Глава 1
Глава 7
Следующие недели пролетели как один длинный день, в котором не было ни одной лишней минуты.
Настя вставала в пять тридцать, убирала за щенком, насыпала ему корма, тискала, выдавая порцию обнимашек, которых малышу должно было хватить на день, торопливо заглатывала кофе и летела на работу. Супермаркет, касса, бесконечная лента с продуктами: «пакет нужен?», «оплата картой или наличными?», «спасибо, приходите ещё». Смены по двенадцать часов, выходной - раз в неделю. Иногда ей казалось, что она превращается в часть этого конвейера, в ещё один механизм, который исправно работает, пока не сломается.
Но она не ломалась, потому что теперь в груди поселилась вера. Не слабая, едва тлеющая, как тогда, в гараже, когда она смотрела на звёзды в дырявой крыше, а настоящая. Вера, что она сможет. Пусть не быстро, пусть не как в «нельзяграмме», но сможет — сойдет с дороги, которую перед ней мостили своим существованием и поступками родители и общество, и найдет себя.
Город, который поначалу казался чужим и равнодушным, вдруг стал приобретать в Настиных глазах особенную атмосферу. Широкие дороги, мощеные тротуары, красивые исторические здания, маленькие кафешки, огромные торговые центры и гипермаркеты, где было все и даже немного больше... Этот город начинал ей нравится. В редкие выходные она выбиралась на прогулки, выбирая не те места, куда стремились попасть туристы, а какие-нибудь необычные. В такие дни она почти не пользовалась общественным транспортом, предпочитая ходить пешком, словно хотела пометить город следами своих шагов.
После смен она возвращалась домой, наводила порядок — крошка Тео, хоть и был размером немного больше ладони, взрослея, вполне профессионально громил Лерину квартиру, отыгрываясь на проводах, подушках, обуви... на всем, до чего мог дотянуться — и выходила со щенком гулять. Ненадолго, на полчаса, потому что нужно было успеть порисовать перед сном — правила десяти рисунков Настя с себя не сняла. И даже получив первую зарплату, разорилась на хорошие принадлежности - карандаши, которые стоили как три её обеда, бумагу, которая не рыхлилась под грифелем, скетчбуки с плотными листами, на которых линии ложились ровно и послушно.
Она рисовала всё подряд: людей, которых видела в метро, дома за окном, Тео затаившегося в лопухах, в каждый из которых его можно было завернуть три раза, как шаурму, чашку на столе. Упорство приносило свои плоды: рука вспоминала то, что чуть не забыла за эти полгода, и с каждым днём получалось всё лучше. Иногда, глядя на готовый рисунок, она ловила себя на мысли: «Это же я! Я нарисовала!» И от этой мысли в душе Насти разливалось тепло.
С Лерой они почти не пересекались. И так могло продолжаться бесконечно долго, но..
Однажды Лера, быстро поняв, что щенок мало того, что требует больше внимания, чем она готова дать, так еще и портит вещи от скуки, решила проблему радикально: купила ему клетку. Довольно большую, белую, с пластиковым поддоном и решётчатой дверцей, но клетку. И стоило Насте уйти на работу, она сажала Тео в эту тюрьму и он сидел в ней почти круглые сутки. Выходил только тогда, когда Лера решала, что настало время для очередного видосика с ним или когда Настя возвращалась с работы.
- Лер, может не надо в клетку? - попросила она однажды, глядя, как щенок тычется носом в прутья и тоскливо скулит. - Он же живой. Тебе бы понравилось весь день так сидеть?
- А что ты предлагаешь? - возмущенно воскликнула Лера, отрываясь на мгновение от телефона. - Он и так всю квартиру изгадил! А она, между прочим, съемная!
- Так ты просто поиграй с ним, - попыталась вразумить Леру Настя. - Он же от скуки с ума сходит.
- Вот еще, - фыркнула Лера. - У меня времени нет с ним играть.
«И чем же ты занимаешься целыми днями?» - мысленно вздохнула Настя.
Вообще-то она старалась не судить по первому впечатлению, полагая, что даже если со стороны кажется, что человек бездельничает с телефоном на диване, это не обязательно так. Может он так работает? Но в то, что Лера действительно работает, как-то не верилось.
В итоге Настя промолчала. Что она могла сделать? Несмотря на громкое Лерино заявление, что она может забрать Тео, собака была не её, квартира была не её, правила тоже были не её. Она просто подсыпала щенку корм, мыла миску для воды, меняла пелёнки и пускала его к себе, когда была дома.
А вот о том, что происходит в квартире, когда её нет, Настя не знала.
Она уходила рано, возвращалась поздно, и в эти долгие часы Тео оставался один. Лера могла уйти на тусовку, могла запереться в своей комнате с наушниками, могла просто забыть, что в клетке сидит живое существо.
И тогда щенок начинал лаять.
Лаял он удивительно громко для такой крохи. Тонкий, пронзительный голосок разносился по всей квартире, пробивался сквозь стены, долетал до соседей. Тео звал Леру, звал Настю, звал хоть кого-нибудь, кто бы обратил на него внимание. Но никто не приходил.
Иногда он затихал, выдохнувшись. Иногда лаял часами.
Настя об этом не знала. Она думала, что Лера хотя бы кормит его вовремя и выпускает. Лера думала, что это не её проблемы. А щенок просто хотел, чтобы его кто-нибудь любил.
***
В один из выходных Настя решила: пойду на выставку.
Не в дом культуры, где раз в год вешали картины местных художников, которых она знала в лицо ещё со школы. А в настоящую галерею, о которой прочитала в интернете. Современное искусство, молодые авторы, вход свободный по воскресеньям.
Она надела единственное приличное платье, которое купила ещё в том городе, но ни разу не надевала, потому что некуда было. Платье оказалось чуть великовато - она похудела за эти недели, - но Настя подвязала его пояском и решила, что сойдёт.
Выставка оказалась... странной. Настя ходила между инсталляциями, разглядывала картины, читала подписи и чувствовала себя полной дурой. Она не понимала половины. Но другая половина - та, которую она понимала, - отзывалась внутри таким сильным эхом, что хотелось плакать.
«Я тоже так хочу», - думала она, глядя на чью-то графику. - «Я тоже так могу. Ну... наверное».
Она купила каталог, хотя денег было жалко, и долго листала его в метро по дороге домой.
Вернулась рано, часы показывали только начало шестого. В подъезде, ещё в лифте, она услышала лай. Тонкий, пронзительный, непрекращающийся.
Настя выскочила из лифта, влетела в квартиру. Щенок заливался в своей клетке, прыгал на решётку, скулил, визжал, лаял одновременно. Увидел Настю - и замер на секунду, а потом заскулил уже по-другому, жалобно, протяжно, будто жаловался на весь мир.
- Тихо, тихо, - Настя открыла клетку, схватила его на руки. - Я здесь, я пришла. Где Лера?
В квартире было тихо. Лерина дверь открыта, комната пуста. На столе - недопитый кофе, на кровати - разбросанная одежда.
Настя прижала к себе дрожащего щенка, погладила. Тео тыкался носом в её шею, лизал щёки, скулил.
- Ну всё, всё. Я же пришла.
Она налила ему воды, насыпала корма, постелила свежую пелёнку. Тео накинулся на еду так, будто не ел неделю. Настя посмотрела на миску: сухой корм был, но вода... воды не было совсем.
Она выдохнула.
- Ладно. Разберёмся.
Тео наелся, напился и успокоился. Сидел у её ног, положив голову на лапы, и смотрел с таким обожанием, что Настя чувствовала себя виноватой. В чём - она не знала. Просто виноватой. Возможно за все человечество в целом.
А через несколько минут в дверь позвонили и Настя пошла открывать. На пороге стояла женщина лет сорока, в халате и тапках, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего.
- Вы хозяйка? - спросила она без предисловий.
- Я? - растерялась Настя и быстро сообразив, что говорить о том, что снимает комнату не стоит, пробормотала: - Нет, я... соседка по квартире.
- А хозяйка где? - с нажимом спросила женщина.
- Не знаю, - дернула плечом Настя. - Ушла куда-то.
- А собака ваша?
- Не моя. Её.
Женщина скрестила руки на груди и посмотрела на Настю так, будто та лично во всём виновата.
- Слушайте, я уже не знаю, что делать. Она лает целыми днями. Я работаю из дома, у меня голова раскалывается. Сегодня с самого утра - лает, лает, лает. Я звонила, стучала - ноль реакции. Вы хоть понимаете, что это такое - слушать этот визг с утра до вечера?
Настя смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.
- Я не знала, - сказала она тихо. - Я на работе целыми днями. Только что пришла.
- А мне что делать? - женщина повысила голос. - Мне квартиру продавать из-за вашей собаки? Имейте в виду, сегодня я говорю по-хорошему, но если это не прекратится, я позвоню в полицию, поняли?
- Поняла, - сказала Настя. - Я... я что-нибудь придумаю.
- Придумайте. А то я не шучу.
Женщина развернулась и ушла, хлопнув дверью пожарной лестницы.
Настя вернулась в свою комнату, села на кровать. Тео запрыгнул на колени, свернулся клубком.
- И что же с тобой делать? - спросила Настя вслух.
Щенок вздохнул.
За окном смеркалось. Где-то в городе Лера пила вино с подружками или танцевала в клубе, не думая ни о каком щенке. А здесь, в маленькой комнате, сидела Настя с пушистой проблемой на руках и пыталась понять, как из этого выпутываться.
Она достала телефон, посмотрела на время. Лера объявится не раньше утра.
- Ладно, - сказала Настя. - Сегодня ты ночуешь у меня. А завтра... завтра что-нибудь придумаем.
Конец седьмой главы.
Автор: Злата Рыбкина