все более-менее хорошо, обычная простуда.
Владимир Яковлевич на своей машине поехал за "Скорой", а Любовь Ильинична осталась с внуком.
- Эй, ты чего это у меня? - войдя в комнату, она услышала тихие, едва различимые всхлипывания.
Мальчик лежал, с головой накрывшись одеялом, и плакал, да так горько и безутешно, что у пожилой женщины сжалось сердце.
- А ну-ка, перестань плакать, температуру только сбили, а от слёз снова сейчас вверх пойдёт! - она присела на краешек кровати и осторожно стянула одеяло, - Ну что ты, что? Все хорошо будет, маму вылечат, скоро домой вернется...
- А она не у м р е т? - малыш поднял на нее заплаканные глаза, - Точно поправится?
- Сплюнь! Тоже мне, придумал! Вылечат твою маму, недели не пройдёт, как выпишут, и дед ее домой привезет. А пока мы тебя к себе заберём, хорошо?
- Угу, - обреченно кивнул Сережа.
- Да ты не бойся, я тебе не вру. Все хорошо будет с мамой. И меня не бойся, я тебя не обижу. А что строгая, ворчу - ну вот такая уж я уродилась, я со всеми так. Ладно, хватит нюни распускать, давай-ка, лучше, еще чаю выпей, с малиной.
- Не хочу.
- Надо. Малина из тебя всю простуду выгонит враз. А если всю чашку выпьешь и капризничать не будешь, я тебе сказку расскажу. Которую маме твоей всегда рассказывала, когда она болела. Это ее любимая сказка была.
- А какая?
- А вот чай выпьешь : узнаешь, какая! - хитро улыбнулась Любовь Ильинична, - Ну что, договорились с тобой?
**
Наталью выписали на десятый день. Забиорал из больницы её отец.
Тихо войдя в родительский дом, женщина осторожно заглянула в гостиную и ахнула: на диване, обнявшись, сидели Любовь Ильинична и Серёжа, листали старый потрёпанный альбом с фотографиями.
- Ну вот, смотри, а говоришь, что не наш! - горячо убежала мальчика пожилая женщина, - Глянь-ка, вот это прадед твой, Илья Петрович, ну вылитый ты! И волосы, смотри, и нос! А это мама моя, твоя прабабушка, у тебя глаза, ну один-в-один, как у нее, видишь?
- Ага, - Сережа с серьёзным видом кивал головой, - А уши у меня, как у тебя, торчат, да, бабуль?
- Да, мой золотой, - смеется Любовь Ильинична и ласково гладит внука по голове, - Точно ты подметил! Ну, убедился теперь? Наш ты, точно наш! Просто аист ошибся немножко, не туда сначала тебя принес, так бывает. Но Боженька, он же все видит. Вот и направил тебя туда, где ты должен был быть.
- Дочка, а ты чего не заходишь? - Владимир Яковлевич застыл в дверях, удивленно глядя на дочь.
- Т-с-с, - Наталья взглянула на отца полными слёз глазами, потом тихонько указала рукой в комнату.
- Ааа, ну я ж тебе говорил, что чужих детей не бывает! А ты не верила! И мама у нас золотая, ей просто нужно было дать немного времени. Ну все, все, хватит сырость рвзводить, иди к сыну, он извелся весь, пока тебя не было. А я чайку поставлю. Люба, пирог доставай, дочь вернулась! Сейчас праздновать будем!
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом