Современная молодежь заигрывает с тьмой, не понимая, что тьма умеет смотреть в ответ. Игорь рассказал мне эту историю хриплым шепотом, постоянно оглядываясь на тени в углах кафе, словно ожидая, что за ним придут забрать последний долг.
В девяностые его кампания была законом в их глухом районе. Пятеро парней на ревущих мопедах, пропитанные запахом дешевого табака и безнаказанности. Их вожак, Костян, любил повторять: «В этой дыре бога нет, а черт нам — брат». Они издевались над слабыми, обкрадывали сады и считали себя неприкасаемыми.
В ту августовскую ночь туман пополз из оврагов раньше срока. Он был густым, как парное молоко, и пах речной тиной. На крутом повороте, который местные называли «чертовым», свет фар выхватил из белесой мути фигуру. Старуха. В тяжелом черном сукне, которое не колыхалось от ветра.
Парни окружили её, взрывая тишину ревом моторов. Костян заложил вираж, обдав её грязью из-под колес.
— Слышь, бабка! Ты чего тут кости сушишь? Или на шабаш опаздываешь? — заржал он.
Старуха медленно подняла голову. Из-под платка на парней смотрело лицо, изрезанное такими глубокими морщинами, что они казались трещинами в сухой земле.
— Домой... — проскрипела она. — Тяжело мне. Ноги износились.
Костян сплюнул:
— Пешком дойдешь, не рассыплешься. Разве что Игорек наш, святоша, тебя на закорках потащит!
Игорь, чувствуя, как внутри всё сжимается от необъяснимой жути, буркнул:
— Садитесь. Довезу до перекрестка.
Когда она коснулась его плеча, Игорь едва не закричал. Её пальцы, обтянутые пергаментной кожей, были твердыми и холодными, как надгробный камень. Как только он тронулся, мир вокруг изменился. Звуки моторов друзей стали глухими, будто доносились из-под слоя ваты.
Игорь чувствовал, как от пассажирки исходит странный звук — тихий, ритмичный стук, словно сухие кости бились друг о друга при каждом движении. Запах ладана стал невыносимым, смешиваясь с едким ароматом формалина.
— Не слушай их, сынок, — прошептала она ему прямо в ухо. Дыхание её было ледяным, и от него по шее Игоря поползли трупные пятна холода. — Смех их недолгий. Ветром унесет, пеплом засыплет. А ты... ты живи. Пока я разрешаю.
Друзья ехали сзади, кривляясь и изображая похоронную процессию. Костян достал зажигалку и в шутку пытался подпалить край старухиного платка на ходу. Старуха даже не шелохнулась.
Они остановились у старого сруба на краю деревни. Дом выглядел нежилым: окна заколочены крест-накрест, крыльцо провалилось.
— Пришли, — сказала она, соскальзывая с сиденья. На том месте, где она сидела, остался иней, несмотря на летнюю ночь.
Она обернулась к банде. Её глаза на мгновение сверкнули в темноте желтым, звериным огнем.
— Спасибо за проводы, мальчики. Скоро я к каждому из вас с ответным визитом зайду.
Когда Игорь зашел в дом, ведомый странным оцепенением, он нашел там деда — высохшего, полубезумного старика, который пять лет не выходил за калитку. Увидев Игоря, тот затрясся:
— Ты кого привез, окаянный? Жена моя в девяносто пятом преставилась! Вон она, на стене!
На фото была та самая женщина. Но на её шее Игорь заметил цепочку с крестом, который сейчас... висел у него на руле мопеда. Он выбежал на улицу, но старухи и след простыл. Только на пыльной дороге остались отпечатки босых ног, уходящие прямо в заколоченную стену дома.
Возмездие пришло не сразу, но оно было методичным.
Костяна через неделю нашли в собственном гараже. Он захлебнулся... землей. Судмедэксперт был в шоке: легкие парня были до отказа забиты кладбищенским песком и сухими цветами, хотя следов насилия не было.
Димон ,тот, что смеялся громче всех. Его мопед нашли на том самом повороте. Самого парня искали месяц. Нашли в болоте — он стоял в полный рост, завязнув по шею, с широко открытыми глазами. На его плечах отчетливо виднелись синяки в форме узких, костлявых ладоней.
Серый...Он просто перестал спать. Утверждал, что каждую ночь к его кровати приходит «бабушка» и просит подвезти её в ад. Он закончил свои дни в психиатрической лечебнице, где постоянно пытался выцарапать себе глаза, чтобы «не видеть её в углу».
Игорь же живет в вечном страхе. У него прекрасная семья, но каждую годовщину той поездки он просыпается от того, что в комнате пахнет ладаном, а на краю его кровати остается вмятина, будто там сидит кто-то очень легкий и очень холодный.