Маргарита Аркадьевна смотрела в окно второго этажа и чувствовала, как внутри у неё медленно, но верно закипает нечто, по консистенции напоминающее густой кисель. На том самом месте, где ещё вчера благоухали три куста элитной чайно-гибридной розы сорта «Глория Дей», за которую в питомнике было отдано три пенсии (ну, если честно, две, но для драматизма Маргарита считала три), теперь зияли сиротливые черные дыры. Словно у двора внезапно выпали передние зубы.
Рядом, вооружившись титановыми лопатами и энтузиазмом первооткрывателей, копошились две фигуры в панамках. Соседки. Силы зла в трикотажных кофтах — Вера Степановна и казначей нашего ТСЖ, неутомимая Лидия Саввична.
— Девочки, я не поняла, — Маргарита высунулась из окна так далеко, что едва не перевесила через подоконник. — Вы что, клад ищете? Или решили метро до дачи прорыть?
Лидия Саввична, дама габаритов небольшого броневика, разогнулась, вытирая пот со лба перчаткой с пупырышками. В её взгляде читалось абсолютное, железобетонное спокойствие человека, который точно знает: правда — она в земле.
— Ой, Риточка, проснулась! — жизнерадостно прокричала она. — А мы тут порядок наводим. Твои розы под окном мы выкопали, на даче нужнее. Тут им всё равно не климат — выхлопные газы, собаки бегают, того и гляди обломают. А у Веры на участке они в самый раз впишутся. Мы их уже в багажник определили, в мокрую мешковину. Не переживай, приживутся!
Маргарита Аркадьевна на мгновение потеряла дар речи. Это было так просто, так по-соседски, что даже возмутиться сразу не получилось. Ну в самом деле, не в полицию же звонить из-за цветов? Мы же не в Чикаго тридцатых годов.
— Как это — на даче нужнее? — наконец выдавила Маргарита. — Это же мои розы. Я их покупала, я за ними с клизмой и удобрениями бегала, я воду таскала в пятилитровых баклажках, когда кран в подвале перекрыли!
— Ну вот и спасибо тебе, дорогая, — кивнула Вера Степановна, бережно отряхивая колени. — Вырастила — загляденье. А нам с Саввичной на общем собрании (ты на него, кстати, не пришла, сериал смотрела про врачей) показалось, что придомовая территория — это общее имущество. А раз имущество общее, то и распоряжаться им надо по совести. У тебя под окном их украдут, а у меня за забором они будут глаз радовать. Приезжай в гости, посмотришь.
Маргарита закрыла окно. Тишина в квартире стала какой-то особенно звонкой. На столе остывал чай, в блюдце сиротливо лежал пряник.
В понимании Маргариты Аркадьевны мир всегда делился на «своё» и «чужое». Но в последние годы границы размылись. Оказалось, что если ты посадил цветы — они общие. Если ты покрасил лавочку — на ней имеют право сидеть все окрестные любители напитков из пластиковой тары. А если ты, не дай бог, решил, что твои усилия дают тебе право на тишину, то ты — «городская фифа» и «выскочка».
Маргарита жила одна. Сын Денис обитал в другом конце города с женой Оксаной и ипотекой, которая висела над ними, как дамоклов меч, только в виде ежемесячного СМС-уведомления от банка. Денис периодически заезжал, съедал кастрюлю макарон по-флотски, забирал пакет с чистым бельём и уезжал в свою новую жизнь, где всё было из пластика и в кредит.
— Мам, ну чего ты из-за цветов убиваешься? — сказал он вечером по телефону. — Это же просто растения. Хочешь, я тебе в «Оби» пластмассовых куплю? На века! Или фикус в горшке подарю.
— Денис, ты не понимаешь, — вздохнула Маргарита, разглядывая пустые лунки во дворе. — Это вопрос принципа. Это как если бы у тебя из-под подъезда твою машину забрали, потому что кому-то на ней на дачу рассаду возить удобнее.
— Машину нельзя, она в залоге у банка, — резонно заметил сын. — Ладно, мам, не воюй. Они ж пенсионерки, у них энергии больше, чем у электростанции.
Но Маргарита Аркадьевна уже не слушала. В её голове созревал план. Не зря она сорок лет проработала в отделе кадров крупного завода — она знала, что на каждого активного энтузиаста найдется своя инструкция и свой «сюрприз».
В субботу Лидия Саввична и Вера Степановна, нагруженные сумками с рассадой помидоров и теми самыми розами, готовились к отъезду на дачу. У Веры был старенький, но бодрый «Москвич», который пах бензином и старой кожей, как музейный экспонат.
Маргарита вышла во двор в своём самом лучшем парадном халате с драконами и в панаме, которую она хранила для поездок в санаторий.
— Девочки! Постойте! — крикнула она, лучезарно улыбаясь. — Я тут подумала… Вы же правы! Общее — значит общее. Я вот чего решила: раз мои розы теперь на даче у Веры, то и дача у нас теперь немножко общая, да?
Соседки замерли у открытого багажника. Вера Степановна подозрительно прищурилась:
— В каком это смысле — общая? Дача приватизированная, шесть соток, забор из профнастила.
— Ну как же, — Маргарита подошла ближе и ласково погладила крыло «Москвича». — Цветы-то мои там будут расти. Я за ними ухаживать должна, поливать, вредителей гонять. Не могу же я бросить своих деток в чужих руках. Я с вами поеду. У меня и сумочка собрана. Там макароны, тушенка и раскладушка.
Лидия Саввична фыркнула, как перегревшийся паровоз:
— Рита, ты в уме? У Веры там домик — две комнаты, в одной она сама, в другой инструмент и старые журналы «Здоровье». Куда мы тебя определим?
— На веранду! — Маргарита сияла, как медный таз. — Воздух свежий, птички поют. А главное — справедливость. Я ведь тоже хочу «глаз радовать», как вы сказали. Поехали, Верочка, заводи свою ласточку!
Соседки переглянулись. В их стройный план по экспроприации чужого имущества Маргарита Аркадьевна со своей раскладушкой никак не вписывалась. Но и отказать было неудобно — сами ведь пели про «общее благо».
Поездка была долгой. «Москвич» кашлял, чихал и явно не одобрял присутствие Маргариты, которая всю дорогу громко рассуждала о том, что на общем участке неплохо бы ещё и баньку общую поставить. Ну, или хотя бы летний душ из её старой ванной сделать.
Дача Веры Степановны встретила их тишиной и запахом прелой травы. Розы действительно были посажены на самом видном месте — прямо перед крыльцом. Выглядели они уставшими, но живыми.
— Так, — Маргарита по-хозяйски скинула тапочки и надела калоши, предусмотрительно захваченные из дома. — Первым делом нужно ужин организовать. Вера, у тебя плитка работает? Я макароны по-флотски сделаю, только мяса у меня нет, обойдемся зажаркой.
Вечер прошел в странном напряжении. Маргарита Аркадьевна вела себя так, будто она здесь — ревизор из министерства садоводства. Она критиковала кривые грядки, советовала перекрасить забор в «радикально-синий» и, самое главное, постоянно напоминала, что розы нужно поливать только отстоявшейся водой определенной температуры.
— Рита, ты нам весь мозг вынесла, — не выдержала Лидия Саввична к десяти часам вечера. — Мы отдохнуть приехали, тишину послушать. А ты тарахтишь, как сеялка.
— Так я же за своё радею! — кротко ответила Маргарита. — А кстати, девочки, я тут посчитала… Раз я теперь тут соучастник ландшафтного дизайна, то и за свет мы поровну платить будем? И за воду из скважины?
Вера Степановна поперхнулась чаем:
— С какой радости? Дача моя!
— Но розы-то — мои! И навоз, который ты под них бухнула, — он теперь на моих корнях лежит. Получается, инвестиция в твою недвижимость. Лидия Саввична, вы как казначей подтвердите — это же прямое обогащение за счет соседа!
Лидия Саввична молчала. Она чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля. Юридическая подкованность Маргариты Аркадьевны, взращенная на тридцати годах оформления отпусков и декретных, оказалась страшным оружием.
Спать Маргариту уложили на веранде. Комары пели ей серенады, где-то в кустах шуршал ежик, а из комнаты доносился мощный, дуэтный храп соседок. Маргарита лежала на жесткой раскладушке и улыбалась. Она знала: комфорт — это то, чем Вера и Лидия дорожили больше всего на свете. А Маргарита была самым неудобным гостем в истории садового товарищества «Колос».
Утром, едва солнце коснулось макушек яблонь, Маргарита развила бурную деятельность. Она начала переставлять кастрюли на кухне, греметь ведрами и вслух рассуждать о том, что старую яблоню пора спилить, потому что она затеняет её розы.
— Хватит! — Вера Степановна вышла на крыльцо в одной ночной сорочке и с гнездом на голове. — Маргарита, ты невыносима! Уезжай. Мы тебя на автобус посадим.
— А розы? — невинно поинтересовалась Маргарита. — Я без них не уеду. Они тут без меня зачахнут, я чувствую их энергетику.
— Да забирай ты их! — взревела Лидия Саввична, появляясь из-за спины подруги. — Выкапывай обратно! Мы тебе еще и грунт свой отдадим, только исчезни! Ты нам все выходные испортила. Мы думали, ты культурная женщина, а ты… ты деспот в панаме!
Маргарита Аркадьевна не обиделась. Она знала, что слово «деспот» — это высшая похвала для того, кто защищает свои границы.
К обеду «Москвич» снова стоял у их подъезда. Багажник был полон мешковины, земли и колючих кустов. Соседки выгружали имущество молча, стараясь не смотреть на Маргариту. Та же, напротив, была само очарование.
— Спасибо, девочки, за прекрасный уикенд! — щебетала она. — Так освежились, так пообщались. Вера, у тебя чудная веранда, только крыша в углу подтекает, надо бы подлатать, пока осень не пришла.
Когда розы вернулись на свои законные места, а дырки во дворе были засыпаны свежей землей, Маргарита Аркадьевна поднялась к себе. Она помыла руки, выпила стакан холодной воды и посмотрела на телефон. Пропущенный от Оксаны, невестки.
— Алло, Маргарита Аркадьевна? — голос невестки был подозрительно ласковым. — Мы тут с Денисом подумали… У нас же на балконе место пустует. Может, вы нам свои розы отдадите? Ну, зачем они вам там под окном, их же кто угодно выкопать может. А у нас — одиннадцатый этаж, безопасно.
Маргарита Аркадьевна усмехнулась. Она посмотрела вниз, во двор, где Лидия Саввична и Вера Степановна о чем-то яростно шептались на лавочке, периодически поглядывая на её окна.
— Знаешь, Оксаночка, — мягко сказала Маргарита. — Розы — они как люди. Им нужна воля и немножко опасности. А на одиннадцатом этаже им будет скучно. Там жизни нет. Там только ипотека и Wi-Fi. Пусть здесь сидят. Я за ними присмотрю.
Она положила трубку и достала из шкафа коробку конфет. Надо было всё-таки спуститься к девочкам. В конце концов, впереди была долгая зима, а обсудить новые цены на отопление и то, что «опять в телевизоре врут», было не с кем, кроме этих двух расхитительниц гробниц.
Жизнь — она такая: сегодня у тебя крадут розы, а завтра ты с ними же делишься рецептом настойки на мухоморах. Главное — вовремя показать, где заканчивается общее и начинается твоё личное, особенно если это личное имеет острые шипы и стоит три пенсии.