В 1998 году у Зоиного отца случился инфаркт. Точного диагноза никто не знал, потому что в больницу отец не поехал, но все догадывались, что это именно он – инфаркт.
Отец валялся вторую неделю на кровати, вялый, безучастный, его бледное лицо светилось некрасивым серым пятном в сумерках комнаты. Он дышал трудно и шумно. Зоя страдала. И от того, что отец скоро умрет. И от того, что он покинет этот мир так рано: «Всего пятьдесят два!». И от того, что у всех отцы как отцы, моложавые еще, бойкие, а ее папаша в свои годы – жуткая развалина. И всему вина – его вечная рюмка. Его безволие. Его эгоизм! Угробить жизнь! Ни за что ни про что… Зоя отца ненавидела и сверкала на мир сухими и злыми глазами: все в жизни закономерно, все срабатывает, как часы, и расплата приходит точно в срок. Зоя брезгливо думала, что в ней – от рождения и навсегда – отцовы гены. И они будут вечно в ней жить, и придется бояться за будущее, внутренне дрожать, что это отвратительное наследство передастся через нее ее собственным детям. Зоя хмурила брови, кривила губы и с тоской смотрела в будущее. Сильно далеко, правда, не заглядывала. Все ее мысли крутились вокруг того, хватит ли, если что, скопленных ею денег на похороны.
Зоина мама катастрофу, кажется, не осознавала до конца, словно бы ее сознание прятало от нее истину. Знакомым и приятельницам, которые выражали ей сочувствие по причине тяжелой болезни мужа, она отвечала бодрым голосом всегда одинаково: «Дак, конечно! Столько пить! Когда-нибудь допьешься!». Окружающие действительно жалели Зою и ее мать: и так эти женщины никакого счастья в жизни не видели, теперь еще им инвалида лечить или того хуже – хоронить своего алкаша.
Шли дни. Отец болел и болел, но умирать, кажется, передумал. Он все лежал в своей комнате, несколько раз в день вставал, чтобы медленно, по стенке сходить в туалет. И через время очухался. Чуть добавилось в лице жизни, кожа перестала напоминать отливающий странной синевой пергамент. Дальше – лучше, стал свободнее, активнее двигаться, а потом и совсем ожил. Начал по дому делать кое-какую работу, а еще через время даже вышел в огород и взялся за лопату. Как-то так незаметно, незаметно все происходило, и вскоре стало понятно, что беда миновала.
Инфаркт обернулся даже невероятным событием – отец бросил пить. Сначала Зоя боялась поверить. Думала: еще немного времени пройдет, и он сорвется. Но нет. Отец не пил. «Выпил цистерну свою!» – резюмировала мать. И жизнь, до этого увязавшая все время в какой-то одной колее, повернула на новый путь.
Отец чинил в доме все, что можно было починить. Копал огород, окучивал картошку, таскал на грядки навоз. Ходил на работу. Устроился теперь в охрану химкомбината и работал там хорошо, так, что его очень хвалили и каждый год вручали благодарственные грамоты. Соседи, глядя на Зоиного отца, удивленно хмыкали: «Бывает же!».
Зоя на перемены в отце смотрела без радости, с холодным равнодушием. А чего радоваться, жизнь пропита – пятьдесят четыре отцу уже. Радовалась немного только за мать, что та сейчас живет спокойно, как все нормальные люди.
Тем временем Зоя вышла замуж, родила сыновей. Часто по выходным и в каникулы привозила своих мальчиков погостить к дедушке с бабушкой. Отец с внуками возился, летом водил их на рыбалку на пруд, зимой – на горку. Взгляд дочери на него с годами стал чуть мягче, но все равно иногда на лице Зои застывало какое-то брезгливое и требовательное выражение, будто папаша ей тысячу рублей ей задолжал и никак не отдаст.
Когда отец делал что-то хорошее для внуков, Зоя делила на сорок восемь. Ее собственное детство отец же «катком переехал». Юность уже не переехал, в ее подростковые годы он ее просто сильно нервировал, но все-таки. А теперь чего старается? Для внуков хочет быть белым и пушистым? Так не пойдет. Единственный раз Зоя изобразила на своем лице что-то вроде улыбки, когда однажды бабушка с дедушкой ее подросшим уже мальчишкам подарили квадроцикл. Настоящий. В ознаменование начала летних каникул. Парни обрадовались – не описать как. Вешались деду на шею и целовали его в обе щеки. Дед смеялся.
В больницу, хоть лечиться, хоть обследоваться Зоиного отца было не отправить. Никогда. Только самая жестокая боль и совсем уж громкие и слезные причитания жены были способны заставить его обратиться к докторам. И в 2018 году простатит напал именно так – жестоко, зверски, со всеми возможными осложнениями, которые от него могут вообще случиться. Врачи сказали: такое – только к хирургам. Назначили операцию. Прооперировали в областной больнице. Забыли в брюшной полости кусок бинта. Поставили дренаж и отпустили домой. Спустя время в доме запахло гноем. Из дренажного отверстия постоянно сочилось кошмар что. Через месяц запах стал ужасающим. Зоин отец всем успокаивающе говорил: «Заживает!». Зоя ругалась на него и требовала, чтобы он снова ехал к хирургам в область, пусть разбираются, что происходит. Отец отказывался, твердил, что скоро все уже само пройдет. Зоина мама стала по временам плакать, мысленно прощаясь с мужем. Она уже видела, что собственное упрямство его и доконает.
Так прошло шесть месяцев. Только когда температура поднялась и не спадала уже третью неделю, отец согласился ехать в больницу. Муж Зои подскочил скорее к нему на машине и увез. Врачи в области ахнули: «Как это вы жили?!». Они изумленно переглядывались и стучали указательным пальцем (пока пациент не видит) себе по черепной коробке. Рану снова вскрыли, достали бинт, прочистили, опять зашили, опять поставили дренаж, и через два дня отец был отпущен домой. После этого он быстро пошел на поправку.
Тогда уже начиналось то грустное время, когда Зоиным ровесникам приходилось провожать своих родителей в последний путь. Каждый год печальная новость о смерти тети Светы, или тети Ларисы, или дяди Сережи облетала городок и растворялась в воздухе.
В 2020 году настали ковидные времена. Пришла большая беда, которая уносила и стариков, и молодых. И вроде городок у них маленький, а умерших – со счету сбились. Особенно все сочувствовали Ирине Максимовне, начальнице химкомбинатского отдела сбыта: сама она от вируса поправилась, а ее сорокалетний сын не смог. Умер. Как такое могло произойти? Его жена осталась одна с двумя детьми-школьниками. Горе.
Зоин отец ковидом тоже заболел.
Продолжение читайте здесь