Встреча Сайи и Ынсома в "Мече Арамуна" ("Хроники Асдаля 2") - невероятно сложная с т.з актерской игры сцена. Сложность в том, чтобы показать разность и близость разлученных братьев. Когда смотрю на уникальную двойную игру одного актера, каждый раз в глубине души начинаю раздраженно сожалеть о том, что Джунечку его, поклоняющиеся Золотому тельцу, соотечественники совершенно не отметили ...(зато они делают дроновые портреты BTS над Ханганом и считают это мерой вкуса).
Но лучше, конечно, о сцене.
У Сайи , когда он наконец-то получает возможность рассмотреть Ынсома, лицо вообще не собирается в одну эмоцию. Он пришёл не как человек, который контролирует ситуацию, а как человек, которого разрывает сама невероятная вероятность наконец-то увидеть того, кто должен объяснить ему его собственное существование. Да, именно так он и воспринимает Ынсома. В мимике Сайи сразу несколько эмоциональных слоев. Глаза у него распахнуты чуть больше нормы. В них не только настороженность, но и почти детская жадность. Ему нужны ответы.
Рот вообще не зафиксирован. Сайя то как будто бы готов улыбнуться, то скептически кусает губы, а то и вовсе замирает, будто проверяет себя. Это правда? Это брат? Меня сейчас примут или отвергнут?
Когда наблюдаю за Сайей в этой сцене, то мне в нем чудится немножко истерическая радость. Не веселье, не счастье, а нервный подъём человека, который слишком долго жил в дефиците близости. Да, он придумал в голове, что Ынсома надо убрать с доски, поэтому и приволок с собой штатного киллера своей разведроты, иголку с ядом, весь свой искривлённый способ контакта с миром...Но под этим всем у него буквально дрожит ощущение, что вот наконец-то! Наконец-то он откылся брату. И скрыть это чувство он не может. Сайя вообще плох в эмоциональной маскировке, когда дело касается самого больного.
Ынсом устроен ровно наоборот. Он считывает Сайю почти мгновенно. Даже не умом, а каким-то инстинктивным своим вождистским чутьём. И его первая реакция не такая рваная, как у Сайи. Он быстрее собирает лицо обратно. Ынсом сначала может быть удивлён, задет, внутренне тронут, но почти сразу возвращает себе форму. Потому что Ынсом - человек действия и лидерской функции. Ему нельзя расплыться в переживание. Он надевает уверенность как броню.
С первых же слов он задевает Сайю за живое, понимает это, кажется смущается и чтобы сгладить этот эффект - улыбается. Улыбка у Ынсома обаятельная, почти солнечная, но она далеко не про тепло. Это социальное оружие. Ынсом как будто пробует нащупать ритм общения, в котором он останется сильным. Он улыбается не потому, что ему легко, а потому что так он удерживает позицию.
В этом и есть разница между близнецами. Сайя чувствует и не умеет это спрятать, а Ынсом чувствует и мгновенно придаёт этому удобную форму. Отсюда возникает и главное напряжение сцены. Братья не попадают в такт, но оба пытаются. И Джунги играет это очень тонко, через разный способ приближения.
Ынсом идёт через дружелюбие. Но его дружелюбие - функционально. Не то чтобы оно не искренее, но оно точно - инструмент контроля поространства. Ынсом держит ситуацию, а потому может позволить себе внешню лёгкость.
Сайя выступает через обиду. Причём она у него почти детская. Все его лицо говорит - "я столько ждал, а ты не так смотришь, не так отвечаешь, не так радуешься". Для него эта встреча не просто факт. Это событие, которое должно было сразу нивелировать раскол. А этого не происходит. И лицо Сайи становится ещё более сложным. Надежда в нём всё время сталкивается с уязвленным самолюбием.
Самое сильное здесь, по-моему, в том, что Джунги не делает браттев зеркальными, хотя операторская съемка старается обмануть зрителя и показывает одинаковые визуальные ракурсы.
Но для актера Джунги это был бы слишком дешёвый ход. Он играет умнее и показывает, что братья - это одна природа, прожитая в двух несовместимых биографиях.
У обоих есть быстрота реакции. У обоих есть обострённая чувствительность к собеседнику. В обоих есть мощная харизма. Но у Сайи она раненая, лихорадочная и голодная. А у Ынсома - собранная, лидерская и запечатанная в социальную роль.
Поэтому и сцена и воспринимается с таким трепетным сожалением. Близнецы узнают друг в друге родное, но не умеют этим родством пользоваться. Один слишком оголён, другой - слишком управляем. И именно эта разность делает первую встречу братьев не сентиментальной, а трагической. Близнецы тянутся друг к другу, но разными контактами.