Про Юрия Стоянова давно ничего не нужно объяснять: его голос, интонации и самоиронию узнаёшь сразу. Он давно не нуждается в представлении. Сегодня актёра знают все, но был период, когда он был никому не нужен.
Сейчас актёра снова активно обсуждают. Вышли новые серии третьего сезона «Вампиров средней полосы», и зрители снова вернулись к его герою — деду Славе. Он не просто харизматичный персонаж, а почти философ. Ироничный, мудрый, немного уставший, с узнаваемыми фразочками и забавной пластикой.
В третьем сезоне смоленское «семейство» оказывается в центре серьёзного противостояния, а дед Слава по-прежнему пытается сохранить баланс между силой и человечностью.
Сам Стоянов в интервью признаётся, что на своего героя не похож, но оба считают, что семья — не красивое слово, а внутренняя опора.
Поздний успех
Наверное, главная тема в истории Стоянова вовсе не юмор, а время. В недавнем интервью он произнёс фразу, которая, как мне кажется, многое объясняет:
«Тороплюсь жить и тороплюсь сниматься. Слишком долго в своей жизни когда-то я ждал такой возможности».
Стоянов признаёт, что по-настоящему востребованным стал далеко не сразу, а уже после сорока.
Для зрителя он давно «свой» артист, но в молодости он вовсе не был баловнем судьбы. Были годы, когда он тихо и незаметно служил в театре, и были роли, которые не меняли ничего. Складывалось ощущение, что ты рядом с большой профессией, но словно не внутри неё.
Позже он сам скажет об этом очень просто и даже жёстко: «Я мучился, мучился, никому был не нужен». И это было не временное ощущение, а довольно длинный отрезок жизни.
Наверное, именно поэтому Стоянов сегодня так болезненно относится к слову «когда-нибудь». Он очень точно говорит о том, как люди всю жизнь откладывают настоящее на потом. Когда-нибудь начну. Когда-нибудь решусь. Когда-нибудь поживу для себя. А время, по его словам, тихо уходит «через чёрный ход».
«Городок» пришёл, когда уже не ждали
Судьбоносной для него стала встреча с Ильёй Олейниковым, а потом и «Городок», стартовавший в 1993 году. Именно этот проект сделал двух не слишком востребованных на тот момент артистов по-настоящему народными.
Позже Стоянов очень точно скажет о себе и Олейникове: они, возможно, не были гениальными артистами поодиночке, но стали гениальной парой. Проект прожил почти два десятилетия и закончился уже после смерти Олейникова, потому что без него продолжение уже было невозможно.
Но самое сильное в последних интервью Стоянова даже не рассказы о ролях, а то, как он рассказывает о родителях.
О маме — с огромной благодарностью. Он вспоминает, что именно она привила ему самоиронию, умение не зазнаваться и смотреть на себя без пафоса.
Отец же, по признанию артиста, вложил очень много в то, чтобы сын вообще стал артистом. И именно здесь у Стоянова до сих пор живёт боль, которую уже невозможно исправить: отец ушёл слишком рано и не увидел сына состоявшимся, известным, признанным. Стоянов прямо говорит, что так и не услышал от него того самого мужского: «у тебя получилось».
Но, к сожалению, это уже невозможно ни догнать, ни исправить...
Личная жизнь, о которой он говорит осторожно
За его плечами три брака и пятеро детей. Двое старших сыновей от первого брака давно живут своей жизнью, сменили и фамилию, и отчество, с отцом не общаются. Актёр много лет назад говорил об этой теме очень осторожно и подчёркивал, что поступил плохо, и что не имеет права вторгаться в чужую семью, где мальчиков вырастил хороший человек.
Но сейчас особенно тепло звучит то, как Стоянов сегодня говорит о своей настоящей семье. Со своей женой Еленой он вместе уже много лет. В недавнем разговоре он заметил, что у него «дома четыре женщины»: жена и три дочери разных возрастов, и со всеми у него свой язык, свой контакт, свой разговор о жизни.
Почему дед Слава оказался таким точным
Может быть, поэтому и дед Слава получился у него не карикатурным, а настоящим.
В «Вампирах средней полосы» юмор у Стоянова всегда работает не сам по себе, а через усталость, опыт, привязанность к своим и постоянную внутреннюю борьбу между жёсткостью и теплом. Он и сам говорил, что это не просто комедийная роль. В ней много драматического, а смешное рождается из характера и поведения героя, а не из попытки любой ценой позабавить зрителя.
Дед Слава смешной, но не клоун. Странный, но не пародийный. Ироничный, но не пустой. Наверное, он слишком многое видел...
Человек второй половины жизни
Многим артистам интересно вспоминать молодость. А Стоянов, похоже, давно живёт иначе. Он не застрял в «Городке», не пытается играть в вечно молодого, не делает вид, что прошлое было лучше настоящего. Наоборот, он всё чаще говорит о том, что жить надо сейчас.
И, наверное, поэтому его сегодняшняя популярность воспринимается особенно тепло. Не как модная вспышка, а как заслуженное внимание к человеку, у которого многое сложилось не сразу, зато по-настоящему.
На самом деле, мне такие судьбы всегда интереснее безупречных биографий, потому что в них больше правды и жизни.
А вам какой Юрий Стоянов ближе? Из «Городка» или вот этот сегодняшний, спокойный и ироничный? И как вам кажется, поздний успех делает человека сильнее, или заставляет особенно остро почувствовать, сколько времени уже не вернуть?