Вот сидишь и думаешь. Был обычный город. С домами, храмами, садами. Жили люди, ходили по улицам, справляли свадьбы, растили детей. Всё как везде. А потом пришло время, и город убрали.
Не разрушили войной, не сожгли. Просто сказали, что здесь будет вода. И вода пришла.
Это ведь непривычно. Мы знаем, что города могут исчезнуть в огне, от бомбёжек, от времени. Но чтобы их специально залили. Чтобы улицы, по которым ездили трамваи, стали дном.
Людей тогда вывезли. Кто куда. Кто‑то в ближние сёла, кто‑то в дальние города. У них было время собраться, но это, наверное, даже тяжелее. Когда знаешь заранее, что твой дом, твой двор, всё, что ты знал с детства, окажется под водой. И ты ничего не можешь с этим сделать.
Сейчас на том месте водохранилище. Ходят катера, отдыхают люди. Вода спокойная, гладкая. И редко кто задумывается, что там, в глубине, всё ещё стоит старая Молога. Фундаменты, мостовые, остатки стен. В засуху вода отступает, и они показываются наружу. Как будто город напоминает о себе.
Что это был за город.
Я думал, что Молога — это просто один из многих уездных городов, которых полно на старых картах. Но чем больше читаешь, тем больше понимаешь, что место это было особенным.
Первое упоминание в летописях 1149 год. В XIV веке здесь было своё удельное княжество. А в конце того же века в устье Мологи, прямо рядом с городом, собиралась ярмарка. Карамзин называл её первой в России. Туда съезжались купцы со всей Европы и Азии. Немцы, греки, армяне, персы, итальянцы, даже турки. Индийский шёлк, персидская парча, европейские вина, восточные пряности. С нашей стороны пушнина, кожа, жемчужное шитьё. Суда в устье стояли так плотно, что люди могли переходить с одного берега на другой прямо по палубам. Сборщики пошлин получали в казну по 180 пудов серебра за сезон.
Потом ярмарка ушла, но город остался богатым. В XVII веке Мологу отнесли к дворцовым посадам. Там водилась красная рыба, осетры, стерляди, и рыбаки возили её к царскому столу. В XIX веке вокруг города работали десятки ремесленных деревень.
Строили до пятисот судов за навигацию. Делали грабли, двадцать пять тысяч штук в год. Плуги, бороны, корзины, повозки, сани, тарантасы исчислялись тысячами. Мологские шапки отправляли в Петербург вагонами. Работали пряничные фабрики, маслобойные, винокуренные заводы. Своё масло отправляли в Лондон. Молочная продукция уезда занимала одно из ведущих мест в Европе.
А вокруг стояли аристократические усадьбы. Самая известная Андреевское, где владел землями Алексей Иванович Мусин-Пушкин, тот самый, который открыл «Слово о полку Игореве». Потом усадьба перешла к князьям Волконским, героям войны 1812 года, а затем к князьям Куракиным. При них Мологский уезд стал европейским центром молочного производства.
В самой Мологе стояло пять храмов, два монастыря. Афанасьевский монастырь с XIV века. Воскресенский собор в нарышкинском стиле. Пожарная каланча, которую спроектировал Андрей Достоевский, брат писателя. Две гимназии, четыре училища, библиотеки, театр, краеведческий музей, две газеты. Провинция, а жили не беднее иного губернского города.
Как это случилось.
14 сентября 1935 года приняли решение о строительстве Рыбинского гидроузла. Сначала Молога должна была остаться. Уровень водохранилища планировали на 98 метров, и город стоял бы на берегу. Но в начале 1937 года проект пересмотрели. Чтобы увеличить мощность станции, уровень подняли до 102 метров. Всего четыре метра решили судьбу города. Молога стояла на отметке ровно 100 метров.
Весной 1937 года началось переселение. Людей вывозили четыре года. Кто‑то в Рыбинск, кто‑то в Череповец, кто‑то в Ленинград. Им давали деньги, давали транспорт, но техники было мало. 13 апреля 1941 года последние жители покинули город. В нём оставалось тогда 6100 человек. Перекрыли проём плотины. Вода пришла.
Память, которая осталась.
Есть одна история, которую передают из уст в уста. Говорят, что не все жители захотели уезжать. Некоторые остались в своих домах и ушли на дно вместе с городом. Правда это или нет, сейчас уже не узнать. Но эта история живёт.
Как живёт и память о городе, который каждую засуху ненадолго показывается из воды. Фундаменты, мостовые, остатки стен. Первые годы после затопления из воды ещё торчали главы церквей. К 1950 году и они скрылись.
Сейчас потомки мологжан каждую вторую субботу августа собираются в Рыбинске, выходят на теплоходе к месту, где был город, и пускают по воде венки.