Знаете это чувство, когда внутри всё сжалось в тугой узел, а ты делаешь вид, что просто разглядываешь узор на обоях? Вот у Изольды сейчас было именно так.
Она сидела за столиком в ресторане отеля, машинально крутила в пальцах трубочку от сока и делала вид, что её совершенно не касается тот фарс, который разворачивался у бара. Но касалось. Ещё как касалось.
Артём стоял там, возле стойки, и его поза была настолько напряжённой, что даже со стороны казалось — сейчас он либо сломает эту чёртову стойку, либо самого себя. А Клава… Клава была в ударе. Она хохотала, запрокидывая голову, хватала его за лацканы пиджака, пыталась что-то доказать. Бокал красного в её руке плясал, как уличный акробат.
— Ну давай, Артём! Мы же победители! Мы имеем право! — её голос разносился по лобби, наверное, даже до портье на втором этаже.
Изольда видела, как дёрнулась его челюсть. Как он резко выдернул бокал. Как тёмная лужа вина растеклась по бледной ткани платья Клавы и его бежевым брюкам.
— Да чтоб тебя… — вырвалось у него. Это было слышно даже отсюда.
Клава только рассмеялась ещё громче, схватила его за руку и прильнула к плечу. Мол, а что такого? Подумаешь, испортили одежду. Зато весело.
Изольда опустила взгляд в чашку. Кофе стал горьким. Или это просто настроение такое — окрашивает всё в чёрные тона?
Вчера, кстати, всё начиналось так красиво. Презентация прошла блестяще, начальство было довольно, партнёры хлопали по плечам и обещали контракты. И Артём… Артём тогда смотрел только на неё. Сидел в зале, в первом ряду, и улыбался именно ей. Изольда чувствовала этот взгляд кожей. И когда она чуть не споткнулась на ступеньках, выходя из-за трибуны, он даже привстал, словно готов был бежать ловить её. Она тогда отмахнулась, засмеялась. «Это мой фирменный приём, чтобы привлечь внимание!» — пошутила она потом в кулуарах.
А вечером… вечером всё пошло по пьяной колее.
Клава, которая на самом деле вообще не должна была лететь в эту командировку, увязалась сама. Начальник только руками развёл: «Девушка рвётся в бой». Ну и пусть, подумала Изольда. В конце концов, Артём же будет рядом. Они же всегда были рядом последние полгода. Эти встречи в кофейне после работы, эти случайные касания в лифте, эти долгие разговоры, когда все уже разошлись… Было что-то. Было.
Но сейчас, наблюдая за тем, как Артём буквально тащит Клаву к лифту, Изольда чувствовала, как что-то внутри неё с грохотом рушится.
Клава обвисла на нём, как плащ. Она что-то мурлыкала, тыкалась носом ему в шею. Артём пытался открыть её сумочку, шарил там, как одержимый, высыпая на пол помаду, ключи от машины, какие-то чеки. Ключа от номера там не было.
— Клава, где карта? — его голос звучал сквозь зубы. — Где твоя проклятая карта?
— А зачем нам моя комната? — томно протянула та, пытаясь обвить его шею руками. — У тебя же есть комната, Артём. Я знаю, у тебя есть комната…
Он замер на секунду. Изольда видела, как его плечи поднялись и опустились — глубокий вдох, попытка взять себя в руки. А потом он буквально подхватил Клаву на руки (вернее, затащил в распахнувшуюся дверь лифта), и двери закрылись.
Тишина в лобби стала оглушающей.
Изольда не помнила, как допила этот чёртов кофе. Не помнила, как поднялась к себе. Помнила только, как сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку.
«Ничего не было. Он просто помог ей дойти. Она пьяная, он ответственный», — шептал внутренний голос. Но другая, более циничная часть сознания ехидно добавляла: «Ага, конечно. Только зачем ему тащить её к себе, если есть администратор? Зачем закрываться?»
Спать она не легла. Она ждала.
В два часа ночи она вышла в коридор под предлогом того, что нужно взять воды со льдом. В коридоре было тихо. У двери Артёма горел красный глазок «не беспокоить». Она постояла там минуту. Может, три. А потом медленно вернулась к себе.
В три часа она снова вышла. Тишина. Красный глазок всё так же горел.
К четырём она перестала выходить. Просто лежала, уставившись в потолок, и считала минуты до рассвета. В голове прокручивала картины одна страшнее другой. Как она открывает дверь, а там… Нет. Лучше не думать.
К утру она выглядела так, будто спала в спа-салоне. Изольда умела это — брать себя в руки. Холодный душ, маска для лица, немного тонального крема под глаза, чтобы скрыть тени. Свежее платье, лёгкая улыбка. Никто и никогда не должен знать, что внутри у тебя всё кипит.
В ресторане она выбрала столик у окна, подальше от входа. Хотелось побыть одной. Переварить.
Не тут-то было.
— О! А я вас вчера видел!
Перед ней возник мужчина. Молодой, уверенный, с белоснежной улыбкой. Тот самый парень, который сидел в первом ряду. Изольда напряглась, но вежливо улыбнулась.
— Доброе утро. Да, вчера был длинный день.
— Длинный и очень эффектный! — он сел напротив без спроса, но как-то настолько естественно, что возразить было сложно. — Вы знаете, в бизнесе главное — это умение выделиться. А вы выделились, даже когда упали. Это дорогого стоит.
Изольда невольно рассмеялась. Смех получился настоящим, горьковатым, но настоящим. Она устала от этой маски, и этот незнакомец, сам того не зная, снял с неё часть напряжения.
— Вы правы. Это был тонкий стратегический ход. Я проверяла, насколько хорошо аудитория реагирует на нестандартные ситуации.
— И как результат? — подыграл он, сверкнув глазами.
— Все купились, как видите.
Они говорили минут пять. Он представился, кажется, Сергеем, работал в смежном секторе, тоже был на этой конференции. Когда он предложил позавтракать вместе, Изольда уже открыла рот, чтобы сказать «да». Чёрт с ним, с Артёмом. Пусть делает что хочет со своей Клавой. Она тоже имеет право на жизнь.
Но договорить она не успела.
— Нет. Она не одна.
Голос за спиной прозвучал как приговор. Холодный, стальной. Изольда вздрогнула, будто её ударили током.
Артём стоял за её стулом. Он выглядел отвратительно. Под глазами мешки, взгляд мутный, рубашка помята. Словно не он всю ночь развлекался, а его самого заставляли пить до потери пульса.
— Простите, мы с вами знакомы? — незнакомец удивлённо приподнял бровь.
— Достаточно, чтобы сказать: она завтракает со мной. — Артём даже не смотрел на него. Он буравил взглядом Изольду, пытаясь поймать её реакцию.
Сергей посмотрел на Изольду, ища подтверждения. Она могла бы сказать: «Нет, мы просто коллеги, останьтесь». Могла бы осадить Артёма. Но она молчала. Потому что внутри всё закипело от злости.
— Удачного дня, — кивнул мужчина и отошёл. Галантно, без лишних слов.
Артём тут же плюхнулся на его место.
— И кто это был? — спросил он, разворачивая меню. В его голосе звучала ревность. Или собственничество? Или ему просто не нравилось, что его игрушка может достаться другому?
— Я, к сожалению, не успела спросить его имя, — спокойно ответила Изольда, делая глоток сока. — Ты помешал.
Артём отмахнулся, как от назойливой мухи.
— Ерунда. Всё равно какие-то левые люди. Ты как спала? Я к тебе стучал, но ты не открыла.
«Ты ко мне стучал? После того, как провёл ночь в номере с Клавой? Ты серьёзно?»
Вслух она сказала:
— Устала. День был тяжёлый. Я легла рано.
— А я вчера просто выдохся. Эта Клава… — он поморщился, как от зубной боли, — устроила цирк. Зачем она вообще за нами увязалась? Дома не могла, что ли, пить?
Изольда внимательно смотрела на него. Искала следы. Следы ночи. Может, заусенец на воротнике, может, след помады… Но нет. Артём был чист. Слишком чист. Как будто специально привёл себя в порядок перед тем, как идти к ней.
— Мне показалось, вчера вы неплохо проводили время, — заметила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Что?! — он искренне удивился. — Ты с ума сошла? Ты же меня знаешь. Я терпеть не могу таких… развязных. Когда женщина теряет контроль — это отвратительное зрелище.
«Ага, — подумала Изольда. — Особенно если эта женщина потом оказывается в твоей постели».
— Я думала, мужчинам нравится, когда женщины весёлые и… сговорчивые, — произнесла она фразу, которая жгла ей губы.
Артём оторвался от сэндвича и посмотрел на неё так, будто она сказала что-то невероятно глупое.
— Ну это явно не про меня.
Он врал. Или не врал? Изольда запуталась. Она хотела верить ему. Хотела спросить прямо: «Ты был с ней?» Но язык не поворачивался. Потому что если он скажет «да», то всё рухнет. Если скажет «нет», то она всё равно не поверит.
Вместо этого она допила сок и встала.
— Я пойду отдохнуть перед вылетом.
— Изольда, постой! — он схватил её за руку. — Что-то случилось? Ты какая-то… странная. У нас же есть время до вечера. Давай погуляем по городу. Я планировал…
Планировал он. Вчера он планировал вечер с ней. А провёл с Клавой. Железная логика.
— Спасибо, Артём. Не хочется. Может, предложишь Клаве прогулку? У вас, я смотрю, отлично сложилось вчера.
Она выдернула руку. Он остался сидеть с разинутым ртом. Смотрел ей вслед с таким видом, будто его ударили по голове сковородкой.
Весь день она просидела в номере. Слышала, как он дважды подходил к двери. Стучал. Звал по имени. Она не отвечала. Сидела на полу у кровати, обхватив колени, и молчала. Слёз не было. Просто пустота и тяжёлое, давящее чувство несправедливости.
«Почему он? — думала она. — Почему именно сегодня? Мы же так медленно шли к этому… Я думала, он чувствует то же, что и я».
Она вспоминала все их разговоры, все намёки, все случайные прикосновения. Неужели всё это было игрой? А когда подвернулась более доступная Клава, он просто переключился?
К пяти вечера она взяла себя в руки. Собрала вещи. Спустилась на ресепшен ровно в тот момент, когда там уже топтались Артём и Клава.
Клава, кстати, выглядела так, будто её переехал грузовик. Лицо серое, глаза стеклянные. Но она улыбалась. Всё той же своей дурацкой улыбкой.
— О, Изольда! А мы тебя заждались! — воскликнула она. — Ты чего в номере сидела? Говорят, погода в городе отличная была.
— Отдыхала, — коротко ответила Изольда, протягивая ключ администратору.
Пока оформляли документы, она чувствовала на себе взгляд Артёма. Тяжёлый, вопросительный. Он явно хотел что-то сказать, но не решался при Клаве.
И тут случилось то, чего она совсем не ожидала.
— Изольда Владимировна? — обратилась к ней девушка на ресепшене. — Вам оставили.
На стойку лёг белый плотный конверт. Без подписи. Просто её имя, написанное аккуратным, мужским почерком.
Изольда взяла его, растерянно повертела в руках. Конверт был запечатан, но в углу виднелся какой-то логотип. Может, от партнёров? Может, документы?
Но тут, конечно, не смолчала Клава.
— Ого! — протянула она, прищурившись. — А ты, я смотрю, времени зря не теряла! Мы тут всего два дня, а ты уже мужика себе нашла! — она громко рассмеялась, толкнув Артёма локтем. — Говорят правильно: в тихом омуте черти водятся!
Артём промолчал. Но его скулы заиграли желваками так, что стало страшно. Он смотрел на конверт в руках Изольды с мрачным напряжением.
Изольда не стала распечатывать его при всех. Она молча сунула конверт в сумочку и направилась к выходу.
В такси она села на переднее сиденье. Клава с Артёмом — сзади. Клава пыталась шутить, говорила что-то про «нашу Изольду-загадку». Артём молчал, сверля затылок Изольды взглядом. Она чувствовала этот взгляд кожей.
В аэропорту она сразу пошла на стойку регистрации и попросила поменять место.
— Подальше от… коллег, — уточнила она.
Девушка на регистрации понимающе кивнула и выдала ей посадочный талон в хвост самолёта.
— Изольда, ты куда? Мы же в одном ряду сидели! — крикнула Клава, но Изольда уже шла к выходу на посадку.
Она прошла в хвост, устроилась у окна и только тогда, когда самолёт начал руление, достала из сумки конверт.
Пальцы слегка дрожали. От волнения? От усталости? От предчувствия?
Она аккуратно надорвала край. Внутри оказалась сложенная вдвое записка и маленький, гладкий предмет.
Первым она достала записку. Развернула.
Почерк был торопливым, но разборчивым. Мужским. Совсем не похожим на тот, что был на конверте.
«Изольда, вы меня вчера спасли. Не знаю, помните ли вы, но когда я упала в коридоре, разбив бутылку воды, это были вы, кто помог мне подняться и вызвал горничную. Я тогда была в таком состоянии, что даже имени своего не помнила. А вы улыбнулись и сказали: “С кем не бывает”. Для меня это значило очень много. Я улетела сегодня утром, но хотела поблагодарить. Вы — удивительная».
P.S. А вашему коллеге, который провёл всю ночь, сидя в коридоре напротив моего номера и ругаясь с охранником, передайте, что он глупец, если не ценит того, что имеет».
Изольда перечитала записку три раза.
А потом достала из конверта тот самый маленький предмет. Это был значок. Символ конференции. На обороте кто-то нацарапал номер телефона и имя: «Сергей».
Тот самый мужчина, которого Артём спугнул за завтраком. Тот, кто сидел в первом ряду.
Изольда прижала значок к ладони и откинулась на спинку кресла.
Самолёт набирал высоту. Где-то там, в бизнес-классе, сидел Артём, который, наверное, всё ещё сжимал подлокотники и думал, что его мир рухнул. И Клава, которая, возможно, даже не помнила, что случилось той ночью на самом деле.
А Изольда смотрела в иллюминатор на уплывающие вниз огни города и впервые за последние сутки улыбалась.
Не потому, что всё наладилось. А потому, что поняла: иногда самое важное знание приходит не от того, кого ты ждёшь, а от случайной незнакомки, которая помнит твою доброту.
И ещё она поняла, что вопрос «было ли что-то у Артёма с Клавой?» теперь не имеет значения.
Потому что та ночь, которую Артём провёл, по словам незнакомки, «сидя в коридоре», говорит сама за себя. Он не остался с Клавой. Он вышел, чтобы не быть с ней. Изольда не знала всех деталей. Но знала одно: он не переступил черту.
Но правда ли он хотел остаться с ней, Изольдой? Или просто бежал от одной женщины к другой, а когда не получилось с одной, полез к другой?
Эти вопросы останутся открытыми. И ответ на них будет не в самолёте, а на земле.
Она сунула значок в карман джинсов. Записку перечитала ещё раз, медленно, по слогам.
И тут её взгляд упал на последнюю строчку: «он глупец, если не ценит того, что имеет».
«Что ж, — подумала Изольда. — Посмотрим, кто из нас на самом деле глупец».
Она убрала записку в сумочку, закрыла глаза и почувствовала, как самолёт качнуло на воздушной яме.
Где-то в салоне закричала Клава. Кто-то засмеялся. А Изольда просто сидела и ждала, когда же они наконец приземлятся.
Потому что на земле всё всегда становится яснее.