- Хорошо ли ты подумала, Шура? В семье ведь всякое бывает, а потом мирятся и дальше живут… все-таки трое детей. А? Чего молчишь?
Галина сидит напротив своей давней подруги Александры и пытается вразумить ее. Да, слетел с катушек мужик у Шурки, хоть и двадцать лет прожили, загулял, в том смысле, что запил, да еще руку поднимать стал.
- Вот как по мне, так лучше «заяву» на него накатать, чтобы попугать, пусть проучат его… а разводиться… ну не знаю, старший у тебя хоть и взрослый, а вот младшие… их же еще поднимать надо.
- Ну так не отказывается он от них, как был отцом, так и останется отцом. А вот мы с Саней теперь по разные стороны.
- Ох, Шурка, не знаю, как ты одна…
- Да не одна я, с детьми.
Шура сидит в своем доме за столом, сложив руки «замочком» на цветастой клеенке. Чайник уже второй раз закипел и отключился. Часы на стене передвигают стрелки, шторы на окнах приоткрыты, хотя уже вечереет, скоро ночь наступит. По осени рано темнеет.
Прожила Шура со своим Александром два десятка лет, троих детей родила, многое, конечно, терпела, считая мелочами. Александр с годами грубее стал, хозяином себя чувствовал, мнение жены на счет не принимал и позволял себе пропустить иной раз, задержаться с мужиками. Потом приходил навеселе, а слово против воспринимал в штыки. Не нравилось это все Алесандре, чаще стала выговаривать, до скандала дошло, и Александр, то замахнется, а то и руку приложит.
Оба они ростом выше среднего, на первый взгляд, пара, так с молодости было. Теперь Шура немного округлилась, но это ее не портило. Лицо у нее тоже полненькое, круглое, миловидное. Интересно, что он – Александр, а она Александра. Вот так сошлись их тропинки.
И вот раскол в семье. И кажется, можно попробовать поправить, но Шура на дух не выносит пьющих, да еще руки распускающих. Что она против силы сделает? Советовали ей заявление написать… и что? Даже подталкивали ее: «посади его, посади…» Не может она так с отцом своих детей поступить, решила уж лучше разойтись, как в море корабли… навсегда.
Так и сделала. И правда думала, навсегда, но жизнь другим боком к ней повернулась.
***
Старший сын уже определился в жизни. Но среднему еще с учебой помочь надо, а младшая Лена, так еще в школе училась. Вот и стала Александра поднимать детей. Бывший муж хоть и платил алименты, общался с детьми, но жили порознь.
- Уговаривать не стану, - гордо заявил он жене, когда расходились. Ты упертая, так и я такой же. Живи одна, раз так решила. - Собрал вещички и уехал. Страна большая, можно еще счастья поискать.
Осталась Шура в северном заснеженном поселке, куда не всякий раз доберешься. Жила с детьми, потом и дети разлетелись. Последней младшая дочка на большую землю упорхнула. С матерью, конечно, общаются, приезжают по возможности.
С той поры, как развелась Шура с мужем, прошло еще двадцать лет.
Мороз ли трескучий, вьюга ли за окном, у Шуры в доме тепло, и сама она всегда делом занята. Привыкла за эти годы одна хозяйничать. А замуж? Пробовала, но поняла, что не ее это человек. Не расстроилась, быт свой наладила, детям помогала… про бывшего почти ничего не слышно. Только дети делились иногда, что с отцом общались. У сыновей на свадьбе был, это уж однозначно. Поздравил, подарки подарил. А к дочке на свадьбу приехать не смог, сказал, что в больнице. Оказалось, правда, приболел. Ну что же, бывает, годы идут.
Шура в его болезнь не вникала, знала, что вроде с женщиной сошёлся, ну и как говорится, дай Бог.
Так и прошли годы.
И за те двадцать лет, что не живет с отцом своих детей, ни разу не подумала, чтобы сойтись. Такой у нее характер. Однако новость пришла внезапно.
- Мам, ты знаешь, что с отцом беда?
- Шура даже не поняла сразу, о чем это дочка по телефону пытается рассказать. Ведь бывший муж всегда здоровяком был, даже к врачам не заглядывал. – Сережка звонил (это их средний сын), сказал, что отец в больнице.
- Ну в больнице, - сказала Шура, - дело обыденное, возраст ведь у нас...
- Инсульт у него… встанет ли, неизвестно.
- А как знаешь?
- У меня знакомая медсестра работает, она сообщила, сам он в вообще никакой…
- Навещала?
- Была. А что толку… лежит… надеюсь, поправится.
Переговорив, Шура задумалась. Двадцать лет прошло, ничего друг о друге не знали, не интересовались. А ведь он как-то жил. Раз один лежит, кроме дочки никто не пришел, значит так и есть – один он.
Шура достала старые фотографии, стала рассматривать. За все время первый раз смотрела их свадебные снимки… какие молодые и красивые были они… и надо же, так совпало, имя одно у них. Им еще говорили, что счастливыми будут… ан нет, вон как повернулось, после стольких лет, разойтись пришлось.
И еще она подумала, что родители у него умерли, старший брат тоже, никого у него нет, кроме детей и… кроме бывшей жены.
Все эти годы она радовалась, что дети у нее хорошие. Пусть звезд с неба не хватают, но профессию получили, семьями живут. И это ей как бальзам на душу. Домой приезжают, хоть и далеко сыновья теперь, им своих детей поднимать надо. Дочка ближе, но тоже работа и семья. И вот она – Шура… одна ведь, а он отец ее детей.
- Шура, ты с ума сошла? – спросила подруга Галина. – Вы давно разведены, он жил своей жизнью, ты своей. И не твоя вина, что у него никого нет…
- Но у него есть дети… наши с ним дети. Не могу же я «вручить» его детям, когда они на работе пластаются, ипотеки разные, внуков поднимать надо… а я одна.
- И что? Есть ведь для этого специальные учреждения… вот и пусть там… там за ним уход будет.
- Галя, не смогу. Ты меня знаешь. Вот как узнала, что с ним случилось, ни одной минуты не сомневалась, что заберу. Вон комната пустует, дом благоустроен… да и сам он из этих месть, а дома, как говорится, и стены помогают.
- Ты же сама говорила, все там сложно, скорей всего, так и не поднимется, он даже не разговаривает…
- Говорила. И сейчас так скажу: тяжелый он. Вот тем более забрать надо. Я на пенсии, пусть под моим присмотром. Да и больница у нас тут тоже есть, вот она рядом.
- Ой, Шурка, ну не знаю… вот же характер у тебя. Пил, бил – выгнала. Слёг – забрать надумала.
- Галя, ты мне в душу не плачь, ты мне лучше помоги, как там с документами управиться… а еще попросить вас с Володей хочу (это муж Гали), помогите перевезти.
- Галя вздохнула, посмотрела на подружку и согласилась.
***
Вряд ли бы Шура забрала просто чужого, а вот отца своих детей… видимо, всегда считала его родным, хоть и не жили много лет.
Был Александр Николаевич в молодости высоким, сильным мужчиной, под стать своей жене. А за эти годы потрепала жизнь, один остался, да еще с болезнью.
Все он понимал, узнал Шуру. Она с ним разговаривает, он вроде все понимает, но сказать не может… и только слезы в глазах. Теперь он часто плачет. Вроде радоваться надо, в доме живет, многое так и осталось неизменным, как он уехал. Но теперь в основном лежит, Шура его кормит, подняться помогает, с больницы приходят на дом, подсказывают, помогают.
И время идет. В заснеженном краю, где зима почти девять месяцев, где морозы в марте бывают под сорок, живет милая женщина. Простая, но очень добрая и душевная. Она хорошая хозяюшка, заботливая мама, любящая бабушка и… жена.
Не падает она духом, если надо и песню споет, а ее больной муж слушает и пытается подпевать, хотя говорить не может. А еще держит ее за руку, а в глазах у него такая боль… боль за прошлые ошибки. А она не вспоминает плохого, она ухаживает за ним так, как будто и не расставались.
Никогда не просила, но сегодня хочу попросить уважаемых читателей: пожалуйста, не осуждайте эту женщину в комментариях. Высказывайте свое мнение, исходя из жизненного опыта, но будьте снисходительны к героине рассказа и ее великодушию. Это реальный человек, почти все так и есть, как написано. Знаю, не все так могут, да и не все заслуживают такого поступка со стороны своей бывшей половинки. А от себя хочу пожелать здоровья, сил и счастья этой удивительной женщине. Хотя, скорей всего, она и так счастлива… вот как есть, так и счастлива.