— Проваливай, ты здесь никто!
Игорь с силой швырнул связку ключей на обувницу.
Металл резко звякнул о деревянную полку. Анна замерла с влажной тряпкой в руках. Она как раз протирала пыль на тумбе у зеркала. Планировала после этого вымыть полы в прихожей.
Из-за широкой спины мужа вынырнула девица. Нарощенные волосы, пухлые губы, в руках телефон с ярким чехлом. Она брезгливо окинула взглядом простенькие обои в коридоре. Затем уставилась на Анну.
— Игорёш, тут пахнет борщом.
Девица презрительно скривила рот.
— Я не буду жить в столовке. У меня аллергия на такие запахи.
— Сейчас всё проветрим, Викусь.
Игорь по-хозяйски стянул дутую куртку. Бросил её мимо крючка прямо на пуфик. Затем снова повернулся к жене. Расправил плечи.
— Ты не поняла?
Игорь повысил голос, явно работая на публику.
— Собирай манатки и на выход.
Анна невозмутимо сполоснула тряпку под краном в ванной. Ни криков. Ни истерик. Ни мольбы. Пять лет брака только что рассыпались прямо на этом щербатом коврике.
Она давно к этому шла. Вернее, Игорь шёл.
Последние пару месяцев он постоянно прятал телефон. Ставил пароли на все приложения. Задерживался на работе до глубокой ночи, ссылаясь на инвентаризацию. А на любые вопросы огрызался так, словно Анна просила у него денег взаймы. Делать нечего. Оно и понятно.
Дело было даже не в этой молодой Вике. Дело было в самом Игоре.
Они сошлись пять лет назад. Анна тогда уже работала главным бухгалтером в небольшой строительной фирме. А Игорь перебивался случайными заработками — ставил межкомнатные двери.
Квартиру эту Анна купила задолго до встречи с ним. Вложила деньги, оставшиеся от продажи старого маминого дома в деревне. Оформила жилплощадь сразу на сына, Антона. Хотела, чтобы в будущем не было никаких бюрократических проволочек.
Игорь въехал сюда с одной спортивной сумкой.
И почти сразу начал бурную деятельность. Ему было невыносимо чувствовать себя приживалом на чужой территории. Поэтому он решил «застолбить» место. Свои скудные заработки он пустил на ремонт.
Стелил ламинат. Клеил обои в коридоре. Лично выбирал итальянский кафель для ванной, торгуясь на строительном рынке за каждую копейку. Анна тогда не возражала. Ей казалось, что так муж чувствует себя значимым. Чувствует себя в семье.
Но очень скоро Игорь уверовал в собственную легенду.
Он начал называть квартиру «своей». В любом споре использовал одни и те же фразы: «Я в моём доме этого не потерплю», «я за свои деньги тут всё обустроил». Ремонт стал его универсальным щитом от любых претензий.
— Я жизнь хочу заново начать.
Голос Игоря вывел Анну из раздумий.
— С нормальной женщиной. А не с той, которая вечно с кислой миной ходит. Тебе вообще ничего от жизни не надо.
— Хорошо.
Анна ровным тоном ответила мужу. Вытерла влажные руки о подол домашнего фартука.
— Дай мне час. Вещи соберу.
Игорь недовольно хмыкнул. Он явно был разочарован таким спокойствием.
Ему хотелось настоящей драмы. Хотелось, чтобы Анна плакала. Умоляла его остаться. Цеплялась за рукава его дорогой рубашки, которую она же ему и купила с прошлой зарплаты.
Он готовился к роли сурового, но справедливого вершителя судеб. Хотел почувствовать свою власть. А тут — равнодушное «хорошо».
— Час тебе, так и быть.
Игорь упёр руки в бока и шагнул ближе к дверям ванной.
— Только учти, Анька. Мебель и технику — всё оставляешь. Я за этот ремонт кругленькую сумму отвалил.
Анна обошла его и направилась в спальню.
— Моя квартира, мои правила!
Бросил ей вслед Игорь.
— Никаких микроволновок и телевизоров ты отсюда не вынесешь. Я чеки сохранил, если что.
— Игорёш, а диван мы новый купим?
Вика прошла в гостиную. Она даже не сняла сапог. Белый ламинат, гордость Игоря, тут же покрылся грязными следами от растаявшего снега.
— Этот какой-то бабкин совсем. Да и пахнет от него старостью. Фу.
— Купим, Викусь. Всё купим.
Игорь поспешно заверил новую пассию. Он не посмел сделать ей замечание по поводу грязной обуви.
— Кожаный возьмём. Большой. Как ты хотела. А ту маленькую комнату под твою гардеробную переделаем.
Анна, доставшая с антресолей большую дорожную сумку, на секунду замерла.
Маленькая комната принадлежала Антону. Там стоял его компьютерный стол, турник и шкаф с книгами. Сын уехал работать на северную вахту почти три года назад. Но это всё ещё была его комната.
Анна промолчала. Она открыла шкаф и начала методично складывать в сумку свитера, джинсы, бельё.
Игорь привалился плечом к дверному косяку. Наблюдал. Ему не давало покоя её хладнокровие.
— Это что за полотенца?
Игорь шагнул вперёд. Выхватил из её сумки стопку плотных махровых полотенец.
— Это турецкие. Я покупала их в прошлом году.
— Ага, сейчас!
Игорь крепко прижал полотенца к груди.
— Я деньги тогда давал. Половину. Значит, они общие. Оставь здесь, нам с Викой нужнее. Ты себе ещё купишь.
Анна невозмутимо забрала у него стопку.
— Ты давал деньги на продукты. А полотенца я брала с премии. Не позорься, Игорь. Отдай.
Игорь пошел красными пятнами, но полотенца выпустил. Он отлип от косяка и начал прохаживаться по комнате. Заложил руки за спину.
— И куда пойдёшь?
С усмешкой спросил он.
— К подружкам своим разведённым? Или комнату снимешь на окраине? В коммуналке с алкашами?
Анна аккуратно свернула серую водолазку.
— Посмотрим.
Коротко ответила она.
— Да уж посмотри. Я-то мужик видный, при деньгах.
Игорь пнул носком ботинка ножку кровати.
— А ты кому нужна в сорок шесть? Ни кола, ни двора. Жила тут на всём готовеньком. Ламинат я стелил! Кафель сам выбирал! Ты хоть знаешь, сколько сейчас мешок хорошего клея стоит?
Анна застегнула молнию на косметичке.
Она не собиралась напоминать Игорю мелкие юридические детали. Он так часто кричал про то, что он тут полноправный хозяин. В итоге сам начисто стёр из памяти тот факт, что в документах на недвижимость его фамилии никогда не значилось.
Да, ремонт он делал. Никто не спорит. Но продукты все эти пять лет покупала Анна. Коммуналку исправно платила Анна. Кредит за его машину тоже закрывала Анна, пока он «искал себя» в бизнесе.
Память у Игоря всегда была очень удобной.
— Игорёш, долго ещё?
Капризный голос Вики донёсся уже из кухни. Захлопали дверцы шкафчиков.
— Я кушать хочу! А тут в холодильнике только суп какой-то. И кофе нормального нет. Ты же говорил, у тебя дорогая кофемашина! А тут банка дешёвого порошка.
Игорь поморщился. Стрельнул злым взглядом в сторону жены.
— Ты даже кофе нормальный купить не можешь?
Ядовито бросил он Анне.
— Жмёшься за каждую копейку. Стыдно перед людьми.
— Иди к ней.
Анна качнула подбородком в сторону коридора.
— Не заставляй нормальную женщину пить дешёвый растворимый кофе. А суп не трогайте. Это Антону.
При упоминании пасынка лицо Игоря скривилось.
— Твоему оболтусу?
Игорь зло усмехнулся.
— Да он там на своих северах спился уже, поди. Будет он ещё мои продукты жрать. Мать он вспомнил, надо же.
Игорь сделал шаг к кровати. Навис над Анной, упираясь руками в матрас.
— Ты мне тут не язви. Сказал проваливай — значит проваливай. Время пошло. Я с Викой в спальню через полчаса зайду. Чтобы духу твоего здесь не было.
В этот самый момент в замке входной двери тяжело повернулся ключ.
Громкий скрежет металла заставил Игоря вздрогнуть. Он резко обернулся. Он точно помнил, что закрыл дверь на защёлку изнутри.
Два длинных оборота. Щелчок.
На пороге возник высокий парень. На нём была плотная зимняя парка. На правом плече висел огромный туристический баул. Лицо обветрено до красноты, русые волосы коротко стрижены.
Антон вернулся с вахты на целых два дня раньше срока.
Анна знала об этом. Сын написал ей в Ватсап ещё рано утром, когда сел в поезд. А вот Игорь был абсолютно уверен, что пасынок торчит где-то среди сибирских снегов. И появится в городе не раньше апреля.
— Мам, я не понял.
Антон тяжело стряхнул налипший снег с массивных ботинок. Густым басом он нарушил повисшее в коридоре напряжение.
— А что за чужие женские сапоги тут натоптали? У нас гости?
Игорь попятился назад. Вся его напускная спесь слетела за одну секунду. Он как-то сразу сдулся в плечах. Дорогая рубашка вдруг стала казаться ему не по размеру большой и мешковатой.
— Антоха?
Игорь нервно сглотнул.
— А ты чего это... без звонка?
— К себе домой я звонить должен?
Антон скинул парку. Неторопливо повесил её на свободный крючок. Он окинул тяжёлым, внимательным взглядом Анну с почти собранной дорожной сумкой. Затем перевёл холодные глаза на Игоря.
— Это что за цирк? Куда мать собралась?
Из кухни, недовольно цокая каблуками, выплыла Вика. В руках она держала надкушенный кусок хлеба с сыром.
— Игорёш, ну кто там припёрся?
Девица недовольно упёрла свободную руку в бок.
— Скажи, чтоб уходили. Мы же отдыхать собирались! Ты же клялся, что квартира пустая будет!
Антон медленно перевёл взгляд на девицу. Ощупал её взглядом с ног до головы. Задержался на грязных сапогах, оставивших лужи на светлом полу. Затем снова посмотрел на отчима.
— Ясно.
Отчеканил Антон.
— Значит так, хозяин. Давай рассказывай.
Игорь попытался выпрямиться. Он судорожно переступил с ноги на ногу, пытаясь найти в себе остатки той уверенности, с которой пять минут назад делил полотенца.
— Антон, не лезь.
Голос Игоря дал обидного петуха.
— Это наши с твоей матерью дела. Мы разводимся. Я её выставил.
Игорь попытался придать лицу суровое выражение.
— Потому что это моя квартира. Я тут ремонт делал! Я плитку в ванной клал! Я мужик в этом доме!
Антон ухмыльнулся. Мягко, почти ласково.
Но от этой тихой ухмылки Игорь сделал ещё один непроизвольный шаг назад. Вплотную прижался спиной к шкафу.
— Плитку ты клал, молодец. Возьми с полки пирожок.
Антон неторопливо разулся и прошёл в комнату. Встал напротив отчима.
— А теперь послушай меня внимательно, строитель. Квартира эта по всем документам — моя.
Антон ткнул пальцем себе в грудь.
— Мать её на меня оформила ещё восемь лет назад. В МФЦ вместе ходили. Ты сюда пришёл с одним спортивным баулом. Вот с ним же сейчас и уйдёшь.
Игорь громко задохнулся от возмущения.
— Да я в суд подам!
Заорал он, брызгая слюной.
— Это совместно нажитое! Я чеки покажу! У меня всё записано! Я докажу, что вкладывался в эту конуру!
— Подавай.
Невозмутимо парировал Антон.
— Только ты для начала эти чеки на стройматериалы найди. Пять лет прошло, выцвели поди. А пока суд да дело — на выход. Оба.
Вика непонимающе захлопала глазами. Бутерброд в её руке сиротливо опустился вниз.
— Игорёш, я не поняла.
Она резко повернулась к Игорю. Её пухлые губы презрительно скривились.
— Это не твоя квартира? Ты же мне в уши лил, что ты тут всё решаешь! Ты говорил, мы тут жить будем! Гардеробную обещал!
— Замолчи!
Рявкнул Игорь на девицу, густо покрываясь красными пятнами стыда.
— Время пошло.
Антон выразительно постучал указательным пальцем по циферблату массивных наручных часов.
— Пятнадцать минут. Твои вещи в шкафу, я помню. Сумку вон возьми.
Антон кивнул на дорожную сумку матери.
— Мать всё равно никуда не едет. Выгружай свитера, складывай свои рубашки.
Игорь заметался по комнате.
От его недавней вальяжности не осталось и следа. Он кинулся к шкафу. Начал лихорадочно выгребать вещи прямо вместе с вешалками. Комкал их и запихивал в сумку. Следом полетели скомканные носки, бритвенный станок, зарядки для телефона. Турецкие полотенца он почему-то брать не стал.
Вика стояла в коридоре, зло поджав губы.
Она быстро достала телефон из кармана. Начала суетливо забивать текст по экрану, даже не глядя на мечущегося Игоря. Ей уже всё было предельно ясно. Жить в чужой квартире, откуда их гонят тряпками, в её планы не входило.
— И ключи на тумбочку положи.
Бросил в спину отчиму Антон, когда тот уже тянулся к ручке входной двери.
— Замки я сегодня же поменяю. Но порядок есть порядок. Ключи на стол.
Игорь молча швырнул связку на деревянную полку.
Точно так же, как сделал это час назад. Только теперь металл звякнул не победно, а как-то жалко и глухо.
Дверь за Игорем и его новой пассией тяжело захлопнулась.
В прихожей стало пусто. Только старенький холодильник на кухне привычно загудел. Он словно напоминал о том, что обычная жизнь продолжается.
Антон подошёл к матери. Обнял её за плечи, легко прижав к себе.
— Чайник ставь, мам. Торт большой привёз.
— Спасибо, сынок.
Анна скупо улыбнулась. Она ласково стряхнула невидимую пылинку с рукава его рубашки.
— Иди руки мой. Суп горячий.
Прошло ровно две недели.
Игорь жил в дешёвой съёмной однушке на другом конце города. Вика сбежала от него ровно на третий день.
Богатый владелец шикарной двушки оказался обычным мужчиной предпенсионного возраста. С парой неоплаченных кредитов и микрозаймами. Жить в съёмной конуре с чужими тараканами фифа категорически не захотела. Слушать рассказы о том, как он отсудит у жены миллионы за обои, ей быстро надоело.
Анна же на выходных сделала перестановку в гостиной.
Тот самый старый диван она безжалостно выкинула. Купила вместо него удобную современную тахту на пружинном блоке.
А вот белый ламинат, который так гордо стелил бывший муж, решила пока оставить. В конце концов, за пять лет испорченных нервов и постоянных упрёков это была вполне сносная материальная компенсация.
