— Аванс пришел?
Ирина замерла на пороге.
Она даже не успела стянуть тяжелые зимние сапоги. В обеих руках — пластиковые пакеты из супермаркета. Пальцы ныли от тяжести.
Вадим подпирал косяк кухни. На нем были вытянутые на коленях спортивные штаны. Руки сложены на груди. На лице — привычная ухмылка человека, который точно знает свои права.
— Пришел, — бесцветно ответила она.
Ирина тяжело опустила пакеты на обувницу.
Правый карман ее куртки оттягивал металлический брелок.
— Переводи.
— Нет.
Вадим хмыкнул. Он отлип от косяка и шагнул в тесный коридор.
— Ир, мы это обсуждали.
Он говорил медленно. Поучительно. Как с неразумным ребенком.
— Семья — это общий котел.
— У меня сейчас простой в делах, ты прекрасно знаешь.
— Допустим, — ответила Ирина.
Она начала расстегивать молнию на куртке.
— Машину надо забирать из сервиса. Механик ждет оплату.
— А продукты на что покупать? — Ирина кивнула на пузатые пакеты.
Она сняла куртку и повесила ее на крючок.
— Коммуналку кто в этом месяце платил?
— Я тебе сказал, переводи на карту.
Она молча стянула сапоги. Прошла мимо него в ванную. Включила воду.
Разговор этот зрел давно. Восемь лет назад они расписались. Вадим тогда сразу привел ее в эту двушку. Ремонт тут был старенький. Балкон до потолка завален хламом. Зато своя.
Точнее, его матери.
Галина Петровна в первый же день расставила точки над «и».
— Живите, деточки, — заявила она тогда.
— Но хозяйка тут я. Никаких перепланировок.
Ирина работала бухгалтером. Тащила на себе весь быт. Покупала шторы, отмывала жир с плиты. Выгребала балкон.
Вадим крутился в мелком бизнесе. Сначала возил запчасти. Потом пытался открыть точку с электронными сигаретами. То густо, то пусто.
Первые годы денег худо-бедно хватало. А потом начались проблемы. То товар на таможне завис. То партнеры подвели. То налоги ИП сожрали всю выручку.
Последние три года Вадим приносил домой сущие копейки.
Зато гонора у него не убавилось. Он искренне считал себя добытчиком. И верил, что раз жена живет на его территории, то обязана компенсировать этот комфорт своей зарплатой.
Ирина вытерла руки жестким полотенцем. Вышла в коридор. Вадим ждал там же. Завелся.
— Ты чего устроила? — процедил он.
Он преградил ей путь на кухню.
— Я не понял, у нас теперь каждый сам за себя?
— Я тебя услышала, Вадик.
— Да ни черта ты не услышала!
Ирина протиснулась мимо него. Прошла на кухню и щелкнула кнопкой чайника. Оперлась бедром о край стола.
— Вадим, давай посчитаем.
Она говорила тихо. Без вызова.
— В этом месяце я купила продуктов на приличную сумму.
Она загнула палец.
— Это только база. Мясо, крупы, бытовая химия. Коту корм.
— Дальше. Я оплатила свет, воду и за телефон. Квитанцию за капремонт тоже я закрыла.
Она загнула второй палец.
— Твои сигареты тоже покупаю я.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Мой аванс останется у меня.
— У тебя? — возмутился муж.
— У меня. Мне нужна новая куртка. Старая уже по швам ползет.
— Перебьешься! — рубанул Вадим.
Он подошел вплотную к столу. Оперся о него кулаками.
— Ты на всем готовом живешь, дорогуша. Не забыла? За аренду не платишь!
— Не забыла.
— Вот и отлично.
Вадим шумно выдохнул. Видимо, решил сменить тактику. Смягчил тон.
— Ирочка. Пойми ты.
Он картинно развел руками.
— Без машины я как без рук. Бизнес стоит.
— Мне нужно ездить на встречи. Договариваться с людьми.
— Твой бизнес стоит уже три года, — сухо парировала Ирина.
Она достала чашку с полки.
— А за коммуналку платить нужно каждый месяц.
— Я кручусь! — снова взвился он.
— Думаешь, легко сейчас связи налаживать?
— Я думаю, что я пашу с восьми до шести. А потом стою у плиты.
— Ну конечно! Измучили бедную женщину!
Он нервно дернул плечом.
— Если бы не моя мать, мы бы сейчас по съемным углам мыкались.
— Платили бы чужому дяде бешеные деньги.
— А так ты живешь в комфорте. В тепле.
Ирина бросила пакетик в чашку.
— Мы платим твоей маме, Вадик. Только не деньгами.
Она налила кипяток.
— Она приходит сюда каждую субботу. Проверяет пыль на шкафах. Указывает мне, как варить борщ.
— Мама желает нам добра!
— Разберемся, — отрезала Ирина.
Она взяла чашку в руки.
— Денег не дам.
Не прошло и пары часов, как в прихожей звякнули ключи.
Вадим сидел в комнате перед ноутбуком, делая вид, что занят важными расчетами. Ирина разбирала пакеты с продуктами на кухне.
В коридор вплыла Галина Петровна.
— Вадик! Ира! Я вам закруток принесла! — заголосила свекровь с порога.
Ирина прикрыла глаза. Только этого не хватало для полного счастья.
Она вышла в прихожую. Галина Петровна стягивала пуховик, недовольно косясь на Иринины сапоги, стоящие не строго по линии.
— Добрый вечер, Галина Петровна.
— И тебе не хворать, — отозвалась свекровь.
Она прошла на кухню по-хозяйски. Оглядела столешницу.
— А чего это мясо не в морозилке до сих пор? Заветрится же.
— Я только начала разбирать, — ответила Ирина.
На кухню подтянулся Вадим. Увидев мать, он тут же напустил на себя самый удрученный вид.
— Мам, привет.
— Привет, сынок. Ты чего такой смурной? Бледный совсем.
Галина Петровна всплеснула руками.
— Ира, ты мужа совсем не кормишь? Вон, одни глаза остались.
— Нормально все, мам, — вздохнул Вадим.
Он многозначительно покосился на жену.
— Просто проблемы навалились. Машина в сервисе встала.
— Ой, горе-то какое! — запричитала свекровь.
Она уселась на табуретку.
— А как же ты без машины? Тебе же по делам ездить! Много просят за ремонт?
— Прилично, мам. А мне платить нечем. Поставщики подвели.
Он сделал паузу.
— Ира вот отказывается помочь. Говорит, ей куртка новая важнее.
Галина Петровна резко повернулась к невестке. Взгляд стал колючим.
— Ирочка. Это как же так понимать?
Она поджала губы.
— У мужа трудности. В семье кризис. А ты о тряпках думаешь?
— Моя старая куртка порвана на локте, Галина Петровна, — невозмутимо ответила Ирина.
Она убрала мясо в морозилку.
— Я в ней на работу в приличное место езжу.
— Зашьешь! Не барыня! — рубанула свекровь.
Она хлопнула ладонью по столу.
— Ты в моем доме живешь. За аренду ни копейки не платишь.
— Если бы мы с Вадиком с тебя деньги за съем брали, ты бы вообще голая ходила!
Ирина задвинула ящик морозилки.
— Ваш сын за последние полгода ни разу не купил продукты в дом.
Она повернулась к свекрови.
— Вы об этом знаете?
— Он бизнесмен! У него временные трудности! — взвилась Галина Петровна.
— Жена должна поддерживать мужа! А ты только о себе думаешь. Эгоистка.
— Я думаю о том, чем мы будем ужинать завтра, — отрезала Ирина.
Она вытерла руки кухонным полотенцем.
— Аванс я не переведу. Это мои заработанные деньги.
Галина Петровна покачала головой с таким видом, будто увидела нечто совершенно омерзительное.
— Змею на груди пригрели, сынок, — резюмировала она.
Она поднялась с табуретки.
— Ладно, пойду я. От вас один негатив. Банки в коридоре. Сами занесете.
Когда за свекровью закрылась дверь, Вадим торжествующе посмотрел на жену.
— Ну что? Довела мать? Довольна?
— Я пошла собирать вещи, — будничным тоном сообщила Ирина.
Она прошла мимо него в спальню.
Вечером того же дня конфликт вспыхнул с новой силой.
Ирина была в комнате. Она достала с верхних полок шкафа пакеты. Складывала туда теплые свитеры и зимние куртки. Использовала вакуумные мешки.
Вадим вошел без стука. Лицо красное. В руках телефон.
— Механик звонил, — объявил он с порога.
Ирина не обернулась. Продолжила застегивать тугую пластиковую молнию на пакете.
— Сказал, если сегодня не переведу остаток за ремонт, он выкатит мою ласточку на улицу.
— Пусть выкатывает.
— Ты совсем уже?
Он пнул ножку кровати.
— Это наша машина! Общее имущество!
— Это твоя машина, Вадим.
Ирина распрямила спину.
— Я на ней езжу два раза в год. На дачу к твоей маме. Чтобы копать там картошку.
— Ты издеваешься?
— Я констатирую факты. Можешь продать ее. Вернешь долги.
Вадима затрясло. Он привык, что жена ворчит, но в итоге уступает. Сама переводит деньги, лишь бы не было скандала.
А тут стена.
— Значит, слушай сюда, дорогуша.
Он подошел вплотную. Навис над ней.
— Я устал от твоих выкрутасов. Либо мы живем как нормальная семья.
Он выдержал эффектную паузу.
— И ты отдаешь всю зарплату в общий котел.
— Либо собирай манатки.
Ирина качнула подбородком. Лицо ее оставалось невозмутимым.
— Выгоняешь?
— Ставлю перед фактом. Или деньги на стол, или пойдешь на все четыре стороны.
Он обвел рукой комнату.
— Квартира-то моей матери. Тебе идти некуда. Кому ты нужна в свои сорок шесть лет на съеме?
Долго уговаривать не пришлось. Ирина не сникла. Не заголосила. Не бросилась в слезы, как он ожидал.
Она просто смотрела на него. Изучающе. Как на незнакомого человека.
Два года назад умерла ее одинокая тетка. Оставила после себя старый бревенчатый домик глубоко в области. Наследство было скромным.
Ирина продала развалюху быстро. Сильно уступила в цене, чтобы не тянуть. Деньги Вадиму она не показала.
Прекрасно знала, что он спустит их на свои вечные долги и запчасти.
Вместо этого она схватила студию на окраине города. На самом старте продаж, еще на этапе котлована. Денег с домика хватило ровно на первый взнос.
Ирина влезла в ипотеку.
Два года она экономила на всем. Перестала покупать одежду. Забыла про косметику. Брала ночные подработки по сведению баланса для мелких ИП. Сидела с таблицами до глубокой ночи, пока Вадим храпел в соседней комнате.
Вадим ничего не замечал. Он был уверен, что жена стала жадной.
А сегодня утром застройщик сдал дом.
Ирина подошла к стулу, на котором висела ее рабочая куртка. Сунула руку в карман. Пальцы нащупали холодный увесистый металл.
— Значит, некуда идти? — переспросила она.
— А есть куда? — ухмыльнулся Вадим.
Он победно скрестил руки.
— К подружкам пойдешь на раскладушку? Или к маме в деревню поедешь?
Ирина вытащила руку из кармана.
Она разжала ладонь над комодом. Связка с грохотом упала на деревянную поверхность. Два блестящих новых ключа и массивный брелок в виде желтого домика.
— Это что? — Вадим уставился на металл.
— Ключи, — коротко ответила Ирина.
Она взяла один из вакуумных пакетов и переложила его на кровать.
— От моей квартиры. Новостройка. С готовым ремонтом от застройщика.
Вадим мотнул головой. Хваленый хозяйский тон моментально испарился.
— Какая еще новостройка? Ты в своем уме? На какие шиши?
— На те самые, Вадик.
Она повернулась к нему.
— Которые не попали в твой общий котел.
Он опешил. Сделал шаг назад.
— Ира... Ты крысятничала? За моей спиной?!
— Я обеспечивала себе крышу над головой, — отрезала Ирина.
Она говорила ровно, чеканя каждое слово.
— Чтобы в сорок шесть лет не выслушивать ультиматумы.
Она забрала ключи с комода. Сунула их в карман джинсов.
— От мужика, который живет в маминой квартире за счет жены.
Вадим молчал. Сказать было нечего. Его главный аргумент рассыпался.
— Пакеты с зимними вещами я собрала еще на выходных, — сообщила Ирина.
Она указала на плотные тюки на кровати.
— Ты же не думал, что я просто так в шкафу убираюсь?
Вадим перевел взгляд на вещи.
— Остальное заберу завтра. Закажу грузовик. Аванс оставлю себе. Тебе нужнее, дорогуша. Машину надо спасать.
Спустя неделю Ирина сидела на широком подоконнике в своей новой студии.
Кафель в ванной здесь был самым дешевым. Ламинат немного скрипел у входной двери. Из мебели пока имелся только надувной матрас и колченогий стул на кухне.
Зато никто не подпирал косяк. Никто не стоял в дверях, требуя перевести аванс. Никто не попрекал чужими метрами и не грозил выгнать на улицу.
Вадим оборвал ей телефон. Первые дни угрожал разводом и разделом имущества. Ирина спокойно посоветовала ему нанять юриста и попробовать поделить ее добрачное наследство.
Потом муж сменил пластинку. Начал давить на жалость. Видимо, чинить машину и правда оказалось не на что. А Галина Петровна отказалась спонсировать взрослого сына из своей пенсии.
Ирина слушала его голосовые сообщения, глядя на закат за огромным пустым окном. Немудрено. К хорошему быстро привыкаешь. Особенно, когда за это хорошее платит кто-то другой.
Она отложила телефон на подоконник. Спрыгнула на скрипучий ламинат и пошла заваривать кофе.
Свой собственный. На своей собственной кухне.
