В антракте «Лебединого озера» семидесятилетний академик потребовал вторую порцию мороженого. Молодая жена торопила, что пора возвращаться в зал. Через двенадцать часов Владимира Михайловича Бехтерева не стало, а ещё через сутки его тело сожгли в московском крематории.
Ни вскрытия, ни прощания, ни ответа, отчего ушёл человек, про которого коллеги говорили: «Анатомию мозга знают только двое - Бог и Бехтерев».
Одна из дочерей назовёт молодую жену «мерзавкой», сына приговорят к высшей мере, внучку отправят в детдом, а саму жену ждёт та же участь через десять лет после того, как проводили мужа.
Но, читатель, прежде чем разбираться, кого именно семья считала виновной и за что, вернёмся на полвека назад, в Вятскую губернию.
Село Сарали Елабужского уезда в 1857 году было местом тихим и для медицины бесперспективным. Становой пристав Михаил Бехтерев (по-нынешнему, участковый, только верхом) не пережил болезни лёгких, когда младшему сыну Володе не исполнилось и восьми. Мать тянула троих мальчишек одна.
К экзаменам в Вятскую гимназию Володю готовил старший брат Николай, и парень отличался, мягко говоря, не блестящими оценками, в свидетельстве об окончании гимназии стояла единственная четвёрка по математике, остальные были тройки.
Зато в шестнадцать с половиной лет он умудрился поступить в Петербургскую Медико-хирургическую академию, куда принимали только с семнадцати (списали на рост и серьёзный вид).
По воспоминаниям коллег, решение стать психиатром Бехтерев принял после того, как сам на первом курсе угодил в психиатрическую лечебницу с нервным срывом.
Там он подружился с врачом Иваном Сикорским и вышел из больницы с твёрдым намерением лечить чужие головы, раз уж собственная оказалась такой ненадёжной.
Дальше понеслось.
Стажировка у Вундта в Лейпциге, у Шарко в Париже, у Мейнерта в Вене. Потом кафедра в Казани, где за несколько лет Бехтерев создал научную школу, ставшую знаменитой на всю Европу.
К 1893 году он вернулся в Петербург и возглавил кафедру в Военно-медицинской академии. Академик, тайный советник (по Табели о рангах - генеральский чин). Фигура почти недосягаемая, а для медицинского мира и вовсе первая величина.
Добавлю от себя, что Бехтерев любил повторять: «Если больному после разговора с врачом не стало легче, то это не врач». Сам он лечил виртуозно словом , гипнозом владел так, что к нему записывались за месяцы вперёд.
В 1907 году он основал Психоневрологический институт в Петербурге, а в 1918-м ещё и Институт по изучению мозга, которым руководил до конца своих дней.
Первая жена, Наталья Петровна Базилевская, знакомая ещё по Вятке, родила ему шестерых детей (первенца Евгения не стало ещё в младенчестве). Брак был долгим и, по всей видимости, счастливым, пока в 1916 году в жизни академика не появилась Берта.
Латышка Берта Яковлевна Арэ вышла замуж за петербургского богача Петра Гуржи ещё до войны. Когда у мужа началось тяжёлое нервное заболевание, она обратилась к лучшему невропатологу страны.
Бехтерев лечил Гуржи, а заодно познакомился с его женой (ей не было и тридцати, ему под шестьдесят). Мужа Берты вскоре не стало, и революция разметала всё.
Первая жена Бехтерева оказалась в Финляндии, тяжело болела и почти не могла передвигаться, а тридцатилетняя вдова Гуржи осталась рядом с академиком в Петрограде.
Читатель вправе спросить, неужели дети Бехтерева смолчали? Не смолчали. Но пока Берта оставалась «подругой», семья терпела.
Всё изменилось в 1926-м, когда Наталья Петровна ушла из жизни в Финляндии и шестидесятидевятилетний Бехтерев официально женился на Берте. Родне это было как ножом по сердцу. Дети (а старшим из них было уже за сорок, младшей Марии всего двадцать два) считали, что Гуржи вышла за отца ради статуса и квартиры на Гагаринской улице, 14, которую она унаследовала от первого мужа и в которой теперь поселился академик.
Веселого во всём этом мало, потому что счастье продолжалось ровно год и пять месяцев.
В декабре 1927 года Бехтерев с молодой женой приехал в Москву на Первый всесоюзный съезд невропатологов и психиатров. Остановились у профессора Благоволина. 22 или 23 декабря (источники спорят о дате) Бехтерева вызвали в лечебно-санитарное управление Кремля для консультации «одного из руководителей государства».
Пациентом, по многочисленным свидетельствам, был Сталин, которого беспокоила прогрессирующая сухорукость. О чём именно говорили наедине, мы не знаем. Но коллеги запомнили, как Бехтерев, опоздав на заседание съезда, бросил с раздражением: «Смотрел одного сухорукого параноика».
Не скрою от читателя, что фраза эта впоследствии обросла десятком вариантов, и была ли она произнесена вообще, большой вопрос.
Внучка Наталья Петровна Бехтерева в интервью «Аргументам и фактам» в 1995 году возражала. «Он был прекрасный врач, как он мог выйти от любого больного и сказать, что тот параноик? Он не мог этого сделать».
Но слух уже жил своей жизнью.
После съезда коллеги собрались на чаепитие, и тут Берта Яковлевна, по воспоминаниям очевидцев, принялась «довольно громко и назойливо» торопить мужа.
— Нам, Владимир Михайлович, нужно в театр! - повторяла она, заглядывая в кабинет.
Академик, недовольный и не скрывавший раздражения, наскоро закончил записи и уехал с женой в театр. По одной версии в Большой, на «Лебединое озеро», по другой (газета «Известия» от 28 декабря 1927 года) в Малый, на «Любовь Яровую». Источники расходятся до сих пор.
В антракте он съел то ли две порции мороженого, то ли бутерброды (в одних источниках одно, в других другое). Вечером ему стало плохо, а к утру 24 декабря 1927 года сердце семидесятилетнего академика остановилось. Официальный диагноз звучал размыто и неубедительно.
То, что произошло дальше, и стало зерном полувековой ненависти...
Полноценного вскрытия не делали, только вскрыли череп и изъяли мозг (Бехтерев сам завещал его науке). Кремацию провели в Москве, не дожидаясь, пока коллеги и родные в Ленинграде смогут проститься с телом, и настояла на кремации именно Берта.
Родственники были категорически против, но их не послушали. Газета «Известия» сообщила о кончине «крупнейшего учёного» только 28 декабря, через четыре дня (!), причём без единой подробности.
Читатель, наверное, уже догадывается, к чему я клоню. Семья расценила всё однозначно. Берта торопила мужа в театр, была рядом весь роковой вечер, а потом настояла на кремации, уничтожив любую возможность токсикологической экспертизы. Сын академика, инженер-изобретатель Пётр Бехтерев, до конца жизни был убеждён, что мачеха отравила отца.
Дочь Бехтерева, оставшаяся в эмиграции (в Чехословакии жила Мария), спустя десятилетия написала литератору Губерману, автору книги о Бехтереве, прямым текстом.
«Конечно, конечно, все это знали: его отравила молодая жена - мерзавка!»
Внучка же, Наталья Петровна Бехтерева, ставшая крупнейшим нейрофизиологом и академиком двух академий, заявила в одной из телепередач.
«У нас в семье всем было известно, что отравила Владимира Михайловича его вторая жена Берта по заданию ОГПУ».
Позже, правда, она от этих слов отказалась, признавшись в интервью 1995 года, что на неё «начали давить», просили подтвердить красивую версию о враче, наказанном за правду.
Была ли Берта связана с ОГПУ? Психиатр Буянов утверждал, что она приходилась племянницей Генриху Ягоде. Племянник самой Берты, Феликс Арэ, это опровергал категорически. По его словам, латышка из крестьянской семьи Валкского уезда не имела никакого отношения к уроженцу Рыбинска Еноху Иегуде (настоящее имя Ягоды).
В 2019 году Арэ передал в Елабужский музей семейный архив с письмами Бехтерева к Берте, полными нежности.
«Он горячо любил Берту Яковлевну и был уверен в её бескорыстии», - заключил племянник.
А что же стало со всеми? В 1937 году Берту арестовали по обвинению в шпионаже в пользу Латвии (она ведь латышка, чем не повод?). Приговорили её к высшей мере и приговор привели в исполнение 15 декабря.
Через два месяца, 23 февраля 1938 года, сын академика Пётр Владимирович, который всю жизнь обвинял мачеху в отравлении, получил высшую меру.
Его жену Зинаиду отправили в лагеря на восемь лет, а тринадцатилетняя внучка Наташа, которая через много лет станет академиком Бехтеревой, оказалась в детдоме.
«Всем разумным в жизни меня "зомбировала" мама, и слава богу», - вспоминала она потом.
Вот так, и те, кто полвека называл Берту отравительницей, и сама Берта закончили жизнь с одним т тем же приговором, а список на высшую меру с фамилией Петра Бехтерева подписали Сталин и Молотов 7 декабря 1937 года. Сталин, которого дед Петра якобы назвал параноиком.
В 1970 году урну с прахом академика торжественно перезахоронили на Литераторских мостках Волковского кладбища в Ленинграде. Институт, улица, памятник всё носит его имя, а что стало причиной ухода Бехтерева - жена, ОГПУ, мороженое из театрального буфета или попросту остановившееся сердце семидесятилетнего человека, мы так и не узнаем. Доказательства сожгли вместе с телом в декабре 1927-го.