о цензуре классиков
Фото: Сергей Коньков / Коммерсантъ
В советские времена антиутопии были очень популярны у интеллигенции, умеющей читать между строк. Потому что окружающий мир (или его недалекое, но хорошо памятное прошлое) узнавался сразу. Даже если он был искусно замаскирован под нечто совсем иное. Потом на два десятилетия интерес к антиутопиям упал. Они казались уже не очень актуальными, хотя и любопытными.
А потом интерес снова вырос — по тем же причинам узнаваемости.
…Одно из определений антиутопии как направления фантастики — «изображение общественного строя или сообщества, представляющегося автору нежелательным, отталкивающим или пугающим».
1.
И тут — говоря как о советских, так и о нынешних временах — нельзя не вспомнить почти забытый ныне «Час Быка» Ивана Ефремова, печатавшийся в 1968–1969 годах в очень тогда популярном журнале «Техника — молодежи» и резко отличавшийся от более ранней «Туманности Андромеды» того же автора, рисовавшей картину светлого коммунистического будущего в мировом масштабе.
Иллюстрация к книге Ивана Ефремова «Туманность Андромеды», художник Валерий Смирнов. Источник: ru.pinterest.com
Роман не мог не вызвать, как говорили тогда цензоры, «неконтролируемых ассоциаций», хотя Ефремову и удалось избежать неприятностей.
Перед читателем представал тоталитарный строй на планете Торманс. С разделением общества на классы, отличающиеся не только по образу жизни (у правителей, живущих в роскоши, есть почти все, а низшие практически бесправны), но и по ее продолжительности.
С безграничной властью «Совета Четырех», основанной на терроре и насилии. С всемогущей тайной полицией, преследующей «несогласных» и действующей любыми средствами, включая пытки. С массовой культурой, направленной на отупение общества, фильмами о героическом прошлом и культом силы как способа решения всех проблем. И с земной экспедицией, прибывшей в этот мрачный мир с коммунистической Земли далекого будущего на звездолете «Темное пламя».
Земляне в итоге улетают, потеряв четырех членов экспедиции из тринадцати (и еще один добровольно остается на Тормансе) и лишь надеясь на изменения к лучшему.
Хотя, конечно, Ефремов заканчивает на оптимистичной ноте — школьникам будущего рассказывают, что через много лет после экспедиции «Темного пламени» на планете установлен уже совсем другой, справедливый и гуманный общественный строй, а тоталитарное прошлое ушло навсегда…
Сталинские годы тогда еще были более чем памятны, и несложно было усмотреть параллели.
Возможно, поэтому (хотя автор, как уже сказано, избежал преследований) роман после его выхода в 1970 году отдельным изданием до самой перестройки не переиздавали, и он был библиографической редкостью.
2.
Что касается параллелей — они сегодня снова просматриваются, хотя и не так ярко, как в другой антиутопии, опубликованной буквально ...