В прежние (сильно прежние годы) была обязанностью пилота знать… Трудно даже объяснить суть этих знаний. Понятно, что человек летающий обязан много знать о том, как летать правильно.
Но к этому вполне понятному знанию требовалось ещё знать, как летать нельзя.
Именно так.
От пилота требовалось знать все события, которые привели к плачевным результатам. С достаточно детальным разбором обстоятельств пилот должен был по требованию командиров и проверяющих рассказывать кто и как напортачил.
Один очень мудрый коллега описал ситуацию следующим образом: вместо того, чтобы все наши мозги занимать (он, правда, употребил не столь культурное выражение) тем, как нужно делать, нам рассказывают про тех, кто правилами пренебрегает.
И получается, что таблицу умножения мы учим от обратного.
Дважды два не один. И не два. И не пять. И не восемьдесят один…
Вместо того чтобы сказать, что дважды два будет четыре.
Но здесь я хочу вспомнить иной случай, но на эту тему.
Дело в том, что вся информация об авиационных происшествиях в Союзе засекречивалась. Все приказы шли либо с двумя нулями (секретные), либо с приставкой ДСП. То бишь — для служебного пользования.
Это значит, записывать услышанное на разборе было категорически запрещено. Вот и попробуй воспроизведи через время информацию, услышанную однажды.
Но народ приспосабливался. И делал это отменно.
Однажды к нам в подразделение, где я был небольшим лётным начальником, приехал важный проверяющий. С вполне конкретным поручением: узнать, как мы прониклись необходимостью исполнять приказ министра № 140-ДСП.
Цель свою он выложил сразу. Чем ввёл меня в замешательство. Я про сей приказ ничего не слышал. Но спрашивать заместителя командира эскадрильи он не стал, а попросил пригласить командира звена.
— Вы ознакомились с приказом 140-ДСП? — спросил проверяющий командира первого звена Бориса Григорьевича.
— Конечно, — удивил меня подчинённый.
— И как вам?
— Очень правильный и своевременный приказ.
— Это хорошо, что вы понимаете важность этого документа. Но меня интересует не столько ваше мнение, а как вы опытный лётчик доводите важный документ до подчинённых.
— Я им рассказываю…
— Что конкретно вы рассказываете?
— Это важный документ…
— Что этот документ говорит про нарушения дисциплины?
— Нельзя дисциплину нарушать.
— А про пьянку?
— Нельзя пить.
— Правильно. А то что?
— Будет наказание.
— Какое?
— По всей строгости. Вплоть до увольнения.
— А с пенсией, что?
— Лишать!
— Всю?
— Всю!
— Нет. Здесь вы не правы. Только пятьдесят процентов.
— Я знаю. Я высказал своё мнение.
Высокопоставленный проверяющий одобрительно хмыкнул. Я уже позвонил в канцелярию и хотел вклиниться в разговор, но гость продолжил.
— Вижу, вы, Борис Григорьевич, прочитали документ. Хорошо и внимательно с ним ознакомились. Но этого сейчас мало. Нужно не только знать, но и проникнуться духом документа. Чтобы доводить не пустые формулировки, но суть.
Мне, наконец, удалось вставить слово.
— Товарищ командир, мы ещё не получили этот документ.
Проверяющий немного смутился, но потом обратился ко мне.
— Как ты с ними работаешь, если они знают содержание приказов, ещё до их публикации?
Я только глубоко вздохнул.