Эта история начинается в небольшом детском доме, где судьба с ранних лет готовит главной героине немало испытаний. Однажды здесь появляется простая, но удивительно чуткая женщина, которая своим теплом постепенно меняет жизнь замкнутой девочки. Впереди у Поли — годы одиночества, предательство близких и неожиданная встреча с собственным прошлым. Но самое главное: она обретёт не только родных, но и настоящую любовь.
Поля узнала, что такое настоящая забота, только когда ей исполнилось пять лет. В то лето в их детский дом на работу устроилась нянечка Надежда Ивановна. Уже на второй день женщина заметила, что несколько малышей здесь постоянно становятся жертвами насмешек со стороны ребят постарше. Самая маленькая и беззащитная среди них — Поля. Девочка выглядела младше своих пяти лет, всегда была напряжённой, смотрела испуганно, будто ожидая удара. Даже когда рядом находились взрослые и ей, казалось бы, ничего не угрожало, малышка с тревогой поглядывала на других детей — словно ждала какого‑нибудь подвоха или неприятности.
На третий день своей работы Надежда Ивановна мыла полы в коридоре и краем глаза заметила, как мальчик лет восьми, пробегая мимо Поли, больно дёрнул её за жиденький светлый хвостик на макушке. Девочка схватилась руками за голову, на глазах у неё выступили слёзы — она смотрела на смеющегося проказника с обидой и страхом, но ничего не сказала, только замерла на месте. Нянечка, не выпуская швабры, ловко перехватила шкодника, когда тот пробегал мимо, и крепко взяла его за ухо.
— Пустите, мне больно! — закричал мальчишка, пытаясь вырваться из цепких рук.
Но Надежда Ивановна и не думала его отпускать — она подтащила его к Поле и, не повышая голоса, велела:
— Проси прощения.
— За что? — мальчик нахмурился, глядя на няню с плохо скрываемым возмущением. Он привык оставаться безнаказанным и сейчас просто не понимал, чего от него хотят.
— Помочь тебе вспомнить? — Надежда Ивановна нависла над хулиганом, и в её голосе прозвучала такая уверенность, что парнишка мгновенно сник. — Я могу помочь, только тогда тебе будет в десять раз больнее. Ну что, сам вспомнишь или всё‑таки помочь?
Мальчишка не знал, чего можно ожидать от этой новой сердитой нянечки, и решил не испытывать судьбу. Он повернулся к Поле и буркнул:
— Поля, прости, что я дёрнул тебя за хвост.
— А дальше? — сурово уточнила Надежда Ивановна, не разжимая пальцев.
— Поля, я так больше не буду делать, — добавил мальчишка, снова глядя на девочку, и эти слова прозвучали уже почти искренне.
Только тогда тиски, сжимавшие его ухо, разжались. Проказник отошёл от строгой няни, потирая пострадавшее место, и ускорил шаг, надеясь поскорее скрыться с глаз долой. А Надежда Ивановна крикнула ему вслед:
— У меня сто глаз, я всегда всё вижу. Запомни это.
Потом няня подошла к Поле, аккуратно поправила ей хвостик, расправила платьице и, заглянув в испуганные глаза девочки, тихо сказала:
— Никогда не позволяй себя обижать. Если можешь дать сдачи — дай. А если не можешь — обязательно пожалуйся воспитателям, они твоего обидчика накажут.
Поля никогда не жаловалась и не дралась — она просто не умела ни того, ни другого. Когда её обзывали или обижали, она забивалась куда‑нибудь в уголок и тихо плакала, стараясь быть для всех незаметной и неслышной. И только с появлением Надежды Ивановны девочка вдруг почувствовала, как в её жизнь вошло что‑то прежде неведомое, доброе и очень тёплое.
После того случая с хвостиком Поля каждый день ждала няню, но сама к ней никогда не подходила — затаивалась где‑нибудь в холле за диваном или за дверью и издали наблюдала за женщиной в синем халате, которая мыла полы. Как только Надежда Ивановна замечала её, она всегда подзывала девочку к себе взмахом руки или подходила сама. Поля настороженно приближалась, а улыбающаяся няня, словно настоящий фокусник, доставала из глубины кармана своего рабочего халата то конфетку, то пряничек, то маленький рогалик с курагой. Таких вкусных рогаликов Поля никогда в жизни не пробовала. Она быстро с ними расправлялась и втайне мечтала, что когда‑нибудь сможет съесть их целую гору. Мечта сбылась быстрее, чем она ожидала.
После работы Надежда Ивановна подошла к Поле и с улыбкой спросила:
— Хочешь рогаликов?
Девочка молча кивнула, с любопытством поглядывая на карман няни, но та лишь рассмеялась, перехватив взгляд малышки, и пояснила, что директор детдома разрешил Поле сходить в гости к Надежде Ивановне на выходные. А там девочку будет ждать огромная миска рогаликов, которые няня сегодня утром специально напекла для маленькой гостьи.
Поля смутно представляла, что значит «сходить в гости» — её никто никогда не приглашал к себе, но няне девочка доверяла полностью, поэтому с радостью согласилась.
Оказалось, что Надежда Ивановна жила всего в двух шагах от детского дома. Три месяца назад женщина вместе с мужем и двадцатилетней дочкой Олей переехали сюда из большого города, где прожили много лет. Они были вынуждены так поступить, потому что супруг Надежды Ивановны после серьёзной травмы, полученной на производстве, нуждался в особом уходе — он стал инвалидом и больше не мог работать. Муж няни был родом из этого большого красивого села, здесь у него остался добротный дом, доставшийся по наследству, и семья решила перебраться сюда на постоянное жительство. В этот дом и отправилась в гости пятилетняя Поля.
Как только девочка переступила порог, её тут же встретила красивая улыбающаяся девушка — дочь Надежды Ивановны, Оля.
— Привет, Поля! — Оля приветливо улыбнулась. — А мы с моим папой тебя уже заждались. Пойдём, я познакомлю тебя с ним, а потом будем ужинать.
Хозяин дома, Виктор Петрович, муж Надежды Ивановны, попросил девочку называть его просто дедушкой Витей.
— А как тебя зовут? — поинтересовался мужчина, медленно направляясь на кухню и тяжело опираясь на трость. На вид ему было столько же, сколько и его жене, — около пятидесяти.
— Меня зовут Поля, — застенчиво ответила девочка.
— Ну, а фамилия и отчество у тебя есть, Поля? — с доброй улыбкой спросил мужчина.
— Да, — девочка осмелела и выпалила на одном дыхании: — Меня зовут Белова Полина Андреевна.
Виктор Петрович одобрительно кивнул.
— Молодец. Свою фамилию обязательно нужно знать. Вырастешь — может, найдёшь кого из родни.
Надежда Ивановна укоризненно посмотрела на мужа, но вслух ничего не сказала. Она подумала, что не стоило при ребёнке затрагивать эту больную тему, и мягко перевела разговор на другое. Про себя же она знала: девочка никогда не сможет найти свою семью, потому что её мать, попавшая в роддом без документов и назвавшаяся чужим именем, оставила дочь на второй день после родов, тайно покинув больницу. Так никто и не узнал, кем же была эта женщина.
Полю усадили за стол и наперебой принялись угощать всем, что на нём стояло. Надежда Ивановна смотрела на девочку и не могла нарадоваться: она боялась, что гостья будет смущаться и стесняться, но Поля с первых минут пребывания в их доме смотрела на всё происходящее широко открытыми глазами. Ей было так интересно, что няня только диву давалась — девочка совсем не походила на ту замкнутую, испуганную малышку, какой её привыкли видеть в детдоме. Доброе внимание всех членов этой семьи раскрепостило Полю. Надежда Ивановна впервые услышала её звонкий, громкий смех. Девочка постоянно задавала вопросы и искренне удивлялась ответам, пока ужинала в гостях. Её огромные серые глаза в обрамлении густых тёмных ресниц смотрели на Олю и её родителей с таким восторгом, что Надежда Ивановна твёрдо решила: при первой же возможности она будет брать девочку к себе на выходные. Просто потому, что здесь малышка ведёт себя как обычный ребёнок в любящей семье, в то время как в детдоме Поля больше напоминала испуганного зверька, боящегося всего на свете.
После вкусного ужина Оля объявила, что сейчас они идут гулять. Девушка помогла девочке надеть кофточку, а потом повернула её к себе, обняла и, улыбнувшись, тихо сказала:
— Ты очень хорошая, Поленька. Моя мама тебя очень любит, и я тоже тебя люблю.
— Я тебя люблю, — просто и искренне ответила девочка, чувствуя, как в душе разливается небывалая радость — она впервые произносила эти слова вслух. Поля смотрела на девушку и смеялась. На душе у неё было так хорошо, что смех сам рвался наружу — просто от переполнявшего сердце счастья. Гуляя по улице, она смотрела на детей, которые ходили рядом с мамами, папами, бабушками, и с удивлением понимала: она сейчас такая же, как они.
А на следующее утро Оля усадила маленькую гостью рядом с собой на диван и принялась читать ей детскую книжку с яркими картинками. Поля очень любила такие книжки, и девушке пришла в голову мысль: почему бы не научить малышку читать самой? В детдоме была неплохая библиотека, где можно было спокойно посидеть и почитать что‑нибудь интересное, а в тишине — особенно хорошо. К осени, когда Оля уехала в большой город — она училась там в институте, — маленькая Поля уже могла самостоятельно читать любые книжки. Пройдёт лет десять, и Поля поймёт: то, что она научилась читать так рано, спасло её от множества неприятностей, которые могли бы случиться в жизни.
Время шло, дети в детдоме подрастали, и где‑то к тринадцати годам Поля начала неожиданно расцветать. Если раньше единственным её достоянием считались красивые серые глаза в обрамлении густых тёмных ресниц, то в юности всё изменилось кардинально. Белая кожа стала нежной и гладкой, о былом куцем хвостике напоминали разве что старые фотографии. Теперь на голове красовалась копна густых светлых волос — Поля заплетала их в две косички или собирала в красивый пышный хвост. Она уже не была самой маленькой в группе, вытянулась, стала стройной, хотя по‑прежнему выглядела хрупкой. Её благородная красота, горделивая осанка, милая улыбка и негромкий ласковый голос заставляли окружающих задерживать взгляд на этой застенчивой девушке. Саму Полю это всегда очень смущало. Свободной и раскрепощённой она чувствовала себя только с семьёй Надежды Ивановны, а в стенах детского дома по‑прежнему оставалась одиноким испуганным зверьком, который изо всех сил старался быть неприметным.
Больше всего повзрослевшую Полю смущало пристальное внимание ровесников и мальчишек постарше. Парни начали засматриваться на неё — уже не дёргали за косички, а пытались заслужить внимание и одобрение. Такая перемена вызывала обиду и раздражение у других девчонок, и они изощрялись, как могли, чтобы побольнее задеть соперницу. Поля так и не научилась давать сдачи и жаловаться. Она больше не плакала, тем более что мальчишки больше не обижали её, а если доставалось от завистливых девчонок, просто уходила в библиотеку и читала всё подряд. У неё оказалась отменная память, и к своим пятнадцати годам она знала намного больше того, что проходили в школе и о чём говорили в детдоме. Но, сколько ни искала Поля в книгах ответ на вопрос, почему у неё нет друзей и родных, так и не могла его найти.
Частично ответ на этот вопрос дала Оля, которая уже успела закончить институт, выйти замуж и лишь изредка навещала родителей. В один из приездов Ольга сказала, что с подругами у Поли всегда будет складываться непросто — потому что она очень красивая и не похожа на других.
— Если бы я тебя не знала, — заметила тогда Ольга, глядя на девушку с лёгкой задумчивостью, — я бы подумала, что ты из семьи интеллигентов, даже аристократов. В тебе есть что‑то особенное, очень редкое, чего нет в других людях. Обычно это передаётся по роду, но ты ведь не знаешь своих родных, так что вряд ли дело в этом. Хотя, кто его знает…
После этих слов Поля долго разглядывала себя в зеркало, но так и не нашла ничего, что отличало бы её от других девчонок. Она не считала себя красивой: если бы это было так, её бы не обзывали теми обидными словами, которые она довольно часто слышала в свой адрес. За белую кожу и светлые волосы её дразнили «бледной поганкой». Было и немало других некрасивых прозвищ, но это прицепилось намертво.
Прошло ещё три года. Приближался Новый год. Надежда Ивановна решила, что будущим летом выйдет на пенсию: ей уже исполнилось шестьдесят, пора и отдохнуть. К тому же Полина этим летом уедет из детдома в город поступать в институт. Все эти годы Надежда Ивановна так и опекала свою любимицу. В июне наступающего года Поле должно было исполниться восемнадцать. Она заканчивала школу и надеялась, что в аттестате будут только две четвёрки, а остальные — пятёрки. Собиралась поступать в вуз на преподавателя информатики. Этот Новый год был последним праздником, на который Поля была приглашена в семью к Надежде Ивановне.
— С директором я договорилась, — сообщила нянечка накануне. — Приходи к нам завтра часов в пять-шесть вечера. Поможешь мне немножко на кухне.
За прошедшие годы Поля так и не смогла ни с кем в детдоме подружиться. Она никогда ни с кем не ссорилась, но всегда чувствовала себя какой‑то неинтересной, никому не нужной, поэтому всех стеснялась и держалась в стороне. А вот семья Надежды Ивановны стала для неё по‑настоящему родной. Девушка точно знала, что её там искренне любят, и она очень дорожила этими людьми, считая их самыми хорошими на всём белом свете.
Когда Поля пришла в гости на Новый год, в доме у пожилой четы пахло хвоей и мандаринами. Горели гирлянды, под потолком висели блестящие шары, от которых по комнате расходились яркие блики. Около девяти вечера приехала старая подруга хозяйки Людмила Ивановна с мужем. Подруги не виделись почти двадцать лет, поэтому встреча получилась бурной, со слезами радости. Супругов познакомили с Полей, и вскоре все сели за стол — провожать старый год.
С самого начала знакомства Людмила Ивановна не сводила с девушки глаз. По лицу пожилой женщины было заметно, что её что‑то сильно смущает. Когда Надежда Ивановна позвала подругу помочь ей на кухне, гостья спросила вполголоса:
— Я смотрю на девчонку, и у меня такое ощущение, будто я её уже где‑то видела.
— Ты не могла её видеть, Люда, — возразила хозяйка. — Поля никогда нигде не была. Вся её жизнь — это роддом, потом дом малютки, потом местный детдом — и всё. Ну, может, за всё время раз пять на экскурсии ездила с детьми. Вряд ли вы там пересекались.
— У меня такое чувство, что я её знаю, — проговорила Людмила, мучительно напрягая память.
Продолжение :