Дело было поздней осенью, когда природа застряла в самом неуютном своем состоянии: первый снег уже плотно лег на застывшую грязь, а ледяной ветер вовсю хозяйничал в больничных коридорах. Дежурство выдалось спокойным, пока к воротам приемного покоя не подкатил старенький «Москвич», окутанный облаком пара и натужно чихающий выхлопной трубой.
Приехали сами, своим ходом, из какого-то глухого хутора, до которого и в хорошую-то погоду ехать часа три. Мы выскочили на крыльцо, кутаясь в халаты. Картина маслом: водитель — взъерошенный, перепуганный мужчина в замасленной фуфайке — буквально вывалился из машины и знаками показал на заднее сиденье.
Там, среди вороха старых одеял, лежала его супруга. По стонам и ритмичному дыханию было понятно: процесс в самом разгаре, везти в родзал — рискованно, счет идет на секунды. Мы уже начали прикидывать, как поудобнее переложить её на каталку, чтобы не растрясти по пути, как вдруг… замерли.
В свете тусклого фонаря у входа мы увидели, что процесс пошел быстрее, чем ожидалось: головка малыша уже показалась. Но поразило нас не это.
На головке младенца, который еще даже не успел полностью увидеть этот мир, красовался аккуратный белый чепчик. Самый настоящий, ажурный, с рюшечками — чистый сюрреализм на фоне обшарпанного салона старого авто.
Мы на мгновение лишились дара речи. Муж, заметив наше остолбенение и округлившиеся глаза, вытер пот со лба и совершенно серьезно, даже с некоторой гордостью за свою находчивость, пояснил:
— Ну а что вы так смотрите? Она рожает, я гляжу — а там уже голова показалась! А на улице-то, сами посмотрите, мороз, снег вон валит… Ну, я и натянул чепчик, какой под руку попался. Чтобы малец по дороге не простудился, а то ишь, раздетого везти в такую погоду!
Мы потом долго смеялись в ординаторской. Говорят, везучие люди рождаются «в рубашке». А этот парень, благодаря гиперзаботливому отцу, умудрился появиться на свет сразу при полном параде и в тепле.