Дождь стучал по подоконнику, словно назойливый телеграфист. Лена вытирала ладонью запотевшее стекло, наблюдая, как бывший муж Алексей уводил их семилетнего Ваню к своей блестящей иномарке. Ребёнок обернулся, помахал — её сердце, старая гармошка, сыграло фальшивую ноту. Она ответила улыбкой, которую тут же смыло с лица, как только машина скрылась за поворотом.
«Мамочка, а бабушка Зина спрашивала, почему у нас в холодильнике только йогурты и яблоки» — эхом звучал вчерашний вечерний отчёт. Бабушка Зина. Свекровь. Её личный следователь, выуживающий крючком неосторожных слов ребёнка каждую улику для нового обвинения.
Воскресным вечером звонок разрезал тишину, как ржавое лезвие.
— Леночка, — голос свекрови был сладким, как забродивший компот. — Ваня рассказывал, что к вам в четверг вечером приходил… друг. Надолго.
Лена стиснула телефон. Этот «друг» был коллегой, принёсшим срочные рабочие файлы. Они пили чай на кухне при Ване десять минут.
— Зинаида Петровна, моя личная жизнь…
— Личная? — ядовитое шипение в трубке. — При ребёнке! Да ты забыла, что значит быть матерью! Я Алексею всё расскажу, он уже едет к тебе.
Она бросила трубку. Воздух в комнате загустел. Лена подошла к шкафу, взяла с верхней полки старую коробку. Там лежали диктофон — подарок её адвоката на окончание бракоразводного процесса. Маленький, чёрный, холодный. Она включила его, положила рядом с домашним телефоном. Палец провёл по кнопке записи. Бабушка Зина любила подробности. Что ж, теперь у Лены будет свой архив. Её собственная коллекция яда. Следующий звонок она встретит не с дрожью, а с холодной готовностью.
**********************************************************************************