Глава 13
Тянуть время до бесконечности было никак нельзя, да и смысла не было. Какие инструкции у конвоя? Мечами, придать дополнительное ускорение?
- Эх, ваше благородие, кто же вас так заморочил? Затмил вашу ясную головушку. Собственно, риторический вопрос, ясное дело кто! Вот оно это самое оно… плавает, не утонуло! Не надо меня таки брать, в ежовые рукавицы, я сам возьмусь, сдаюсь и подчиняюсь превосходящим силам, так сказать. Не устраивать же с вами баталии, в самом-то деле. «С восторгом предаюсь в руки родной милиции, надеюсь на неё и уповаю». «Я давно понял, занимайся дзюдой, не занимайся, всё равно накостыляют». Пошли что ли, - закончив эпохальную фразу, я завёл руки за спину – традиции надо соблюдать. – «По тундре по железной дороге, вохра нас окружила»…
Вот это и называется мордой лица, да об стол, да с разбегу и не только об стол! Из героев и надежды нации, одним махом, да в предатели, изменники, феерическая карьера. Из князи в грязи. Сверху вниз, отвесное пикирование. На самое дно, самого глубокого ущелья.
- Препроводить в его комнату и выставить парный пост, - отдала распоряжение, озлобленная до невозможности графиня. – Вряд ли он куда денется, некуда собственно, но порядок есть порядок. Смотреть в оба! Пора разобраться уже со всем этим. Точно бы ещё знать, с чем именно этим. Голова кругом идёт.
- Ну да, с подводной лодки, если форточка открыта! Орднунг ист орднунг! И на том спасибо благодетельница! Хорошо хоть не в подвалы глубокие, сырые упекаете, юношу бедного и бледного, со взором горящим! «Сижу за решёткой, в темнице сырой, вскормлённый неволей орёл молодой». Есть же у вас казематы-камеры и подвалы мрачные, непременно с крысами, большими и голодными, как им не быть? Какой уважающий себя замок, даже такой феминизированный, как ваш, сможет обойтись без подобных целенаправленных помещений. Вот именно, что никакой. Картошку опять же хранить можно, соленья, припасы там разные. Вы категорически милосердны, учитывая здешние незатейливые нравы, могли и сразу, без суда и следствия, быстренько меня исполнить. Правило простое – мой меч, твоя голова с плеч. Нет человека – нет проблем. Когда это во времена оные, заморачивались скрупулёзным следствием. Инквизиционный процесс, одним словом, хотя и состязательный процесс, достаточно много нареканий вызывает. Вывести в чистое поле и поставить лицом к стене. Зачем загружать и без того занятую, уважаемую даму с завязанными глазами, по имени Фемида, лишней работой неблагодарной. Столько времени весы держать в руке, любой устанет. Вина установлена и точка. Признать виновным! «Суд встаёт – я сажусь». «Будет сидеть! Я сказал». Эх, сиятельная, милая графиня, вы или это? Мне право не верится.
У Алисы бледное, восковое лицо пошло красными пятнами, очарования ей подобная цветовая гамма, отнюдь не добавляла. Скорее уж наоборот.
- Что стоим, как сосватанные? Выполнять, немедленно! – с нешуточной злостью, с раздражением, рявкнула, командир безопасности.
Меня осторожно и аккуратно, но ощутимо болезненно поторопили, ненавязчиво подталкивая остриями своих длинных мечей, в многострадальную мою спину. «Пусть нацелив мечи, дрогнут палачи».
- Не надо так говорить! Не надо так говорить! Благодарю вас, вы так любезны, а то я никак не осмелюсь сделать первый шаг. «Шага на эшафот – шаг последний твой». Чтобы я без вас делал! Камуфляж не проткните, красотки кабаре, он у меня один и больше взять негде. Тыкают, все кому не лень, итак уже истрепали до невозможности. Что в лесу, что в замке, практически родном. Не делают у вас таких.
- Шагай уже. Приказ слышал? Ну вот и ступай по хорошему. Не буди лихо, пока оно тихо. Ковыляй потихонечку
Как же всё-таки объективные обстоятельства (особенно отрицательные), меняют чувственные восприятия. Никогда мне не было так плохо и вот это снова повторилось. Я мерно шагал уже хорошо знакомым путём к своей обители, которая в один, далеко не прекрасный момент, превратилась для меня в темницу. Пусть в максимально комфортабельную, но таки тюремную камеру. «Где наивных, юных грёз обитает прах. Где за дверью, каждый раз ожидает крах». Конвой шёл чуть позади и я даже спиной ощущал некоторое смущение, исходящее от стражниц. Понятно, что данное распоряжение, для них поперёк горла, но ничего не поделаешь, приказ есть приказ. «Тайну слова приказ». Кто сейчас будет вспоминать, как мы вместе кувыркались в додзё. Кого вообще интересуют прошлые заслуги. «Живёт-то как на вулкане, всё может произойти». Вот уж кто нисколько не смущался, так это Властелла, этот нехороший человек, эта редиска одним словом, подставила меня на всю катушку, падла. Вышагивает, с гордым видом победителя. Доказать я вряд ли что смогу, кому больше поверят, пришлому человеку или своей в доску, и приговор трибунала меня вряд ли обрадует. «Но был суд, приговор суров и строг». Слово против слова. Если мне вообще, дадут дожить до судебного разбирательства. Остановилось сердце от таких переживаний, так немудрено совсем, и понять можно, совесть замучила страшно и нет человека, обычное дело. И всем выгодно, то ли он убил, то ли его убили, но виноват сильно. «Что он, Гекубе? Что ему Гекуба ?» Надо как-то выкручиваться из этой липкой паутины инсинуаций, но как? Столько всего навесили. Единственный человек, который мог бы мне помочь это графиня, но у неё глаза застланы гневом, а мозги зашорены однобокой версией. Для неё я трусливый предатель, бросивший в бою свой отряд и позорно сбежавший. Именно такую версию ей преподнесли (наверняка раскудрявив убедительными деталями) и отступать от неё, она скорее всего, не намерена. Ха, скорее всего, определённо не намерена, вопрос жизни и смерти. Стражницы, вышедшие из колдовского оцепенения, тоже ничего определённого не смогут сказать, в мою пользу. Очнулись, а меня и нет, словно не было, никого нет. Эх, как быстро и легко оказаться вне рядов, по злому навету, по письму подмётному. Вот и двери дома родного, практически. «Тюрьма твой дом». М-да, вот уж не думал, не гадал «украл, выпил – в тюрьму… джентльмен удачи». Наша невеликая и печальная процессия остановилась у дверей моих покоев. Казённых. «Опять по пятницам пойдут свидания». Мои сопровождающие сурово молчали, отводя глаза. Лишь Властелла ехидно улыбнулась:
- Вот мы и пришли. Сейчас мы расстанемся, но скоро увидимся, не сомневайся. Начало справедливого процесса не заставит себя долго ждать. Карпа, председатель трибунала, между нами говоря, мерзкая такая тварь, ну работа такая, не до филантропии и альтруизма, но дело своё знает хорошо. Шанс у тебя возможно и будет, но особо не обольщайся. Я определённо, буду свидетельствовать против тебя и этим всё сказано. Мои показания, мои слова, перевесят любые доводы твои. Свободен, пока свободен. Иди.
- Премного благодарен. Вы так добры. Увидимся. Иди уже, а то от тебя падалью воняет, аж глаза режет. Стерва, она и есть стерва, то есть падаль, мертвечина. Береги шейку, а то дотянусь в последний момент, на последнем вдохе. Споры о существовании души идут с испокон веков, но как бы то ни было, я твёрдо считаю, что человек без души мёртв изначально, ибо это не жизнь. Не зря же, падший ангел ведёт такую яростную охоту за этой эфемерной материей. «Моя душа была на лезвии ножа, я свободеен».
Предательница хмыкнула, сверкнув глазами, но ничего не ответила, встретившись со мной взглядом. Взгляд я не отвёл, ещё чего, пусть и не надеется. Правильно, молчание золото, я ведь могу и шею свернуть не сдержавшись. Взгляды взглядами, но руками и ногами, как-то надёжнее будет. Возможно и жалеть даже не буду. Заповеди это заповеди, а жизнь это жизнь.
Я повернулся к стражницам, они стояли так же молча, не встревая в нашу милую беседу с Властеллой. Лишь обнажённые мечи в их руках, говорили о том, что они не просто так, не погулять вышли. Почётный караул.
- Милые барышни, весьма признателен вам, за ваше прекрасное общество. Дальше можете не провожать, сам доберусь, благо уже недалеко. И на всякий случай, передайте графине, вашему командиру суровому, что она категорически заблуждается. Хотя, когда такие просьбы кому помогали. Если женщина, что себе втемяшит в голову, выбить это из головы, задача практически невыполнимая. Хоть кол на голове теши.
Ответом было холодное, гробовое молчание. Кто бы сомневался. Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Я открыл дверь своего (своего?) жилища и шагнул внутрь. Хоть небольшая передышка, но крайне необходима, надо постараться хоть немножко привести разбросанные мысли в подобие порядка, слишком много для меня одного. Успокоиться, хотя какое тут к чертям собачьим, успокоение. Да и бокал чего-нибудь крепкого и алкогольного, тоже был бы сейчас как никогда кстати. «Так это же никогда не помешает». Заснуть вряд ли получится, нервы уже не узду, звенят от перегрева. Ванна определённо тоже нужна, просто категорически необходима, после всех жестоких перипетий, чистотой я не блистал, да и чужую одежду я носить не люблю. Брезгую, но «жить захочешь, не так раскорячишься». Так что первоначальная задача, «помыться, побриться, душевно раскрепоститься». Где это самое великолепное изобретение человеческого гения, под названием ванная. И гори оно всё огнём, пусть весь мир подождёт, особенно палач. Я же не могу предстать перед трибуналом и тем паче перед создателем, грязным и потным. Это однозначный моветон. Уж не знаю, когда за меня возьмутся проницательные следователи и заплечных дел мастера местной инквизиции, но надеюсь, пара часов в запасе у меня есть, мрачный юмор, сам знаю. И обязательно, пропустить пару – тройку бокалов чего-нибудь алкогольного и вкусного. Сонный бальзам я уже знаю как выглядит, так что на этот раз не лопухнусь. Маршрут следования, выстраивался совершенно точный, пару шагов до резного шкафчика с божественными нектарами в большом количестве и резкий поворот в ту самую сторону, где находится оазис горячей воды и наслаждения. Не вижу, почему бы благородному дону и не захватить с собой сосуд, а лучше не один, с прекрасной амброзией. Карпа ещё какая-то зловещая нарисовалась, на мою многострадальную голову, кто такая, почему не знаю. Здешний аналог Торквемады видимо. Представляю заранее, какая это грымза! Погружённый в горячую, пенную воду, я отрешённо блаженствовал с бокалом в руке, в котором плескалась и искрилась рубиновая, бесценная влага и мои мысли, не смотря на реальную и смертельную опасность, текли этак вяло и неторопливо. Смысл суетиться? Не можешь изменить, так смирись, тем более, когда такое прекрасное вино в бокале, как солнце в хрустале. Кто там из великих писателей называл виски «жидким солнцем». Пока смирись. Не можешь изменить ситуацию, значит измени своё отношение к ситуации. Ах, конгениально. Нет ну надо же, меня в государственные преступники записали, так и действительно до плахи с топорами недалеко. Это конечно фигушки, но очень неприятно. В принципе, любое дело можно выкрутить так, а можно и этак, ещё чего доброго признают виновным, я не гражданин Горбушкин, но смертную казнь я тоже с трудом переношу. Потихоньку я задремал, организм требовал отдыха после долгого предельного напряжения. С недавних пор я возненавидел сны, снится всякая ерунда и так реально. Нет уж, лучше совсем без снов. Провалиться в темноту, а потом вынырнуть. Свежим и отдохнувшим, насколько это возможно. Но когда ничего не снится, гораздо лучше. Приходится признать, что ко мне отнеслись всё же довольно благородно, после столь тяжёлых обвинений. Чуть ли не госизмену шьют, а я тут блаженствую